Глава 16 ~ Повестка вручена, теперь можно и повеселиться

Дженкс сказал мне приехать в офис пораньше и пообещал встретиться там со мной. Я предложил Лорен, чтобы она тоже приехала немного раньше. Согласно моему плану, она будет работать над отчётами у меня в кабинете, когда Тане вручат повестку.

Последнее, в чем я нуждаюсь – чтобы Лорен стала мишенью для Таниных гневных тирад.

Так что, как я и обещал, в восемь тридцать мы с Лорен уже в моем кабинете.

– Мистер Каллен, есть ли особая причина, по которой я здесь так рано? Я проверила календарь – никаких утренних совещаний на сегодня не запланировано, – она с легким беспокойством смотрит на меня.

– Сегодня утром Таня выйдет на тропу войны, и я хотел предупредить тебя, прежде чем разверзнется весь этот ад, – я стараюсь успокоить ее теплой улыбкой, но это не помогает.

– Предупредить о чем?

– Этим утром Тане вручат кое-какие бумаги, и я совершенно уверен, что она не придет от них в восторг.

Она кивает.

– И что будет в этих бумагах?

Я громко вздыхаю.

– В течение нескольких лет я безрезультатно пытаюсь выкупить ее долю в компании. Как ты знаешь, пару месяцев назад я установил здесь камеры видеонаблюдения.

Она кивает: конечно, Лорен же не идиотка, она действительно читает документы, прежде чем подписывать их.

– Ну, Таня совершала неоднократные попытки сексуальных домогательств по отношению ко мне, и, как было зафиксировано камерами, она поступала так и с некоторыми другими сотрудниками-мужчинами.

Лорен ахает.

– Неужели?

– Да, и ты уже знаешь об оскорблениях действием.

Она кивает и испуганно прикрывает рот рукой.

– Ты в порядке, Лорен?

– Мистер Каллен, а чем все это поможет компании? Обвинение в нападениях, сексуальных домогательствах? Это может заставить клиентов разорвать с вами все связи.

Я качаю головой:

– С большинством клиентов имею дело я, и если кто-то из них расторгнет договоры с нашим агентством, потому что я подал в суд на своего компаньона из-за физического насилия, то они нарушат свои собственные обязательства.

Я оставляю Лорен обдумывать всю эту информацию, а без пяти девять в мой кабинет врывается Дженкс со стаканчиками кофе в руке.

– Доброе утро, Эдди, – он протягивает мне кофе. – Привет, Лорен. – Она слабо улыбается в ответ, но улыбка помощницы становится шире, когда он протягивает кофе и ей.

– Привет, Джей. Я просто вводил Лорен в курс дела.

Дженкс кивает и садится рядом с ней.

– Есть вопросы?

Она одновременно качает головой и пожимает плечами.

– Это сработает?

Дженкс лучезарно улыбается.

– Я никогда не проигрывал и не планирую начинать, когда речь идет о подобной женщине.

Лорен заметно расслабляется, и мы продолжаем ждать.

В девять тридцать, как обычно, с опозданием, но без всякой спешки в офисе появляется Таня. Проходя мимо моего кабинета, она машет нам, и через минуту мы слышим, как хлопает ее собственная дверь.

– А во сколько она получит повестку? – шепчет Лорен.

– Шептать не обязательно, Лорен, она не услышит тебя. Полагаю, что в десять.

Она снова кивает.

– И после этого она уйдет?

Дженкс откашливается.

– Я здесь как раз для этого: постараюсь убедить ее, что если она не хочет получить запретительный судебный ордер, то в ее интересах уйти и нанять адвоката.

И вот мы снова ждем. Меня бьет дрожь от чрезмерного количества поглощенного мной кофеина. И точно в срок, в десять часов, Таня Денали получает бумаги из суда.

Как и предполагалось, она закатывает истерику – ничуть не хуже четырехлетнего ребенка, которому посреди FAO Schwartz сказали, что он не получит игрушку.

