Звонок отцу был недолгим, но от меня это совершенно не зависело. Он закончил разговор прежде, чем я закончила фразу «я люблю тебя». Если честно, это больше расстраивало Эдварда, чем меня. Я никогда особо не демонстрировала привязанности к своей семье и лишь недавно, наблюдая за Эдвардом после потери Карлайла, поняла, как это важно. Привычки заканчивать разговор признанием у меня не было, но я работала над тем, чтобы изменить это. Эдвард мог сказать Карлайлу, как он любил его, каждый раз, когда они разговаривали, а я этого не делала. Это был шанс, который мне уже не представится, поэтому я решила не совершать ту же ошибку со своим отцом.

Я знала, что мы с папой никогда не будем так близки, как Эдвард со своими родителями, но для меня это было нормально. Я больше не строила нереальных надежд, не ждала необычных действий от обычных людей. Я была поражена чувством удовлетворенности, которое последовало за новым взглядом на мои ожидания: теперь я приняла отца таким, каким он был, а не ощущала себя обманутой из-за того, кем он никогда не будет.

Я провела следующую неделю в ожидании последствий вспышки в телефонном разговоре с отцом, но ничего не произошло. Я позвонила ему в следующее воскресенье, и хотя он не ответил мне, я оставила сообщение, давая знать, что звоню, чтобы просто сказать «привет» и что люблю его. Этого было мало, но это было только начало.

Вскоре весна перешла в лето, и Эдвард с Эсме переселились на новое место. Она утверждала, что прекрасно себя чувствовала, живя отдельно, но Эдвард и слышать не хотел о том, чтобы вернуться в кампус. Он утверждал, что это больше для его собственного спокойствия, нежели для ее; что он никогда не сможет спать, зная, что она в доме, который хранит так много воспоминаний.

Ирония заключалась в том, что большинство ночей он проводил у меня. Он настаивал на том, чтобы все свелось к небольшому расстоянию и осознанию, что так он будет от матери всего в десяти минутах, а не в часе езды, как если бы ехал из Принстона. Я подозревала, что он использовал тяжелую утрату своей матери в качестве предлога, чтобы двигаться вперед вместе со мной, но я никогда не говорила об этом с ним. Я слишком сильно наслаждалась его присутствием.

Вскоре Эдварду исполнилось девятнадцать, а мне – двадцать семь. Листья сменили цвет и опали на землю, и, прежде чем я осознала происходящее – уже обнаружила себя стоящей в кухне Эсме и помогающей ей разделывать индейку в День Благодарения.

- Я могу справиться с этим, Белла. Почему бы тебе не пойти в гостиную и не навестить Джека и Китти?

Голос Эсме истекал сарказмом, и я не смогла удержаться от смеха.

- И позволить вам сделать все в одиночку? Даже не мечтайте. К тому же, - вдруг серьезно продолжила я, - я знаю, что это нелегко для вас.

- Что, развлекать Джека и Китти? Я привыкла к этому.

Я была уверена, что она знала, что я не имела в виду Убийцу Оса (прим.пер.: речь идет о герое из комиксов Общество Справедливости Америки). Я была очень обеспокоена тем, что это был первый большой праздник с момента смерти Карлайла. Знала, что для нее все будет тяжело. По ее тону я также поняла, что говорить об этом ей совсем не хочется.

Полчаса спустя мы переместились в столовую, чтобы поесть. Эдвард сидел во главе стола, на месте, которое раньше занимал его отец. Он склонил голову и начал говорить.

- Благослови, Боже, нас и эти дары, которые вкушать будем по благости Твоей, Христа, Господа нашего. – Он перекрестился, прежде чем практически беззвучно добавить: - Пожалуйста, позаботься о моем отце, как он всегда заботился о нас.

- Аминь, - сказала Эсме через стол, ее глаза наполнились слезами.

Китти протянула руку и схватила ладонь Эсме.

