Полиция начала прослушивать телефон сразу же после того, как Эдвард сказал:
- Мне нужно, чтобы ты пристрелила меня.

- Почему? – спросила тогда я.

Слава богу, что они не услышали, что он сказал:
- Можешь сделать мне одолжение?

Они никогда не слышали, как он задабривал меня. Они слышали, как я язвила. Они слышали, как я волновалась о своих погибших друзьях. Они слышали, как я спрашиваю его о последнем слове.
Джеймс также сообщил, что я вела себя как травмированный заложник во время инцидента в подвале. Пока Эдвард угрожал, я бессвязно бормотала, и Джеймс расслышал лишь:
- Почему ты это делаешь? И как ты?

Я помню, что сказала ему:
- Прости, что из меня вышла плохая Бонни. – Это было единственное, что я сказала четко, но Эдвард перебил меня. Интересно, почему он это сделал?

Все, что я сказала по телефону и перед Джеймсом - представляло меня сумасшедшей и запуганной жертвой. Все это помогло мне.

Но полиция еще долго проверяла меня, расспрашивая о том, что происходило, пока я была с ним. Восемь часов я провела в комнате допросов, крутясь на намеренно скрипучем стуле. Они хотели расколоть меня, они знали, что я что-то совершила.

В середине допроса главный коп перебил всех и сообщил мне, что я свободна.
Я знала это, ведь стала любимой жертвой Америки. Пресса любила меня, поэтому полиция ничего не могла сделать мне.

Полиция, мой папа, СМИ – все они решили, что у меня стокгольмский сидром. Это было смешно. Я была с ним лишь три дня. Синдром не наступает так быстро. И не охватывает жертву полностью.

Я знаю, что была с ним короткое время, но нельзя отрицать, что у меня не было чувств. Я принимаю их близко к сердцу, высказывая себя вновь и вновь, пока они не надоедают и не становятся нереальными. Тогда я иду спать и мечтаю об Эдварде, и, просыпаясь каждое утро, я чувствую, как обновляются мои мечты.

Эти воспоминания для меня реальней действительности.

---

Я накупила целую кучу тестов на беременность в первые дни после смерти Эдварда. Я не знаю, почему стала столь одержима идей беременности. Может быть, я хотела, чтобы произошло нечто хорошее в этом мраке. Может быть, я надеялась, что какая-то часть его жива во мне.

Но это не так. Я покупала тесты на беременность каждый день в течение месяца или двух. Ни одного хотя бы ложноположительного. Ничего.

Я пытаюсь представить его. На небе или в аду, или в каком-то пустом пространстве, где он будет проживать свою загробную жизнь. Мне нравится думать, что он сидит в каком-то мистичном салоне и играет в покер с Билли Кидом, Капоне и Джесси Джеймсом. Они пьют мескаль, закидывая свои грязные сапоги на стол и раскидывая комья грязи по картам. Эдвард показывает им свою Беретту и они вскликивают, дивясь чудесам изобретательности, проверяя свои хромированные стволы.

Я надеюсь, что они не гнушаются его обществом, потому что он покончил с собой. Я надеюсь, что они не думают, будто он слабак, раз выбрал легкий путь.

Каждый час, каждый день, я думаю, что должна была застрелить Эдварда.

Если бы мне представился еще один шанс, то я бы застрелила его.

---

Перевод - Lemis
Редактура - barsy