Делясь со своими братьями новостями об охоте на ведьм, Аро встречается с угнетающей тишиной и непониманием в алых взглядах.

- Ты не можешь верить словам епископов в Риме, Аро, - порицает Кай. – Ведьмы – это басни для перепуганных людей, и обвиняются в этом лишь лучшие безумцы, еретики и шлюхи.

- По большей части, дорогой брат, я согласен с тобой. Однако я боюсь, что в своем рвении наши заблудшие смертные могут наткнуться на одаренных и предать их огню.

Усталость проскальзывает в чертах Кая.
- Конечно. У тебя уже есть кто-то на примете.

- Близнецы, - радостно восклицает Аро. – Мальчик и его сестра из графства. Сельчане уже прозвали их проклятыми, а они едва ли больше чем дети.

- Какие у них дары? – спрашивает Маркус, его голос кажется спокойным и печальным.

- Джейн может причинять людям боль, видимо, лишь силой мысли. Способности Алека мне пока неизвестны, но Елеазар заверяет меня, что у него полезный дар. – Головокружительное ликование Аро невозможно погасить. – Если я смогу сохранить их невредимыми до, возможно, их семнадцатого дня рождения, то не могу представить степень их силы.

По жестокой иронии волна охоты на ведьм достигает английской сельской местности всего несколько месяцев спустя, и бесценные детки Аро – первые в очереди из тех, кто приговорен к сожжению. С гримасой он спешит на запад, понимая, что ему придется обратить Джейн и Алека в неуравновешенных подростков-бессмертных, которые должны были стать частью эксперимента.

Они прекрасны, эти необычные близнецы, находящиеся в объятиях Аро и с трепетом укутанные в его плащ путешественника. Клан собирается вокруг их хрупких фигур, но запах обугленной плоти и паленых волос цепляется за них, вызывая отвращение их обостренных чувств. Их фарфоровые лица невинны; прелестная картина спящих детей в умелых руках, но их дыхание отдает болью.

Афенодора берет мальчика, который бормочет неразличимые слова на языке, который ей не знаком, как только прохладные пальцы убирают мышиного цвета волосы с его глаз.

- С ним все буде хорошо, - решает она, прикасаясь к местечку на его шее, где настойчиво пробивается слабый пульс. – Что с его сестрой?

- Маленькая Джейн сильно пострадала, - бормочет Аро, - но я уверен, что переживет трансформацию. Она все-таки – великолепное создание.

Сульпиция задумывается, какую красоту, какое величие ее супруг видит в этом разрушенном птенце-девушке, какое изящество скрывается под земляного цвета глазами с обгоревшими ресницами. Вопрос не озвучен. На лице Аро появляется хмурое выражение, когда он опускает рот к горлу ребенка в поцелуе, растекающимся кровавыми лепестками. Она знает, что лучше его не беспокоить, когда источник жизненной энергии окрашивает его губы.



Кто-то проявил большую заботу, одевая близнецов, играя с малиновыми оттенками мерцающего шелка и славной парчи, отвлекающими внимание от их четырнадцатилетнего возраста. Тем не менее, розовощекая благодать их детских лиц омрачает страх, и Сульпиция не упускает из виду их крепко сплетенные пальцы, образовавшие узлы цвета слоновой кости.

Спутница Аро понимает их беспокойство. Джейн и Алек только пробудились от ада обращения неделю назад, и эти первые дни – робкие и неуверенные, нежны, как неоперившиеся птенцы. Никто не заслуживает того, чтобы быть выставленным напоказ перед пятью древнейшими с глазами, что, кажется, могут отодрать плоть, и Сульпиция чувствует благодарность за то, что избежала этого испытания.

- Дорогие мои, я хочу представить вас семье и вашим господам, - провозглашает Аро, осторожно изменяя последнее слово.
Он поспешно представляет всех, древние имена с легкостью слетают с его уст. Лишь Афенодора отвечает улыбкой.

- Близнецы невероятно одарены. Их присоединение к нам – настоящее благословение, - продолжает Аро, радостно хлопая руками, гранатовые глаза горят от восхищения новым приобретением.

- Мы были неоднократно оповещены об этом, Аро, - говорит Кай. - Может, ты считаешь, что настало время сообщить нам о природе этих драгоценных талантов? - Что-то в его тоне говорит о том, что никакие слова не смогут оправдать опрометчивые действия его брата.

