Глава 2
Информационная блокада

Прогноз Рене оказался на редкость точным – действительно, уже через два дня меня выписали из больницы с четким распоряжением отлежаться дома еще неделю. У меня уже все тело ломило от постоянного пребывания в горизонтальном положении, но не послушаться и выйти с больничного раньше я не осмелилась – стоило мне провести на ногах минут пять, как перед глазами начинали плавать разноцветные круги. Далеко я бы так не ушла.

За те два дня, что я провела в больнице перед выпиской, мне постоянно звонили с работы – у членов команды накопилось много вопросов по проекту, кто-то просто хотел узнать мое самочувствие, кто-то приставал с расспросами, будто от полученной информации они тут же превратятся в великих сыщиков и пойдут найдут того урода, что дал мне по голове. Я так и не поняла, откуда они вообще узнали, что я очнулась?

Приходила Элис Брендон, моя лучшая подруга; мой дорогой Джаспер принес мое любимое мороженое – целое ведро! - и даже сосед по дому, Райли, зашел узнать, как дела. Я чувствовала себя нужной и даже немного счастливой…

Звонили из полиции – конечно, найти им пока никого не удалось, они все надеялись, что в известных местах сбыта краденого всплывут какие-то из моих украшений или личных вещей, но пока все как в воду кануло. Офицер попросил зайти в участок в течение месяца, чтобы уладить бумажные дела, и отключился.

Чарли улетел в Финикс в день моей выписки, а мы с мамой поехали ко мне домой. Я бы ни за что не разрешила маме жить в гостинице – у меня вполне достаточно места для пары гостей. И я так соскучилась по нашим с ней вечерам за бокалом-другим красного сухого!

Становление наших с Рене отношений было долгим и болезненным. Сначала она многие годы учила меня быть бойцом и честным человеком, забывая, что даже такому восприимчивому и способному ребенку, как я, требовалась иногда банальная забота и нежность. Затем, когда мне исполнилось восемнадцать, я, в свою очередь, начала воспитывать в матери все то, чего мне в ней не хватало. Может быть, я все делала неправильно, потому что в итоге Рене воспринимала это все как бунтарство и неуважение. Мы много ссорились. Много слез пролили друг из-за друга. А потом у нас обеих в голове что-то щелкнуло, и мы перестали воевать – мы просто стали как люди, которые очень другу дороги и которым интересно друг с другом.

Как раз в это время я закончила университет в Финиксе по направлению «Графический дизайн в рекламной сфере» и поехала на стажировку в Сан-Франциско. Около года я спала в углу комнаты, которую, кроме меня, снимали еще трое девушек, а затем, когда мне удалось получить постоянное место в рекламном агентстве «Вольтерра», где я и проходила стажировку, я решила, что пора воспользоваться частью траст-фонда, оставшегося после чудаковатой, но успешной и доброй бабушки Эльзы, и купила одну из двух квартир в домике на Pacific Heights. Район был не фешенебельным, но очень приличным. А еще, с моего второго этажа открывался прекрасный вид на залив и, по вечерам, на закат.

Я была влюблена в Сан-Франциско. Об этом городе столько спето песен, столько снято фильмов – и все правда! Он действительно оказался не от мира сего, с непередаваемой атмосферой и людьми – легкими, добрыми, любящими жизнь. И вот, мой город напомнил мне, что и в нем происходят плохие вещи…

Эта мысль неприятно отдалась в районе затылка, и я схватилась правой рукой за косяк – мама не позволила мне тащить сумку, да и сама не стала, и теперь на лестнице пыхтел немолодой таксист-индус с моими вещами, успевшими перекочевать в больницу.

Навстречу мне метнулся персиковый комок – Арчи узнал хозяйку и несся встречать.
- Мам, спасибо, что присмотрела за Арчи. Боюсь, он бы не перенес неделю без еды. – Я с трудом взяла кота на руки – мешал гипс на левой руке – и принялась чесать ему пузико. Сразу стало очень спокойно – я наконец-то была дома.
- Хорошо, что тебя так быстро выпустили, я боялась, что твой бегемот меня загрызет. Как придет утром к постели и смотрит такими вот глазищами, мол: «Ну где Белла? Куда ты дела мою хозяйку, старая женщина! Дай пожрать!».
- Не знаю, где он тут нашел старую женщину, мам! Арчи, ты так и не научился вести себя, как джентльмен! – Кот на моих руках мурчал и всячески показывал, что оглох от удовольствия.

Маму и правда было невозможно назвать старой или выглядящей на свои реальные сорок четыре. Я часто засматривалась на ее бархатную кожу, шелковистые волосы, а также полные жизни глаза, и мечтала выглядеть так же в ее возрасте. Да, Рене тратила много средств и сил на свой внешний вид, но я была уверена, что и гены сыграли свою роль. Надеюсь, и мне досталось хоть немного этих волшебных генов.

***

Разобрав письма, я прилегла на диван и не заметила, как снова уснула. Видимо, мама накрыла меня пледом, потому что от глубокого сна я очнулась уже только после обеда, и то, потому что телефон на боковом столике разрывался от входящего звонка.