Фактически она покидает здание с криком "я еще вернусь!". Я не могу удержаться от смеха, а Дженкс одобрительно хлопает меня по плечу.



Остальная часть дня чудесная: тихая, свободная от драм и Тани. Замечательно видеть какой непринуждённой стала обстановка во всем офисе с ее уходом. Перед обедом я захожу на кухню, чтобы вымыть свою кружку, и слышу смех сотрудников. В этот момент я осознаю, насколько мрачным делала этот офис Таня.

***

Вечером, перед сном, я звоню Белле. Я рассказываю ей об этом дне, а она говорит, что Дженкс уже сообщил ей новости по телефону.

– Что ж, увидимся завтра, да? – спрашивает она.

– Конечно. Надеюсь, Себу понравится мой подарок.

Она хихикает.

– Эдвард, твое присутствие означает для него больше, чем все, что ты ему купишь.

– Хорошо, доверюсь тебе в этом вопросе, но я всё равно нервничаю.

– Не стоит, а теперь идите спать, мистер, – игриво говорит она.

Мы желаем друг другу спокойной ночи, и я укладываюсь в постель, но, щелкнув выключателем, слышу, как звонит мой телефон.

Я ворчу и отвечаю на звонок.

– Алло?

– Эдвард? – голос моего отца полон страха.

– Папа? Что случилось? – я сажусь и снова включаю свет.

– У меня серьезная проблема, – говорит он, а я тянусь за брюками и ботинками.

– В чем дело? Я могу быть там через пятнадцать минут, если выеду сейчас.

– Нет... Подожди... быть где? – спрашивает он.

Я прекращаю одеваться.

– У вас дома.

– О, нет, не делай этого.

Я падаю на кровать, мое сердце колотится о ребра.

– Ты напугал меня, папа, я подумал, что случилось что-то очень плохое.

– Что-то очень плохое и случилось.

Я глубоко вздыхаю.

– Что именно?

– Как ты знаешь, на день рождения я дарю Себастьяну эхинокактус «Золотая бочка».

– Да. – Папа всю неделю рассказывал мне об этом.

– Этот идиот садовник обрызгал его уксусным спреем вместо воды, – говорит отец.

– Это плохо, да? – я чувствую, как на меня наваливается изнеможение. Больше всего мне хочется, чтобы папа смог с этим справиться, а я – лечь в постель.

– Эдвард, не говори ерунды, ты знаешь, что кактусы не пьют ничего, кроме воды. Это элементарно.

Я усмехаюсь.

– Ясно. И что, кактус мертв?

– Мертв? – рычит он. – Это месиво!

– Папа, успокойся. Мы утром заедем в мамин магазин и возьмем другой. Себ не отличит, – я раздеваюсь... снова, а затем возвращаюсь в постель.

– Я полагаю... просто он... я...

– Что, папа, в чем дело? – я просто хочу заснуть.

– Забудь, – бормочет он.

– Ты позвонил мне, так что выкладывай.

– Это особенный кактус, Эдвард, – шепчет он.

– Я уверен, что ты потратил много времени, выбирая лучший кактус, но, папа, Себу будет все равно. Он просто хочет, чтобы ты был там. – Слова Беллы вернулись ко мне.

– Это... это я его вырастил, Эдвард, это был мой кактус, с тех пор как я был мальчиком. – Услышав это, я ахаю. Я помню истории, которые слышал от него в детстве.

Когда он был маленьким, у него совсем не было друзей, ему не с кем было поговорить, а за неподобающие поступки юного Карлайла часто отсылали в его комнату. Он забирался в шкаф, взяв с собой Кэррингтона, свой кактус, и часами разговаривал с ним. И папа собирался расстаться с Кэррингтоном и подарить его Себастьяну.

От слез щиплет в глазах. Я слышу в трубке всхлип и знаю, что отец искренне оплакивает эту потерю.

– О, папа, мне очень жаль... Я такой осел, чем я могу тебе помочь?