- О, Кай, если бы я только мог найти добровольцев, на которых наши милейшие новенькие могли продемонстрировать свои навыки, - мурлычет Аро. – Понимаешь ли, маленькая Джейн может внушить своим жертвам, что их сжигают заживо. Довольно больно, я уверяю тебя, но так, так интересно. И дорогой Алек по своему желанию может лишить всех чувств целую армию. Хочешь начать исследование полезности этого дара, брат?

- Их таланты определенно уникальны, - уступает Афенодора, осторожно преодолевая грань между восторгом Аро и гневом своего супруга.

- Учитывая их молодость, я ожидаю несколько… эм-м, инцидентов, прежде чем они научатся полностью контролировать себя. Я прошу каждого из вас помочь им, если возникнет необходимость, - заключает Аро, в его взгляде читается ожидание.

Aрo говорит так, будто маленькие бессмертные - всего лишь домашние питомцы, которые не способны понять его слова, привлечь внимание, по его словам, и Сульпиция предполагает, что в своем нынешнем состоянии это предположение приближено к истине, пока она не видит Джейн, взгляд которой неотрывно цепляется за каждый жест и слово Аро, словно шипы и чертополох.

«Глупенькая, бестолковая малышка, - думает она, - путает спасителей и монстров». Улыбка, появившаяся на ее губах, мила и более чем насмешлива.



В окрашенных в вишневый оттенок тенях заходящего солнца Сульпиция - богиня огня и граната.

- Взгляни на себя, сердце мое. Ты прекрасна, - напевает Аро, нежно обнимая руками ее стан, любознательные губы пробуют на вкус ее ключицы, в то время как пьянящий аромат темно-малиновых гранатов обволакивает его.

Сульпиция превращается в твердый гранит в его объятиях, Aрo виновато замечает это, вспомнив, что он не стремился к прикосновением жены несколько недель. Момент проходит сам по себе, когда ее угловатые пальцы поглаживают и запутываются в его смоляных волосах, и мужчину затягивает в поцелуй со вкусом костров и тишины ночи.

- Ты счастлив, - говорит она, и вновь Аро бьет раскаяние, когда он вспоминает, что не слышал смех своей супруги долгое время.

- Ты тому причина, - отвечает он, и его нетерпеливый рот становится нежным, касаясь места на коже, где солнечный свет образует красные блики.

Это мирный перерыв прерывается тяжелыми шагами, короткими, четкими, неохотными. Раздражающий стук кулака о дверь сообщает о визите Кая раньше, чем слышится его голос.

- Aрo, твой девиантный эксперимент использует свою силу против моих стражей, - говорит он коротко, и темноволосый бессмертный слышит сдавленный всхлип, вероятно, сдерживаемый малышкой Джейн, которую привел брат. – Поработай над ее поведением, пока до нее не дошли мои руки.

Со вздохом он приглушено извиняется перед Сульпицией, его руки поспешно поправляют взъерошенную одежду, затем Аро выходит из своей комнаты, чтобы разобраться со всем, что учинила его новая любимица.

- Объясни, что произошло, дорогая, - приказывает Аро. Вырвав Джейн из рук Кая, он сажает ее на стул в прихожей и ждет объяснения ее действий. Желая заработать ее доверие, он сцепляет пальцы и не тянется к ней, доверяя ее словам озвучить мысли.

Своим трепетным, похожим на трель голосом худощавая черноволосая кукла бормочет что-то о Феликсе и его колкостях, жестоких словах, которые жалили как искры и подожгли фитиль ее характера. Это боль подростка, и он слушает лишь несколько фраз, хотя мысленно отмечает хрупкость запястья, округлости ее черт. Он уверен, что можно найти художника, который воплотит эту красоту на холсте маслом.

Она перестает говорить, и Aрo просит ее слушаться Кая, игнорировать слова ее сверстников и велит найти брата. Джейн выходит из его мыслей так же быстро, как исчезает из поля зрения.

Когда он возвращается в свои покои, свечи горят, но Сульпиции нет. Возникает чувство лишения, и Aрo проделывает свой путь к столу и задумывается, где же в замке блуждает его супруга.

Перевод: Lega
Редактура: Crazy_ChipmunK