Глава 13


Деймон, обессилев от удара, упал на Кетрин. Одной рукой он потянулся к её лицу, обводя когда-то любимые черты, а другой - всё ещё сжимал окровавленный кол, вонзённый в тело Кетрин. Лицо вампира не скрывала обычная маска, сейчас на нём легко можно было прочитать все те муки и боль, которые он чувствовал, всматриваясь в угасающие глаза вампирши, испускавшей последние вздохи, удивлённо и отчаянно смотревшей на него.

«Её последний взгляд… Смогу ли я когда-нибудь забыть его? Нет. Странная игра судьбы. Я никогда не смогу забыть агонию последних секунд, её затравленный взгляд, срывающееся дыхание, то, как её нежная кожа приобретает землисто-серый оттенок».

Казалось, что боль, причинённая ударом, вернула Кетрин её человечность, ибо теперь Деймон увидел в её глазах не только физическую боль, но и горечь от предательства. Этот последний молчаливый диалог полностью лишил его и ненависти и злобы, испытываемых к создательнице. Он был уверен, что Кетрин - лишь жестокая стерва, но последний взгляд шоколадных глаз доказал, что и она была когда-то человеком. И снова она победила, посмеялась над ним в последний раз. Деймон почувствовал, что, в какой-то мере, и он умер вместе с ней, в миг, когда вампирша испустила последний вздох.

Елена наблюдала за ним и вздрогнула, когда Деймон упал рядом с вампиршей. Она видела его раздробленную руку, кровоточащую рану на шее и то, как отрешённо он пытался зажать эту рану изуродованными пальцами, чтобы остановить кровотечение. Елена поняла, что никогда не сможет забыть это отчаяние, написанное на его лице, и время не властно стереть из памяти его раны и боль.

Стараясь подавить рвущиеся из груди рыдания, она подбежала к нему и, рухнув на колени, нежно приподняла ему голову. Голос потерялся где-то в глубинах гортани и немая невозможность пугала её всё больше. Наконец, неописуемый крик нашёл дорогу и вырвался из её груди. Елена кричала, исторгая всю свою боль, одиночество и ужас, ту невыносимую ненависть, которую она испытывала ко всему миру за эту жестокость, выпавшую на её долю.

- Деймон, – уже сипела она, осторожно прижимая края рваной раны на его шее своими трясущимися руками. Окинув окружающих её людей взглядом, полным мольбы, она призывала помочь.

«Ему срочно нужна кровь, чтобы восстановиться!»

Он так нуждается в ней, а она настолько бесполезна! Ничем не может помочь этому упрямому вампиру, который накачал её вербеной, угощая своими вкусными пирогами, чтобы обезопасить её! Что за ирония судьбы!

- Ему нужна кровь! Пожалуйста… - обратилась она с мольбой к присевшему рядом Аларику, - Пожалуйста, дай ему немного крови, - неистово повторяла девушка.

- Я не могу, Елена! В моей крови вербена! – отрицательно помотал головой мужчина, осознавая всю безысходность происходящего.

Отчаяние, отразившееся в глазах Елены, говорило больше любых слов. Девушка не могла отвести глаз от вампира, который неподвижно лежал и смотрел опустошенным взглядом куда-то вдаль.
«Нет! Его взгляд не должен быть таким безжизненным и потускневшим! Он всегда был разным, но не безжизненным. Никогда!»,- несправедливость происходящего, казалось, душила её, и сердце неистово колотилось в груди в безмолвном протесте.

Чуть поодаль на трясущихся ногах стояла Бонни, обводя изумлённым взглядом место эпической битвы и её последствия. Изабелл лежала рядом одной из могил, её раны медленно, но верно затягивались. Израненный Стефан, чья рука безжизненно висела вдоль тела, пытался помочь Джереми, который был в плачевном состоянии. Деймон… Больше всех досталось Деймону. То, что увидела Бонни, заставило её по-новому посмотреть на происходящие события и особенно на старшего Сальваторе! Глаза наполнились солёными слезами, когда девушка увидела свою лучшую подругу, в безумном отчаянии прижимающуюся к израненному телу вампира. Ведьма подошла к ней и присела рядом с Деймоном, которому грозила неминуемая смерть.

Чувство вины захлестнуло Бонни, которая наконец-то осознала, что именно сейчас перестала существовать враждебная граница между вампирами и ведьмами. Она осознала, как сильно обижала Елену, причиняя боль подруге, которая, несмотря ни на что, никогда не поворачивалась к ней спиной.