- Я в порядке, мама. Правда. – Эсме утерла слезы на щеках тыльной стороной своего запястья и заставила себя улыбнуться. – Думаю, я буду первой. Я благодарна за каждый день, что провела с Карлайлом.

- Я благодарна за семью, - добавила Китти, делая глоток водки.

Джек кивнул в знак согласия:
- Присоединяюсь.

- Я благодарен за Беллу, - сказал Эдвард, смотря на меня.

Настала моя очередь говорить, но почему-то я не чувствовала себя загнанной в угол или нервничающей.

- Я тоже благодарна за то, что познакомилась с Карлайлом и за свою семью, за обе – которую получила при рождении и которую нашла. - Я улыбнулась Эсме. – Но больше, чем за что-либо еще…

- За кнопочные маркеры от Шарпи (прим.пер.: Шарпи (ориг. Sharpie) - Американская торговая марка, представляющая маркеры всех форм и расцветок, с помощью которых можно выделять текст и помечать.)? – поддразнил меня Эдвард.

Я покачала головой.
- А вот за что, я скажу тебе позже.

- Пожалуйста? – проскулил он.

- Нет. Твой сарказм разрушил момент. Ты просто должен подождать.

Он приступил к трапезе, слегка надувшись.

Остальная часть вечера прошла в блаженном спокойствии. После десерта Джек и Китти попрощались. Эдвард, Эсме и я переоделись в домашнюю одежду и вычистили кухню, а после упали на диван и смотрели «Эта замечательная жизнь». Когда фильм закончился, мы разошлись по спальням.

- Это так странно – спать здесь, - сказала я, когда мы забрались в постель.

- Ты говоришь это мне?

- Эдвард, это твой дом.

Он притянул меня в свои объятия.
- Это странно. Я больше не чувствую себя дома.

- Все кажется другим без твоего отца.

- Да, но это не то, что я имел в виду. У меня так много воспоминаний, связанных с этими комнатами, и это всегда будет прекрасное место, в которое я буду приезжать, но мой дом там, где ты.

Я прижалась своими губами к его в том, что должно было стать целомудренным поцелуем, но он держал меня крепко, а моя грудь прижались к его, так что это был только вопрос секунд, прежде чем мой язык ворвался в его рот, и наш поцелуй превратился в жаркий. Когда его руки скользнули в мои пижамные штаны, чтобы сжать ягодицы, я схватила его за запястье, пытаясь остановить.

- Что ты делаешь? – спросила я.

- Возвращаюсь домой, - с намеком улыбнулся он, когда его большой палец нашел под футболкой мой сосок.

Я издала низкий стон.

- Если ты не будешь вести себя тише, - прошептал Эдвард, прежде чем прикусить зубами мочку моего уха, - я буду вынужден остановиться.

- Я буду тихой, обещ… ооох. - Я потерла способность связано мыслить, когда он начал гладить меня между ног.

Нам было необходимо оказаться как можно ближе друг к другу – и как можно скорее. Мы откидывали одежду в сторону, и, когда он вошел в меня, у меня промелькнула мысль о том, что же я сделала, чтобы заслужить его. Когда наши взгляды встретились, я получила свой ответ.

Я полюбила его.

Я полюбила его, и моей любви было достаточно.

После того, как мы вымотались, я откатилась в сторону и положила голову ему на плечо. Я уже засыпала, когда услышала его голос.

- Белла?

- Да?

- Что ты собиралась сказать сегодня за ужином?

- Если бы ты заставил меня прочесть молитву? «Ура, Господи».

- Нет, я имею в виду, за что ты благодарна.

Я оперлась о локоть и посмотрела на него сверху вниз.

- За искусство после пяти.

Его глаза расширились, и он притянул мое лицо к своему. Когда он поцеловал меня со всей страстью, что была в нем, я знала, что он понял. После – заснула, опустив голову на руки, покоящиеся на его груди. Впервые в своей жизни я осмелилась мечтать о вечности.

---

Перевод: Shantanel
Редакция: Lega & Aelitka