– Ничем... он… что мне делать? – его голос срывается.

Я ломаю голову в поисках хоть чего-нибудь, любой идеи. Что он может сделать?

– Знаю, придумал! – я сажусь в постели и громко смеюсь. – Лучшая идея из всех, когда-либо предложенных тебе, папа, ты готов ее выслушать?

Я слышу, как он сморкается.

– Конечно.

– Завтра утром мы поедем в магазин и купим два.

– Два кактуса? Зачем? Мне нужен только один.

Надеюсь, что моя идея избавит отца от этого кошмара.

– Не кактус должен был стать подарком, папа, а чувство. Ты собирался подарить Себастьяну единственного надежного друга, который был у тебя в детстве.

– О чем ты, Эдвард?

– Чувство никуда не делось. Растите их вместе. Раздели это с Себом с самого начала, папа.

Молчание на другом конце заставляет меня нервничать. Отвергнет ли он идею? Повесит ли трубку?

– Это будет что-то вроде проекта? – устало спрашивает он.

– Но только для вас двоих.

Снова тишина.

– Спасибо, Эдвард, – наконец говорит он.

– На здоровье. Папа?

– Да?

– Ты же понимаешь, насколько колоссально то, что ты собирался отдать Кэррингтона, да?

– Да, я просто чувствовал, что это правильно.

Я улыбаюсь.

– Я так горжусь тобой.

– А я всегда горжусь тобой, Эдвард, я люблю тебя, сынок. Спокойной ночи.

И он вешает трубку.

***

В субботу утром мы с отцом едем в магазин, чтобы купить кактусы. Осмотрев их все, он берет два, которые, по его словам, идеальны.

Я отвожу его домой, говорю, что встречусь с ним позже у Беллы, а потом еду в боулинг.

Подъехав, я с минуту медлю, чтобы успокоиться. Знаю, что там будет Деметрий. Будут истерики, лесть и все остальное, что вызовет у меня желание рвать на себе волосы. Я выдержу, я смогу.

Я беру свой подарок для Себа и открываю дверь в зону боевых действий. Мужчина за стойкой показывает мне дорогу к отдельному помещению, которое они используют для дней рождения.

Приблизившись, я слышу хохот и громкие возгласы. Я вхожу и улыбаюсь, увидев Себастьяна, танцующего какой-то вихляющийся танец с Беллой.



– Эдвард! – кричит он, обернувшись и увидев меня.

– Привет, дружище, – я кладу подарок и присаживаюсь, приготовившись, а он врезается в меня.

– Это мой день рождения, теперь мне семь, – его улыбка шире, чем когда-либо.

– Вот это возраст!

Он хихикает и спрыгивает с моих рук.

Он тянет меня вглубь помещения. Я вижу Беллу, она машет мне, я отвечаю ей тем же. Я хочу обнять и поцеловать ее, но Себ намертво приклеился ко мне.

– Это мои друзья, – он указывает на всех детей, которые заталкивают в рот пиццу. – Друзья, это Эдвард, парень моей мамы.

– Ты целовался, Эдвард? – спрашивает меня какой-то малыш.

– Цело... что?

– Вы собираетесь пожениться? – кричит другой.

– Пожениться? – я смотрю на смеющуюся Беллу.

– Себастьян станет старшим братом? – возгласы и вопросы продолжаются. Белла согнулась в приступе хохота.

– Я... ну, мне нравится Белла, может быть, когда-нибудь... я, хм, – сбивчиво бормочу я.

– Дети, оставьте Эдварда в покое, доедайте пиццу, чтобы мы могли заняться боулингом, – наконец спасает меня Белла.

Это заставляет их замолчать и вернуться к еде. Я подхожу к ней и нежно целую.

– Теперь ты мой рыцарь в сияющих доспехах, – говорю я.

Она хихикает.

– Ты показал свой страх, Эдвард, никогда не делай этого.