- Бонни, умоляю тебя, пожалуйста… Если ты когда-либо считала меня своим другом… Любила меня… Прошу, помоги ему, - рыдала Елена, заметив присутствие подруги рядом с собой. – Я не могу позволить ему умереть, Бонни!

Елене было абсолютно всё равно, что они все о ней подумают, она просто понимала, что этот мужчина слишком дорог ей. Девушка не могла даже представить, что с ней произойдет, если он вдруг исчезнет из её жизни.

Со слезами на глазах Бонни кивнула в знак согласия и протянула вампиру своё запястье.

- Спасибо,- прошептала Елена, чувствуя, как надежда заполняет опустевшее сердце.

Вначале вампир не подавал никаких признаков стремления бороться за свою жизнь, но вскоре жажда взяла верх, и Деймон вонзил свои клыки в тонкое запястье Бонни, от чего та вскрикнула, и почувствовала, как медленно вытекает из неё жизненная сила.

Медленно, очень медленно стали проявляться улучшения в состоянии Деймона, по мере того, как живительная кровь наполняла его тело. Почувствовав себя намного окрепшим, вампир отодвинул голову от Бонни и сел. Аларик помог ослабевшей от потери крови девушке осторожно присесть рядом с Еленой. Деймон, шокированный принесённой жертвой, смотрел на ведьму, понимая всю степень важности безумного поступка, сделанного ради подруги. Однозначно, она заслужила уважение вампира, и он с готовностью простил ей прежнее отношение к себе.

Вампир посмотрел на Бонни взглядом полным благодарности, а та в ответ незаметно кивнула. Деймон осторожно встал на ноги, чувствуя, что, несмотря на боль в ещё не совсем заживших ранах, он может неплохо передвигаться. Елена поднялась вслед за ним, ощущая облегчение от того, что опасность миновала.

- Спасибо, - торжественно сказала Елена, обращаясь к подруге.

Деймон посмотрел на улыбающуюся девушку и увидел в её глазах то, о чём даже не смел мечтать. Он понял, что у неё есть чувства к нему, и она переживает за него и даже не пытается скрыть своё отношение к нему. Судорожно вздохнув, Елена бросилась к нему и крепко обняла. Деймон стоял, онемев от происходящего, и не знал как себя вести, пока она плакала, сжимая его в своих объятиях, уткнувшись в изодранную и окровавленную куртку. Он растерялся и не знал, что делать, как вести себя и как успокоить её, потому что сам ещё не отошёл от шока от убийства Кетрин.

Сейчас он просто не мог дать ей то, что она просила - не мог заставить себя обнять её, хотя сознание и кричало ему об этом. Нужно было время, чтобы окончательно принять искупление и понять, что ты тоже достоин счастья. Ему необходимо было разобраться в сумбуре мыслей и отпустить весь сегодняшний ужас. Елена достойна большего, чем то, что он может предложить ей на данный момент. Ей, конечно, всё это неведомо, и она примет его любого, даже такого, как сейчас, поэтому так крепко и нежно обнимает его, как когда-то давно, ночью, рядом с гробницей.

Прошла целая вечность, пока Елена почувствовала на своём плече чью-то руку. Осторожно отстранившись от Деймона и немного повернув голову, она увидела своего брата.

- Джер,- она подошла ближе, всматриваясь в бледные родные черты, залитые кровью. Он с трудом стоял, поддерживаемый Стефаном, который обеспокоенно смотрел на девушку.

Аккуратно передав Джереми Елене, парень отошел к брату, так и оставшемуся рядом с телом Кетрин. Елена видела, как оба брата замерли над телом вампирши, и как ни один из них не мог поверить в эту сумасшедшую реальность.

Стефан смотрел на ту, которую любил когда-то и чувствовал вину за столь печальный финал. Любовь не должна иметь таких последствий, она не должна превращаться в ненависть. Он перевёл взгляд на Деймона и, встретившись с его глазами, понял, что именно сейчас, спустя почти полтора века, они наконец-то по-настоящему поняли друг друга. Выразительные взгляды братьев говорили об этом взаимопонимании, о прощении. Стефан почувствовал облегчение, осознав, что на сей раз Кетрин на самом деле умерла.

Братья подняли тело вампирши и опустили в скромную могилу, которую успел вырыть Аларик. Елена сильно удивилась, увидев стоявшую рядом канистру с бензином, хотя прекрасно понимала, что от тела Кетрин необходимо было избавиться.

