...На осколки мир холодный,

Времени черта.

Крик, удар — и ты свободна.

Здравствуй, пустота.

Здравствуй, одинокий мальчик,

Серый дом сирот.

Ты пришла, а это значит,

Кто-то шанс даёт.

"Странный одинокий мальчик,

Ты совсем как я.

Лишь мой мир другим был раньше,

И была семья."

"Грейнджер, девочка-загадка,

Ожившая мысль.

Лишь с тобою в жизни гадкой

Появился смысл..."

Лишь она — его подруга.

Только он ей друг.

И из замкнутого круга

Выход — новый круг.

Одержимость — как проклятье,

Сердце бьётся врозь.

Все мечты о белом платье

Лживые насквозь.

Потерявшиеся души

В темноте одни.

Очень просто всё разрушить —

Сложно сохранить...

(Автор: Miss_Alice)

22 июня 1945г.

Оглядываясь назад, могу с уверенностью сказать, что ничего не происходит без причины. Порой она настолько незаметна и на первый взгляд незначительна, что на неё не обращаешь внимание. Но проходит время — все карты раскрываются. Судьба, как опытный игрок, виртуозно раскладывает пасьянс. И оказывается, что ты далеко не самая большая карта в колоде.

Шестой курс мы закончили спокойно. Больше не было никаких убийств, таинственных нападений и интриг. Обыденно и скучно на первый взгляд, но упоительно беззаботно — на второй. В школе так никто и не узнал, что произошло с Эйвери на самом деле. А после Рождества сплетни поутихли, и постепенно о нём стали забывать. Словно этот человек и не учился с нами пять с половиной лет.

В приют святого Патрика тем летом мы не вернулись. Сняли маленькую квартирку в Лютном переулке. Так как по меркам волшебников мы оба были совершеннолетними, то могли колдовать за пределами Хогвартса. Я устроилась на работу в книжную лавку: составлять каталоги и стоять за прилавком было несложно. Иногда удавалось выпросить почитать редкие, но интересные издания. Мистер МакАдамс, владелец магазина, посматривал на меня снисходительно и подшучивал над любовью к книгам.

Где работал Том, я не знала. Он никогда не рассказывал о работе. Уходил рано, приходил домой поздно вечером. Видела я его редко, но тем ценнее было время, проведённое вместе. Жить с ним оказалось ничуть не легче, чем любить. Мы очень долго притирались друг другу. А один раз даже поссорились из-за какой-то мелочи, да так, что я, хлопнув дверью, почти ушла из дома. Риддл не отпустил. Догнал на лестнице и, схватив за локоть, сказал:

— Пошли домой. Чай стынет.

И я вернулась.

Ночь всегда принадлежала только нам двоим. С ним было уютно, а ощущение безопасности, которое дарили его объятия, вызывало такую же сильную зависимость, как сигареты.

Наш последний год в Хогвартсе прошёл слишком быстро. Все куда-то спешили, пытались наверстать упущенное, прожить этот год так, словно он был последним. Детство уже давно ушло, но его тень, такая обманчиво реальная, всё ещё была рядом. В неё отчаянно хотелось верить.

ЖАБы слились в моей памяти в одно сплошное размазанное пятно. Я долго готовилась к ним, всё боялась, что провалю экзамены. Том ожидаемо получил по всем предметам «Превосходно». Я, к своему удивлению, тоже. Хотя Защита от Тёмных искусств не была моей сильной стороной, благодаря тренировкам друга я подтянула свой уровень практических навыков.

Минерва после школы хотела пойти в ученицы к мастеру трансфигурации. Незадолго до выпуска ей пришло письмо с согласием и контрактом на ученичество. Гильберт, несмотря на свою страсть к квиддичу, собирался идти работать в Министерство Магии. А мы с Томом по-прежнему оставались вольными пташками. Я знала, что наши жизни крепко связаны. Порознь увидеть нас в будущем никак не получалось, да и не было нужды.

На следующий день после вручения дипломов, уезжая на Хогвартс-экспрессе в Лондон, я грустила: по друзьям, которые пока ещё были рядом, по школе, ставшей мне настоящим домом, по всем тем годам, которые я провела в уютном мирке вдали от всего остального мира. А ещё отчетливо понимала, что очень долго не увижу всё это.

Риддл всё же рассказал мне суть сделки с Дамблдором. Оказалось, что после окончания школы мы должны были покинуть Англию. Сначала я возмутилась, считая, что Дамблдор не имел права указывать нам, что делать. Это была наша жизнь, наше будущее. Том объяснил, что профессор помог замять историю с Эйвери в обмен на наше исчезновение, справедливо полагая, что раз не станет причины — не будет и проблем.

И нам пришлось подчиниться. Отчасти потому, что мой Круциатус вычисли. Сотрудники Министерства нашли тот коридор, где было применено проклятие, но не смогли отыскать творившего его волшебника.

Прибыв в Лондон, мы не стали тратить время на прощание с дорогими сердцу местами. Не было таких мест, разве что та квартира, что мы снимали в Лютном переулке.

В Министерстве Том купил одноразовый портключ. Наверняка он стоил огромных денег, но Риддл, оставаясь верным себе, предпочёл его маггловскому транспорту.

— И куда же мы отправляемся? — поинтересовалась я.

Не то чтобы мне было действительно интересно. Я никогда не путешествовала по другим странам, поэтому немного опасалась предстоящего.

— В Чикаго, — ответил он, протягивая мне обыкновенную маггловскую ручку.

— Серьёзно?

— Конечно! Сожми её крепче. Через несколько минут портключ сработает.

— Том, а мы... — я запнулась, не зная, стоит ли задавать вопрос.

— Что?

— Мы вернёмся когда-нибудь в Англию?

Риддл лукаво улыбнулся и заверил:

— Конечно! Мы обещали Дамблдору, что уедем. Но не обещали, что не станем возвращаться.

Я невольно улыбнулась в ответ. Порой ход его мыслей был совершенно непостижим для меня, но в итоге мы всё равно остались в выигрыше.

В следующий миг раздался хлопок, и мы исчезли. Мир вращался вокруг ярким калейдоскопом. Несмотря на головокружение и лёгкую тошноту, я чувствовала себя совершенно счастливой. Будущее было зыбким и непредсказуемым. Как солнечные блики на воде, оно ослепляло, заставляя двигаться наугад. Но холодные пальцы Риддла, крепко сжимавшие мою руку, вселяли уверенность, удерживала на поверхности. И я верила, что вместе мы сумеем покорить весь мир. Нет ничего невозможного, надо только захотеть.