Входит Деметрий, неся кучу обуви, его глаза расширяются, когда он видит меня рядом с Беллой и мою руку, надежно обнимающую ее за талию.

Я вежливо машу ему.

– Привет, Деметрий.

– Привет, – он складывает обувь на свободный стол и садится рядом с Себом.

Пока все дети переобуваются для боулинга, в комнату входит высокая и очень красивая светловолосая женщина. Себ быстро обнимает ее и бежит обратно к своим друзьям.

– Эдвард, ты знаешь Розали из Бергдорфа, верно? – спрашивает Белла.

– Ваше лицо мне и правда знакомо, очень приятно, – я протягиваю руку. Блондинка радостно улыбается и пожимает ее.

– Это мне приятно, мистер Каллен, – хихикает она.

– Можно просто Эдвард.

– Дети, – раздается громкий голос. Я вижу давешнего здоровяка. Кажется, его имя Эммет.

– Мистер Эммет! – кричат дети. Ага, Эммет.

– Как тут мои любимчики? – спрашивает он, и дети хохочут.

– Боже мой, Белла, это тот парень, который на днях приходил к нам в магазин и искал меня, – говорит Розали.

– Да, это Себ виноват. Он рассказал о тебе Эммету, – отвечает Белла.

– Так это Эммет, учитель Себастьяна? – глаза Розали расширяются, а на губах играет чувственная улыбка.

– Он самый, – говорит Белла, и мы с ней смеемся.

– Он холостяк?

– Да.

Эммет смотрит в нашу сторону и подмигивает Розали.

– Значит, вы встретились? – спрашиваю я.

– Он пришел с шоколадным кроликом и сказал, что женщины любят шоколад и пушистиков. – Я громко хохочу над рассказом Розали.

– Да ладно? – восклицает Белла.

– Да, а я поинтересовалась, знают ли в больнице о его исчезновении.

Я досмеялся до того, что не могу дышать:

– Ох... Боже... и что потом?

– Он сказал, что с ним все в порядке, просто он хотел поделиться со мной кроликом, – даже сама Розали хихикает в этом месте. – Я ему заявила, что лакомиться шоколадом и есть кроликов – совершенно разные вещи, а смешивать их довольно странно.

– Эммет приятно пахнет, – отсмеявшись, говорит Белла.

– Да, обо мне он сказал то же самое, очевидно, в наши дни только это и имеет значение.

И мы в третий раз начинаем хохотать.

***

Деметрий избегает меня как чумы, что меня вполне устраивает. Он держится рядом с Себом, и это правильно, так и должно быть. Дем то и дело поглядывает на меня, а я улыбаюсь. Его лицо демонстрирует безразличие, но я знаю, что нервирую его.

Эммет и Розали много общаются и даже то и дело смеются. Себастьян в самом деле маленькая сваха.

Организаторы боулинга отлично справились с ситуацией и действительно выделили большую территорию только для Себа и его друзей.

После двух игр Себ открывает свои подарки. Он получает паззлы, конструкторы LEGO, несколько настольных игр и набор деталей для модели космического корабля. Это замечательно.

Когда Себ заканчивает рассматривать подарки, я подхожу к нему и вручаю большой конверт.

– С днем рождения, Себ! – Он улыбается, вскрывает его и несколько минут разглядывает.

– Я не понимаю – это ведь фотография звезды, – он морщит лоб.

– Это фотография твоей звезды, она называется Себастьян Чарльз Свон, и она вся твоя, – говорю я.

Его замешательство превращается в счастье.

– Звезда? Вся моя?

Я киваю:

– А у моего друга есть огромный телескоп, я отвезу тебя к нему, и ты сможешь ее увидеть.

– Ничего себе, – шепчет он. – Это самый лучший подарок, – он протягивает ко мне руки: – Можно тебя обнять?

– Нужно, – говорю я. Он обхватывает мою шею своими крошечными руками и сжимает сильнее, чем когда-либо. Я чувствую его дыхание рядом с моим ухом.