Елена. Всё-таки она подросток и ей всего семнадцать лет, а происходящее очень сильно пошатнуло её мировоззрение. Понимать это одно, а видеть всё перед глазами, да ещё быть непосредственным участником кошмара - совсем другое дело.

Словно в гипнотическом трансе девушка наблюдала за тем, как Деймон с лёгкостью поднимает канистру, тщательно выплёскивает бензин на безжизненное тело и отбрасывает опустошенной на землю. Как Стефан присаживается рядом с Кетрин, и нежно коснувшись её посеревшей щеки, поднимается, и, глянув на брата, кивает. Как Деймон зажигает спичку и бросает в разверстую могилу, где сразу же оживает пламя. Как огонь поглощает тело Кетрин. «Замедленная съёмка фильма ужасов» - пронеслось в голове Елены.

Языки пламени отражались в голубых глазах Деймона и бросали загадочные тени на прекрасные черты мужественного лица. Девушка почувствовала, насколько одиноким он сейчас казался. «Нет, оба брата такие потерянные и одинокие. А я ничем не могу им помочь! На этот раз ничем».

Эти минуты были слишком личными для обоих Сальваторе. Казалось, они оба забыли о существовании Елены - всколыхнувшиеся воспоминания были связаны с временами, когда не было ещё в их жизни мисс Гилберт.

И Елена тихо ждала. Это всё, что ей оставалось - наблюдать за ними и ждать. И ещё молча вздрагивать - от пробегающих по спине мурашек.

Вскоре пламя постепенно угасло, порывы ветра развеяли прах Кетрин, и все присутствующие, очнувшись от сомнамбулического состояния, молча направились в сторону особняка Сальваторе.
Войдя в дом, Елена, в первую очередь поторопилась к холодильнику, зная, что у Деймона хранится как донорская кровь, так и кровь животных. Взяв несколько пакетов, девушка быстро раздала их вампирам. Никто не проронил и слова, на самом деле им нечего было сказать.

Спустя некоторое время Бонни, пробормотав, что ей необходимо вернуться домой, попросила разрешения принять перед уходом душ, чтобы не привлекать излишнего внимания горожан. Стефан кивнул в знак согласия и предложил проводить её наверх, в ванную.

Перед тем, как удалиться, он взглянул на Елену, сидевшую на диване рядом с уснувшим Джереми, и на своего брата. Деймон уже почти час стоял неподвижно, повернувшись спиной ко всем, и уперев немигающий взгляд в окно. Аларик расположился за обеденным столом и приглядывал за Изабелл. Он до сих пор не мог поверить, что та согласилась принять участие во всем этом на их стороне.

Вскоре Стефан вернулся, с твёрдым намерением отвести в ванную и Елену, так как девушка находилась в печальном состоянии: на щеках - размазанные следы потёкшей туши, пальцы рук - в засохшей крови, волосы в полном беспорядке, а то, во что превратилась одежда, можно было просто выбросить.

- Тебе надо умыться, - нежно улыбнувшись, мягко сказал Стефан.

Она с трудом перевела взгляд со спящего Джереми на Стефана. Елена всё ещё находилась в шоковом состоянии. Вздрогнув от слов вампира, оглядевшись по сторонам и остановив взгляд на неподвижно стоящем Деймоне, она помотала головой, пытаясь привнести хоть какую-то ясность в затуманенную переживаниями действительность.

- Иди, не волнуйся. С ними всё будет в порядке, я прослежу за этим, – прошептал Стефан, нежно посмотрев на неё глазами, полными любви и понимания.

Девушка хотела что-то сказать, но передумав, лишь судорожно вздохнула и бесшумно встала.

- Спасибо,- прошелестел уставший голос, но Стефан прекрасно понял, что она хотела добавить: «Спасибо за понимание».

Он, на самом деле, прекрасно понимал её нежелание покидать комнату, особенно Деймона. Стефан улыбнулся и продолжал наблюдать за Еленой, пока та медленно шла к лестнице, и перед тем, как подняться наверх, несколько раз посмотрела на него и на Деймона.

«Неужели я окончательно потерял её?» - опечалился вампир. Сегодня он чётко почувствовал момент, когда они перешли эту границу невозвращения. Елена, скорее всего, пока не очень осознавала свои чувства к Деймону, но Стефан всё прекрасно понял. Эта грустная мысль больше не вызывала в нём приступа яростной ненависти. Он, казалось, всегда ожидал, что этот момент рано или поздно наступит. Всё, что он чувствовал теперь - лишь безмерная печаль и боль.