- Белла, привет, как ты, мне сказали, что тебя сегодня выписали? Надеюсь, я не помешала? Просто хотела узнать, как у тебя дела! – затараторила трубка, и мне пришлось отодвинуть динамик подальше от уха, потому что от одного только звука голоса Джессики Стэнли, ассистентки отдела кадров, опять начала болеть голова.
- Привет, Джессика. – Я снова отодвинула трубку, потому что следующие секунд пятнадцать от меня ничего не требовалось – теперь говорила Джессика. Я подождала, пока она остановится, чтобы перевести дыхание и продолжить монолог с новыми силами, и поспешно вставила:
- Да, еще неделю я на больничном, но уже завтра буду отвечать на звонки и работать удаленно. Какие новости, Джесс?

Я знала, что Стэнли, несмотря на привычку неугомонно тараторить, умела очень хорошо слушать, когда до ее ушей долетали какие-либо новости и сплетни. Долго они в ее голове не задерживались – сразу перескакивали на язык и в новые уши, готовые слушать. И сейчас мне очень нужна была информация от Стэнли, потому что даже с помятой головой за два дня я почувствовала, что коллеги, звонившие по разным вопросам, чего-то мне не договаривают. Я прослыла жестким, но справедливым руководителем, подчиненные, как мне казалось, уважали меня. В том числе и поэтому я не привыкла узнавать какие-то новости, пусть и неприятные, последней – обычно люди сами приходили ко мне со своими или общими проблемами.

- Нуу, тебе, наверное, уже рассказали бомбу прошлой недели, - осторожно начала Джессика, пытаясь прощупать почву – знаю я или нет?
- В общих чертах, но мне интересно, что ты об этом думаешь.
Я почувствовала, как Джессика на том конце вспыхнула от удовольствия. Польщенная, она произнесла:
- Я думаю, что он просто милашка!

Так, понятно. Новый сотрудник. Почему мне не сказали? Значит, высокая должность. Почему даже Джессика мнется и боится ляпнуть лишнего? Значит, очень высокая должность, и это задевает мои интересы. А это означает только одно… Что Аро нашел, наконец-то, второго старшего креативного директора!

… Это противостояние продолжалось не один месяц. Аро настаивал, что нам нужен еще один старший креативный директор. На все мои ревнивые попытки отстоять свою уникальность он говорил, что ценит меня, и все такое, но фирма быстро развивается, проектов много, и их вполне хватит на двоих. Разумеется, под такую должность сразу должны были найти и всю команду – около сорока человек: графических дизайнеров, художников, текстовиков, редакторов, аналитиков, пиар-агентов и прочая, и прочая. Я же наставила на том, что справлюсь одна, что надо расширить основной штат, а мои функции сделать более направленными на стратегию – меня бесило, что Аро до сих пор заставлял меня вникать в мелочи, которые на моей позиции были уже лишними и отвлекавшими от общей картины. В целом, я понимала, что Вольтури руководствуется благими намерениями по расширению фирмы, но червячок сомнения всегда точил меня: а вдруг, он просто ищет мне замену?

- Ну в деле-то он как? Думаешь, мы сработаемся? – Я продолжала давить на Джессику в надежде, что уж хоть ее Аро не обработал и не заставил молчать до моего выхода.
- Нуу, - снова начала мычать Стэнли. – Сложно сказать, сама увидишь. Ну ладно, мне пора, рада что ты поправляешься, пока! – Она настолько быстро свернула разговор и повесила трубку, что у меня просто не было шанса вставить хоть одну реплику.

Аро Вольтури может делать из меня дурочку сколько угодно, а гугл никто не отменял. Я взяла с пола лэптоп и принялась искать новости о назначении старшего креативного директора в рекламном агентстве «Вольтерра». Выкуси, Аро.

… Черт, пусто. Ни одной новости, значит, официально о назначении не объявили. А шеф неплохо всех их обработал, видимо, хочет сам поговорить, когда я вернусь. Придется запастись терпением, а уж терпеливой я быть умела.

***

В четверг снова заехала Элис, и не одна – с ней приехал прекрасный воздушный тортик из «Коколы»*. Им обоим я была очень рада. Втроем – я, Элис и Рене – быстро уговорили сладкого гостя, а затем позволили себе расслабиться, расположившись на патио с пледами и горячим шоколадом.

Мы с Элис были соседками по комнате в те непростые времена, когда я только начинала пробивать себе дорогу в рекламном мире Западного побережья, а Элис боролась за должность финансового аналитика. Ее способности и особая «чуйка» не могли не привлечь работодателей, поэтому ее карьера уже несколько лет шла в гору и тормозить не собиралась. Будучи жесткой и принципиальной на работе, дерзкой и независимой с окружающими, она оставалась доброй и нежной с близкими. Элис была для меня как сестра, которой у меня, к сожалению, никогда не было. Уж сколько всего мы с ней вместе пережили… А сколько всего натворили вместе! Одни наши вечеринки в Лас-Вегасе чего стоили. Красивая, стройная, легкая и открытая, моя Элис. Настоящая калифорнийская девчонка, разве что волосы темные и не кудрявые.