– Я так люблю тебя, Эдвард, – говорит он, и я чувствую себя так, будто только что пробежал марафон: обессиленным, но вознагражденным.

– Я люблю тебя еще больше, Себастьян.

Он целует меня в щеку и убегает, чтобы показать всем свою собственную звезду.

***

Когда мы приезжаем из боулинга в дом Беллы, Себастьян и Деметрий начинают собирать модель, а я помогаю хозяйке с тортом и кофе.

– Я же говорила, что ему понравится твой подарок, – заявляет она, втыкая в торт свечи.

– Да, да, знайка-зазнайка, – я подталкиваю ее локтем.

– Это действительно очень продуманный подарок, – она улыбается и поворачивается ко мне. – Ты так добр к нему.

– Белла, – я обхватываю ее голову ладонями, – у тебя есть сын, который подобен глотку свежего воздуха в промозглом и мрачном мире. Из-за него я встретил тебя, из-за него Эммет познакомился с Розали, и из-за этого мальчика мой отец видит мир по-другому. Это твой сын добр ко всем, кого встречает. Для меня большая честь просто находиться в одной комнате с ним.

Я смахиваю подушечкой большого пальца слезу, которая скользит по щеке Беллы.

– Не плачь, – шепчу я.

Она улыбается мне, и слезы потоком льются по ее лицу. Я начинаю вытирать их, но она поднимается на цыпочки и целует меня. Я нежно глажу руки Беллы и обнимаю ее. Я целую ее, показывая, что никуда не уйду. Я целую ее так, чтобы она почувствовала правдивость моих слов. Я целую ее, зная, что, хоть это и произошло слишком быстро, я люблю эту невероятную женщину.

Покашливание заставляет нас с Беллой быстро оторваться друг от друга. Я поворачиваюсь и вижу пожилого мужчину с темными волосами, улыбчивыми глазами и густыми каштановыми усами. Он выглядит очень знакомым. Я видел его вместе с Себастьяном на фотографиях, развешанных по всему дому.

– Папа! – ахает Белла.

Папа? Я гляжу на него, а он упирается в меня взглядом, как бык, готовящийся к атаке. Я пытаюсь протянуть ему свою руку, но он только пристально смотрит на нее.

– Папа... это Эдвард, – тихонько говорит Белла.

– Хм, – ворчит он, продолжая оценивать меня взглядом сверху донизу. Его угрюмый вид бросается в глаза.

– Приятно познакомиться, сэр, – я по-прежнему протягиваю руку.

Он смотрит на мою руку, потом переводит взгляд на Беллу и тепло улыбается.

– Тот самый Эдвард? – спрашивает он.

Белла кивает. Он снова глядит на меня и принимает мою руку. Я собираюсь обменяться с ним рукопожатием, но мистер Свон тянет меня к себе и захватывает в грубые мужские объятия.

– Замечательно наконец-то встретиться с тобой, сынок, – радостно говорит он. – Себастьян мне все уши о тебе прожужжал. – Мы отодвигаемся друг от друга, и взгляд его уже совсем не злой, а участливый.

– Неужели?

– Да, ты молодец, парень. Продолжай делать то, что ты делаешь – сохраняй мою семью счастливой, и мне не придется уничтожать тебя, – он хлопает меня по спине и снова уходит туда, где шумит вечеринка.

Я смотрю на Беллу, а она хихикает.

– Тебе было смешно? – спрашиваю я.

Она кивает.

– Ты так испугался.

– Он вселяет ужас.

Она берет меня за руку и целует ладонь.

– Я защищу тебя от грубияна средних лет.

– Ха-ха-ха... как смешно, – я щиплю ее за бок, и она хохочет.

– Ладно, твои скоро будут здесь, а я хочу торт, – она несет его в столовую, и мы ждем, пока сюда доберутся все остальные.

_____________________________________

Огромная благодарность за проверку и редактирование главы O_Q