Трижды ха. Мне не нравится это место. Мне не нравится эта музыка. Мне не нравятся эти люди. Так какого черта я здесь делаю, когда завтра с утра на учебу?

Правильно. Я не хочу идти в лицей, поэтому я приду домой только под утро, завалюсь спать, а отец даже не обратит на это внимания, так как его, как и последние три месяца, не будет дома. Осталось только найти, чем заняться до утра.

Можно, конечно, поехать к маме, но так не хочется.

Знаете, что самое отвратительное? Когда твои родители разводятся, после двадцати лет совместной жизни, а ты уже вроде бы с одной стороны взрослая и пытаешься понять их точку зрения, улыбаешься и безразлично машешь рукой, как бы говоря «ваше дело», но одновременно так обидно, что твой маленький мирок, твоя семья, твоя крепость распадается. И, сдерживая слезы, ты наблюдаешь, как твоя мать собирает вещи и уезжает к молодому любовнику (которого, собственно, ты и привела в дом в качестве своего молодого человека), а отец молчит и смотрит в другую сторону, делая вид, что игнорирует происходящее; но ты видишь, как ходят желваки, как плотно стиснуты зубы, как сжаты его кулаки, и ты знаешь, ты стопроцентно знаешь, что им обоим больно и обидно, но они не собираются ничего менять, пустив свои отношения на самотек уже много лет назад.

Это неправильно. Любовь либо есть, либо ее нет. Она не может пройти, не может исчезнуть, даже спустя двадцать лет!

Хотя о чем это я? Мне восемнадцать лет. Я понятия не имею, что значит любовь. Любовь с большой буквы.

Нет, я знаю, что такое влюбленность, я знаю, что такое секс. Но это не то. Я знаю, я просто чувствую, что это не то.

Хочу ли я найти эту Любовь? Нет. От нее одни проблемы. От нее нет проблем только в книгах. А я, к сожалению, живу в реальном мире. Но не это самое парадоксальное. Самое парадоксальное во мне – это сочетание романтичности с цинизмом. Этакий коктейль: один к трем. Мне не нравятся люди, я асоциальна, но это не мешает мне все-таки в глубине души надеяться, что где-то на белом свете водятся принцы на белых Maserati, и один из них обязательно споткнется об мою хрустальную туфельку от Chloe.

Бред.

– Повтори, пожалуйста, – отвечаю я на вопросительный взгляд бармена.
– Все в порядке? – уточняет он, а я вижу, как в полумраке клуба загораются его глаза.
Решил, что сейчас подцепит меня на крючок и весело проведет время после смены. Как бы ни так, лузер.
– В полном, – удовлетворенно киваю головой, в надежде, что он обратит внимания на мой сухой тон и отвалит от меня.
– Как тебя зовут? – продолжает знакомиться парень, тоненькой струйкой процеживая в бокал мой джин-тоник.
Я молчу, все еще продолжая надеяться, что он отстанет от меня, прежде чем я пошлю его куда подальше.
– Меня – Дамиен. Ты, похоже, скучаешь! Если хочешь, после смены можем поближе познакомиться, я тебя развеселю.
Три. Два. Один. Мое терпение не самая долгоиграющая штука.
– Слушай, ты кем тут работаешь? – издалека захожу я, отпивая глоток божественного напитка. Парень удивленно смотрит на меня.
– Барменом. Незаметно?
– Вот и занимайся этим делом дальше. И не цепляй клиенток, а то влететь от администрации может.

Удивление в больших глазах мальчика, нижняя губа обиженно выползает слегка вперед, он смотрит на меня так разочарованно, будто я только что отобрала у него любимую игрушку.

Сбоку от меня раздается легкий хлопок. Раз, два, три. Аплодисменты?

Я поворачиваюсь на звук и натыкаюсь на искрящиеся зеленые глаза. Пушистые черные ресницы, изящный излом бровей, уложенные в творческом беспорядке светлые пряди хаотично обрамляют идеальные черты лица. Соблазнительная ухмылка и очаровательная ямочка от нее. Далее мой взгляд скользит по рубашке, жилетке, часам, ремню, джинсам, ботинкам. А он явно непростой парень.

