На платформе нас встречал Хагрид. Я, конечно, знала, что он полувеликан… но не ожидала, что он будет таким огромным! Старшие курсы поехали на летающих каретах, а Хагрид усадил первогодок в лодки, и те повезли нас к замку.

— Говорят, в озере живут русалки, — сказал Малфой.

— Это так, — подтвердила Гермиона, которая села с нами. – Об этом написано в «Истории Хогвартса».

После моих слов Драко Малфой по-новому смотрел на Гермиону Грейнджер. Изучающе – он пытался понять, превосходят ли описанные мной достоинства ее главный недостаток – маггловские корни. Помимо нас в лодке был Арк. Том Риддл скользил над водой рядом.

Мы вынырнули из пещеры, и перед нами вырос замок, величественный и прекрасный.

Вместе со всеми я охнула, и из глаз едва не брызнули слезы. Я повернулась к Тому Риддлу.

А вот тот плакал.

— Это прекрасно, — сказал он, вытирая со щек призрачные слезы. – Я вспомнил свой первый день здесь, понимаешь? Я был так счастлив.

Сентиментальный Темный Лорд. Великолепно.

На пороге нас встретила Минерва МакГонагалл. В жизни она выглядела лучше, чем на фотках. Она увела нас в крошечный зал и велела не беситься перед церемонией Распределения. Гермиона начала нервничать, прикидывая варианты испытаний, что готовила нам церемония, и Малфой покровительственно сказал:

— Нет никаких испытаний. Мы просто наденем Распределительную Шляпу, и она сама определит факультет.

Успокоилась и я. Прекрасно, значит, со времен Арка ничего не изменилось.

Появилась МакГонагалл, и мы гуськом отправились в Большой Зал. Я оценила заколдованный под небо потолок и принялась разглядывать столы. У каждого факультета был свой длинный обеденный стол. В спины нам смотрели преподаватели.

МакГонагалл принялась вызывать всех по алфавиту. Из нас троих первой была Гермиона, и громкоголосая говорящая Шляпа определила ее в Гриффиндор. Драко Малфой фыркнул.

— Ну, все, она точно не с нами.

Его ожидаемо отправили в Слизерин. После череды имен пришла и моя очередь. Зал взорвался шепотками, когда назвали мое имя.

— Так-так, — произнесла Шляпа мне на ухо. – Юная леди не сняла свой темный амулет…

— И ты не можешь заглянуть мне в голову, — прошептала я. – Оно и не надо. Слизерин.

Я не могла подвести дедулю и выбрать другой факультет.

— Что ж, здесь все ясно, — мне показалось, что в голосе Шляпы была печаль: — Слизерин!

Слизеринский стол взорвался аплодисментами. Другие жидко захлопали.

Я сняла Шляпу и уселась рядом с Драко, который гордо хлопнул меня по плечу. Он тащился от того, что завел дружбу со знаменитостью, и хотел покрасоваться. Я поймала взгляд Гермионы с гриффиндорского стола и с улыбкой показала ей большой палец. Она помахала в ответ.

— На тебя смотрят преподаватели, — сказал Том Риддл, стоя за моей спиной.

«Все хорошо, лишь бы они на тебя не смотрели», — сказала я, оборачиваясь к их столу.

Кажется, никому не понравилось мое распределение. МакГонагалл и Хагрид откровенно встревоженно хмурились, Снейп сверлил во мне дырку злобным взглядом. Дамблдор с застывшей улыбкой внимательно изучал меня сквозь стекла очков-половинок.

— Однажды он вызвал меня к себе, забрал защитный амулет и залез в голову, — неожиданно сказал Том Риддл. Я обернулась. Теперь я знаю, как выглядит абсолютная, всепоглощающая ненависть. – После этого я начал изучать Окклюменцию. Это был второй курс.

Неужели ненависть его настолько сильна, что смогла пробудить память?

«Научишь и меня», — помедлив, мысленно произнесла я.

Когда распределили последних учеников и закончился шикарнейший банкет, Дамблдор поднялся, чтобы толкнуть речь. Я клевала носом, и потому пропустила половину слов – в конце концов, они мало чем отличались от ежегодных напутствий завуча по воспитательной работе в маггловской школе, где я училась: этого не делай, туда не ходи… как будто я буду спрашивать! Заинтересовала меня только последняя часть: в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

Любопытственно.



На следующий день за завтраком в Большой Зал ворвались совы. Они ухали над столами, раскидывая письма и посылки.