Я давно уже познакомила ее с Рене, и мама тоже была без ума от Элис. Вот и сейчас мы легко болтали о том-сем, не замечая, что солнце давно уже скрылось в водах залива, а город внизу мерцает тысячами огней. В итоге, устав зевать, жаворонок-Рене пожелала нам спокойной ночи и удалилась к себе.

Элис долго крутила в руках пустую чашку и молчала. Хорошо зная ее, я ждала, пока она сама решится сказать мне то, что гнетет ее.

- Белла, а знаешь, мне на той неделе звонил Джейкоб.
Я резко повернулась к ней. Элис поджала губы, кажется, она пожалела, что решила мне рассказать об этом.
- Что ему было надо?
- Он спрашивал, все ли у тебя в порядке. Видимо, до него дошли какие-то слухи, но соваться напрямую к тебе он не посмел.
- Ах, не посмел… Ты сама знаешь, что, если ему приспичит, он сунется и никого не спросит. Полицией его не испугать. Ты не сказала ему?..
- Нет, я соврала, сказала, что только на днях говорила с тобой, и все в порядке. Это было почти неделю назад, ты была без сознания. Я просто считаю, что ты должна об этом знать.
- Да, спасибо, Элис, информированность придает мне уверенности.
- Хочешь поговорить о нем? Мне сложно представить, каково тебе, я никогда не была в подобной ситуации…
- Нет, спасибо. Столько уже говорили, что оскомина никак не пройдет. Знаешь, сейчас я даже думать об этом всем не хочу. Не после того, как мне дали по голове на освещенной улице. Черт, да я собственного дома так начну бояться.

Элис кивнула, соглашаясь, что тема закрыта.

- Как Роуз? Она приходила к тебе в больницу? – спросила она.

Я мимоходом подумала, что для моих близких теперь мое окружение поделилось на два лагеря – те, кто навещал меня и звонил, пока я лежала в больнице, и те, кто так и не появился, хотя гарантированно знал о происшествии.

- Нет, она так и не пересилила себя. Хотя, она звонила мне. Извинялась, что не может прийти. Говорила даже о том, что боится каждую минуту, что еще с кем-нибудь из ее близких может произойти нечто ужасное. Ты знаешь, я понятия не имею, что у человека может происходить в голове после того, что она пережила. Так что я не в обиде. Я просто очень тоскую по ней.
- Я тоже все пытаюсь понять, - Элис еле заметно вздрогнула, - но чего я не в силах оправдать – почему она не пойдет к психологу? С нами она говорить не хочет, но и от помощи профессионала ведь отказывается.
- Она считает это слишком личным. Она ведь даже Эммету сказала, что это только ее горе, и он не должен забивать себе голову…

***

С Роуз я познакомилась в том же году, что и с Элис, и именно я предложила ей место в нашей комнатке. Роуз только приехала в Калифорнию и находилась в поисках работы. С вожделенной карьерой модели у нее как-то не сложилось (хотя, нафига ради этого она приехала в Сан-Фран, а не отправилась в Лос-Анджелес, я так и не поняла), поэтому Роуз просто работала где придется, устав думать о будущем.

Ее жизнь круто изменилась, когда она познакомилась с Эмметом, сыном местного финансового воротилы. Правда, когда Роуз помогала незнакомому парню на улице собирать вывалившиеся из пакета продукты, она и не подозревала ни того, что влюбится в него по уши, ни того, кто его отец. Когда спустя пару месяцев Роуз узнала, что отхватила завидного жениха, то лишь со счастливой улыбкой пожала плечами. Ее это не волновало.

Несмотря на кажущуюся гармонию в паре, они обожали ссориться и периодически расставаться, заставляя окружающих недоумевать. Роуз как-то призналась мне, что на самом деле их с Эмметом возбуждала одна только мысль о том, какой у них будет секс, когда они будут мириться. Поэтому ссоры и бурные воссоединения происходили с завидной регулярностью.

Год назад Роуз забеременела, и счастливая пара начала готовиться к свадьбе. Но в один из солнечных зимних дней, когда будущие родители сидели на официальном приеме в их честь, устроенном отцом Эммета, невеста внезапно почувствовала себя плохо. Через десять минут ее уже везли в машине скорой помощи, а Роуз лежала на носилках и плакала, потому что знала, что ее маленький сын в этот момент умирает внутри нее.

После выкидыша в больнице у Роуз случился тяжелейший нервный срыв. Она не подпускала к себе никого – ни друзей, ни Эммета, ни отца, а ночью сбежала из больницы. С тех пор панический страх перед больницей не оставлял нашу подругу. Она сильно отдалилась от всех, и новости о ней мы узнавали только от Эммета. Мы все ждали, когда наша Роуз вернется…

***

- Я тоже очень сильно тоскую по ней, - произнесла Элис после продолжительного молчания. – Однажды она вернется, я уверена.
Я промолчала, лишь пересела поближе к подруге и взяла ее за руку.

---

* Cocola - сеть кафе-кондитерских в Сан-Франциско и его окрестностях.

Дом на Pacific Heights, в котором Белла занимает второй этаж.