– Одну виски-кола, – поворачивается он к бармену, затем снова переводит взгляд на меня. – А ты – молоток. Жестко отбрила. Меня тоже пошлешь?
– Если ты не будешь предлагать познакомиться поближе после смены, то нет.
– Ммм, ну я здесь не работаю, поэтому после смены знакомиться точно не будем, – усмехается мой светловолосый собеседник, кивком головы благодаря надувшегося бармена за напиток.
– Окей. Это хорошо, – я отпиваю снова свой тоник, продолжая внимательно изучать молодого человека. Красив до дрожи. Вот только не хватает в нем чего-то, отчего бы мне захотелось оказаться с ним в постели. Может, он гей? Слишком идеально все на нем сидит.
– О чем ты думаешь, так ухмыляясь? – спрашивает он, одним махом опустошая свой бокал.
– Я думаю, ты гей или нет? – выпаливаю первое, что приходит в голову. Я редко задумываюсь о том, что говорю.
Парень давится своим виски-кола, кашель напополам с хохотом.
– С чего вдруг такой вопрос? – шутливым тоном спрашивает он. – Я так похож на представителя сексуальных меньшинств?
Я пожимаю плечами.
– Не знаю. Ты… слишком изящно одет, каждая деталь продумана, сочетание цветов, стилей, тканей. Это нехарактерно для гетеросексуалов.
– Ты плохо знаешь гетеросексуалов, – ухмыляется он. – Тебя угостить чем-нибудь? – глазами указывает на мой опустевший стакан.
– Угости, если хочешь. Но только не надейся ни на что; взаимный обмен – это не про меня.
– Окей, без проблем, – улыбается парень и поворачивается к бармену. – Хочешь чего-то конкретного?
– На твой выбор, – я пожимаю плечами, легко спрыгивая со своего стула. – Я сейчас.

Протискиваюсь через танцующую толпу к туалетам. При входе в уборную стоит автомат с презервативами. Из одной кабинки раздаются вздохи и стоны, из другой, в паузе между порноозвучкой, резкий вдох.

Потерянные люди, черт бы вас побрал. Секс, наркотики, наркотики, секс. Что еще надо?
Возвращаюсь к барной стойке, блондин о чем-то разговаривает с барменом, заметив меня, теряет к нему интерес, рукой указывая мне на маленькую рюмочку, с несколькими слоями ликеров. Я слышала об этом коктейле, но никогда его не пробовала.

– «Б-52», – добавляет парень.
– Окей. Я Белла, кстати.
А то невежливо как-то, пусть хотя бы имя мое узнает.
– Джаспер, – представляется блондин, опустошив свою рюмку.
– Странное имя. Ты француз?
– Нет. Американец. А ты?
– Пятьдесят на пятьдесят. Француженка со стороны матери, американка со стороны отца.
– Землячка, – улыбается Джаспер, и я тоже улыбаюсь.
Странный парень. Обычно представители сильного пола сразу налетают на меня с вопросами, на которые не хочется отвечать, но он какой-то другой. Мне самой хочется поддерживать разговор.
– Итак, Джаспер. И чего ты забыл в этом клубе? – я перехожу на английский.
– Я здесь часто. А вот ты… Белла. Я тебя не знаю, хотя весь этот бомонд, – он обводит рукой танцпол, – каждый день вижу.
– Я случайный гость. Тусовки не мое. Но…
– Но?
– Сегодня все по-другому. Мне это нужно.
– Окей, – соглашается он, отводя взгляд от меня, пробегая по залу. Улыбается кому-то, потом снова поворачивается ко мне. – Чем занимаешься в жизни?
– Учусь.
– Где?
– В лицее.
Удивление в его глазах.
– Ого. Совершеннолетняя хоть?
– А думаешь, в противном случае меня бы сюда пустили?
– Кто знает… Здесь часто можно встретить малолеток, свистнувших карточку своих старших братьев или сестер. Что только не делает молодежь, дабы попасть в вип-ложу, ты бы знала.
– Например?
– Ну-у-у… – Джаспер театрально закатывает глаза, а я понимаю, что, возможно, он будет интересным собеседником, и я не буду так отчаянно скучать до утра.

Ах да, простите.

Я забыла представиться.

Изабелла Мэри Свон.

Приятно познакомиться.

---

Есть что сказать? Тогда ждем вас на форуме!