Я поморщилась, вытаскивая перо из овсянки. Я не выспалась, а утром Арк поднял меня на пробежку. Он решил, что без движухи уличной жизни я закостенею и разжирею, и включил меры в свой План. Я не спорила, хотя тупое наматывание кругов по квиддичному полю было слабой заменой таких упражнений, как: удирание от копа, обшаривание карманов на время, драка с шайкой из чужого района и так далее. Но все же, лучше, чем ничего.

На Драко Малфоя свалилась посылка в коричневой упаковочной бумаге. Внутри оказались конфеты и письмо.

— Круто, предки выслали тебе сладости! – я распечатала коробку, пока он читал письмо.

— Вообще-то, родители выслали, — поправил меня Драко.

— Предки это и есть родители, — сказала я, угощая конфетами сидящих рядом слизеринцев.

— Гермиона, лови конфету! – крикнула, кидая сладость на соседний стол. Она поймала, хоть и не ожидала этого. Хорошая реакция. Еще одна причина взять ее в банду.



— Садись с Гермионой, — прошипела я на ухо Драко, когда мы явились на наш первый урок – сдвоенные Зелья с Гриффиндором. Гермиона сидела одна, листая книжку.

— Я-я? – удивленно протянул Драко. – Она же на другом факультете!

— И что? Не на другой же планете! – я подтолкнула Драко в спину, и тот с кислой миной уселся рядом с Гермионой. Я села с Блейзом Забини. На вид он был неглуп, хоть и слишком спокоен.

Снейп бэтмэном влетел в класс. Его мантия точно так же развевалась за спиной. Он начал перекличку. Его голос сбился, когда он дошел до Драком Малфоя и увидел его рядом с гриффиндоркой. Негодующий взгляд метнулся на меня. Профессор понял, чьих это рук дело.

— Гертруда Поттер, — прочитал он, и я подняла руку, хоть в этом и не было нужды. – Наша новая знаменитость, — ядовито добавил он.

Меня еще со вчера подмывало его поддеть, и я развела руками, притворно вздыхая, — да, я такая, наслаждайтесь мной.

Он заскрежетал зубами, закончил перекличку и толкнул очень пафосную речь. Я ждала ответного удара, и он не промедлил.

— Поттер! – внезапно произнес он. – Что я получу, если добавлю измельченный корень златоцветника в настойку полыни?

— Не знаю, но на вкус это будет гадость, — предположила я. – Полынь капец какая горькая.

Раздались смешки.

— Очень остроумно!

Я знала, что Снейпа будет бесить, что я на его факультете. Старшекурсники сказали, что он никогда не снимает баллы со своих студентов. Можно злить его, сколько угодно, не рискуя баллами. Хотя, кого они волнуют?

Я видела краем глаза, как Гермиона тянет руку, но Снейп ее проигнорировал.

— Давайте попробуем еще раз. Поттер, где бы вы стали искать безоар?

Что это вообще за хрень такая?

— Это камень – противоядие от многих ядов, — сказал вдруг Том Риддл.

«К тебе возвращается память?»

— Нет, тут просто у девочки за тобой учебник открыт.

«И где искать безоар?»

— Не знаю, это на следующей странице. Здесь кончается словами «в желудке».

— Поттер, вы меня слышали? – потерял терпение Снейп, когда я подвисла, разговаривая с Томом.

— В желудке.

Он удивленно вскинул брови.

— В чьем желудке?

Я пожала плечами.

— Очевидно, того, кто его проглотит, пытаясь спастись от яда.

— Вы открывали книгу перед тем, как сюда приехать? – прошипел Снейп.

— Ну, так. Пролистывала, — сказала я, не уточняя, что тогда пролистала все учебники, пытаясь найти, в какой из них сунула билет на поезд.

— В таком случае, в чем разница, Поттер, между аконитом и борцом?

— Хороший борец завалит вас одной левой. Насчет аконита я не уверена, — выпалила я, когда Том Риддл не нашел ответ в соседском учебнике.

Среди хихикающих были и слизеринцы, и бледноватые скулы Снейпа зарумянились. Он был очень зол.

— Жду вас сегодня на отработку, Поттер, за ваше хамство! Видимо, слава вскружила ваши скудные мозги?! Примите к сведению, что из асфоделюса и аконита делают сонное зелье, настолько сильное, что оно известно под названием Глоток Живой Смерти. Безоар — это камень, который добывается из желудка козы, и он является противоядием к большинству ядов. Что же касается аконита и борца, это одно и то же растение, которое так же называется аконитумом. Что же? Почему вы все это не записываете?

Я пожала плечами, щелкая ручкой и раскрывая линованную тетрадь – уж никак я не собиралась возиться с чернилами и пергаментом!