На улице было холодно. Холоднее, чем обычно.

Холоднее, чем обычно, но нормально для осени. У Эдварда тоже плохо работало отопление.

Мы вместе были в кровати. Эдвард сидел, опираясь на ее спинку , а я сидела на его коленях, обнимая ногами. Если бы он был слабее, то такая позиция могла бы не дарить столько наслаждения. Его руки устали бы. Но он не слабак, и это все кажется экстраординарным.
Назад и вперед, назад и вперёд, медленно раскачиваемся. Он опускает мой подбородок, наши губы соприкасаются. Такие близкие, что мне почти хотелось плакать.

- Что? – прошептал он, ухватывая за конец мои эмоции.

Я молча покачала головой и прижалась сильнее, пораженная и озадаченная словами, проплывающими в моем сознании: думаю, я люблю его.

Невозможно.

- Поговори со мной, - вздохнул он, его глаза закрыты. Он прижал меня еще сильнее, целуя шею.

- Мне хорошо до боли.
Его сонные, прекрасные глаза приоткрылись. Он улыбнулся.

- Ты красива до боли.

В моем горле пересохло.

- Я серьезно.

Он кивнул, теперь тоже будучи серьезным.

Мы вместе уже довольно долго. Рядом с ним я всегда чувствовала себя такой уязвимой, и все же мне было легко с ним разговаривать. Для таких тихих, какими бы были, таких привыкших и ценящих дружескую тишину, ему нравилось вытягивать из меня слова. И я чувствовала, что то же делаю и с ним. Я могу рассказать ему все. Чувствовала себя обязанной.

Доверяла ему.

Самым глубоким, самым серьезным образом я доверяла ему. С непрямолинейностью моих мыслей и нюансами каждого чувства. Казалось, он учит меня избавляться от эмоциональной брони, которую я привыкла носить для защиты. Каждодневные отношения изнуряли девушек. Нужно выглядеть и вести себя правильно, поддерживать, не желая что-то разрушать, желая, чтобы все проходило правильно с парнем. Игра.

Мы все играем в нее.

Мы с ним играли в нее в первый раз, когда встретились.

Но более она не нужна. Он уже сказал, что ему нужны мои мысли.

И я дала ему их.

Ну, большинство из них. Такие фразы, как «я люблю тебя», должны подождать. Она либо исчезнет как привидение, либо проявится как реальность. Тогда-то я… разумно… скажу ему.

Запись остановилась.

Сегодня это была «Journey».

Я дразнила его, когда он впервые достал ее: во-первых, это была виниловая пластинка, во-вторых, это была «Journey».

- Это музыка поколения моих родителей, умная, - усмехнулся он. – Хорошие вещи никогда не устаревают. Я был ребенком, когда вышла эта песня.
И это правда. Оно никогда не устареет. Пребывание с ним никогда не устареет.

Но сейчас песня закончилась, музыка продолжилась по-своему, и смена атмосферы сделала свое дело.

Он опустил свое лицо в местечко между моей шеей и плечом и стал двигаться ритмично, специально отвергая наше размеренное умиротворение.

Его волосы казались такими мягкими около моей щеки.



Мы находились между сном и явью, бездельничая воскресным днем.

- Мне нравится, когда мы делает это лицом к лицу, - произнесла я, зевая. – Как сегодня.

- Мне тоже нравится, - согласился он.

- Мне нравится, когда ты сверху.

- Мне нравится, когда ты сверху, - отозвался он.

Я фыркнула.

- Тебе просто нравится, когда моя грудь около твоего лица.

- Твоя грудь, - тоном, подобным моему, произнес он, заставляя меня рассмеяться, - идеальна. Но это не единственная причина. Я могу прижимать тебя к себе крепче, когда мы трахаемся вот так.
Я привстала на локте, смотря на его прекрасное лицо, прекрасный рот, думая обо всех прекрасных вещах, которые он вытворял.

- Так мы трахаемся?

Эти глаза, всегда такие заспанные, устремились к моим.
- Я думала, мы занимаемся любовью, - сказала я.

Теперь он фыркнул.

- Занимаемся любовью. Хорошо. Мы можем называть это так.

Закатив глаза, я кинула подушку ему в лицо и снова легла.

Нежный перезвон смеха раздался из гостиной.

Я даже не слышала, как открылась входная дверь, и, судя по лицу Эдварда, он тоже.

- Эдвард, милый? Ты дома? – Наверное, это его мама.

Он быстро принял сидячее положение. Я же вся сжалась под одеялом.

- Мам? – отозвался Эдвард.

Затем послышался другой голос, заставляющий маму Эдварда замолчать.

- Думаю, здесь кто-то есть, - шепотом произнесла она.

Эдвард громко вздохнул, проводя рукой по волосам.

- Дайте мне минутку, - прокричал он.

Он вскочил с кровати, запрыгнул в джинсы и, натягивая футболку, направился к двери.

- Мне остаться здесь? – неуверенно спросила я.

- Одевайся, - произнес он, кивнув в направлении двери.

Я слезла с кровати и натянула джинсы и кофту, немного дрожа, потому что холодный пол неприятно холодил ноги. Я подошла к Эдварду, и вместе мы вошли в другую комнату.

Я никогда не видела его маму. Он был сильно на нее похож. Его сестру я вспомнила – Кейт. Она причина, по которой я знаю Эдварда: мы встретились на барбекю по случаю ее дня рождения.

Они выглядели удивленными, но не обиженными.

На самом деле его мама казалась немного сонной. В руках она держала две коробки пиццы, которые положила на кофейный столик, а потом показала ключ.

- Прости… он все еще у меня. Не думала, что у тебя гости.

- Мама, это моя девушка Белла. Белла, это моя мама Эсми. И ты помнишь Кейт, да?

Я кивнула, пытаясь не зацикливаться на слове «моя девушка».

- Приятно познакомиться, - произнесла я, пожав руку Эсми.

Она тепло улыбнулась, заключаю мою руку между своими двумя.

- Я тоже очень рада с тобой познакомиться, Белла. Вы должны в скором времени прийти к нам на ужин.

Я кивнула и посмотрела на Кейт, которая едва могла скрыть веселую улыбку.

- Привет, Кейт.

Она быстро мне помахала.

- Привет, Белла. Как дела?

- Хорошо.

Мы стояли в странной тишине, пока Эдвард не потянул меня на диван.

- Давайте поедим.

Неприятный звук под моей попой подсказал, что я, кажется, села на один из чертежей Эдварда. Немного поерзав, вытащила длинный кусок бумаги, тонкий, как сверток.

- Можно…

- Вперед, - произнес он, кивая, и вернулся к разговору с мамой и Кейт.

Я развернула сверток и уставилась на картинку. В чертежах и зданиях я точно ничего не понимала. Знала, что Эдвард усердно работает над физической частью конструкции, но также иногда уделяет внимание планам дизайна, как этому, например. Надо будет попросить его объяснить все попозже.

Я глубоко вздохнула. Выглядело все восхитительно.

Эсми оказалась очень доброй, с ней легко было общаться. Кейт казалась более сдержанной, немного как Эдвард, но не холодной. Они просидели с нами около часа, пока не закончилась пицца, а потом, будто сговорившись на мысленном уровне, вместе встали.

- Наслаждайтесь вечером вдвоем.

Я моргнула, удивившись, и мой взгляд устремился в направлении окна. Вот так проходит день, погружая нас в сумерки, прежде чем я поняла, что это случилось.

- Все хорошо, мам. Спасибо за пиццу, - произнес Эдвард.

Мы проводили их к двери.

- В любое время. И я позвоню в следующий раз, - сказала Эсми, с извинением смотря на меня.

- Так лучше, - произнес прямо Эдвард, а я тихо засмеялась. – Все в порядке.

- Пока, братишка. – Кейт наклонилась и поцеловала Эдварда в щеку. – Пока, Белла. Скоро увидимся.

- Они часто так делают? – низким голосом спросила я, наблюдая, как две женщины садятся в машину и уезжают.

- Эмм…иногда. Да. Они любят меня кормить.

- Все нормально, - произнесла я, улыбаясь ему. – Потому что я не умею готовить.

Он ущипнул меня за попу, закрывая дверь.

- Тебе лучше научиться, юная леди.

- Как скажешь. Я тебе все равно нравлюсь.

- Ты мне все равно нравишься, - произнес он, вся притворная глупость испарилась.

Было столько всего, что мне хотелось сказать. Но было холодно, и отопление работало неисправно в его доме, и я просто хотела вернуться в его постель и свернуться в клубочек.

- Ты… покажешь мне свой чертеж? Тот, на который я смотрела?

Он кивнул. Мы вернулись к дивану, и он передал мне плед, чтобы я укрыла ноги.

- Это, - начал он, разворачивая сверток, - мой дом.

---