Варнинг: следующие две главы содержат Снейпа. Всем снейпоненавистникам – листать дальше.

Сириус заявил, что Рождественские каникулы он хочет провести в Лондоне. Я удивилась, но возражать не стала. В Лондоне так в Лондоне.

Хорхе сдал семестровые экзамены и уехал в Штаты к родителям. Они вместе собирались рвануть на праздники в Гватемалу к Ласаро. Звал меня с собой, но я не поехала.

Гелла приглашал меня в гости к своему другу-некроманту и хотел похвастаться своей будущей школой. Он уже перевез туда василиска, и просил, чтобы я, как змееуст, выяснила, все ли тому нравится. Я пообещала устроить все на коротких Пасхальных каникулах, а пока остаться с Сириусом.

Ведь Рождество – семейный праздник. Думала я.

Дурочка.

Кричер накрывал стол. Пигли следил за ароматно благоухающей на весь дом индейкой. Сириус носился где-то наверху, и его топот был слышен с первого этажа. Я читала журнал со статьей Гейзенберга об альтернативных магических субстанциях для палочек. Том хмыкал мне в ухо и торопил перелистнуть страницу. Рита украшала огромную елку сверкающими игрушками, которые мы сегодня накупили в Хэрродсе.

Все было здорово, настроение у всех было отличное.

Ровно до того момента, как в прихожей зазвонил колокольчик, сигнализирующий о том, что кто-то мнется на площади и хочет попасть в наш дом.

Кричер с хлопком исчез, чтобы через минуту появиться передо мной.

— Это Ремус! – воскликнул Сириус, опередив Кричера, который уже чинно открыл рот, чтобы представить гостя.

— Кто-о?! – под возмущенный возглас Тома я захлопнула журнал.

— Ремус Люпин. Он… Я пригласил его встретить с нами Рождество, — сказал Сириус возбужденно, глядя на меня с некоторой опаской.

Я пораженно на него уставилась.

— Ремус Люпин?! Друг детства, ни разу не навестивший тебя в Азкабане?! Какого такого дьявола он здесь забыл?!

Рита положила звякнувшую игрушку обратно в коробку и встревоженно посмотрела на него. На меня.

— Надо было сказать ей раньше, — мягко произнесла она.

— Согласна! – рявкнула я. – К твоему сведению, моими делами он за все эти годы тоже ни разу не поинтересовался! А ты зовешь его в наш дом на Рождество?!

— Грета, — укоризненно протянул папаня.

— И давно ты с ним общаешься?

— Полгода, — Сириус скрестил руки на груди и вздернул подбородок. Узнаю оборонительную позицию.

Я покачала головой.

— Я тебя не понимаю.

— Ты должна с ним познакомиться. Когда ты узнаешь его поближе…

Я расхохоталась.

— Тогда что? Он тоже влезет ко мне в доверие и вызовет жалость?

Сириус вспыхнул.

— Ремус ни в чем не виноват! Он ничего не знал! – заявил он.

— Потому что не хотел знать!

— Ну, хватит! – он раскраснелся еще больше. – Впусти его внутрь.

— Вот еще! – фыркнула я.

Сириус выпучил глаза и раскрыл рот.

— А чего ты ждал?! Я предупреждала тебя насчет старых верных друзей!

— Ты ведешь себя… отвратительно!

— Я веду себя так, как и обещала! В отличие от тебя!

— Грета так нельзя! Нужно прощать другим ошибки! Дай ему шанс!

Я тоже скрестила руки на груди.

— Что-то я к этому не готова!

Сириус стоял посреди комнаты и не знал, что делать.

— Прекрасно! – наконец, заявил он. – Тогда мы встретим Рождество в другом месте!

Я соскочила с кресла. Вот как. Шантаж.

Великолепно. Просто здорово.

— Пожалуйста, Сириус Блэк, — я подошла к нему вплотную и ткнула пальцев в грудь. – Можешь впускать в дом любое отребье на свой вкус. Только будь готов, что меня в этом доме не будет.

Я схватила свой пуховик в прихожей и вылетела вон, оставив дверь нараспашку. Пронеслась мимо тощей фигуры в серой видавшей виды мантии, свернула на улицу и потопала куда глаза глядят.

Глядеть они вообще никуда не глядели. Их застилали слезы обиды.

Ноги и метро принесли меня на Трафальгарскую площадь.

Я высморкалась и уставилась на высокую елку, вокруг которой с визгом бегали детишки.

К Драко я пойти не могу – незачем громить и без того хрупкое равновесие его семьи. Гермиона с родителями встречает Рождество в Египте. Близнецы в Британии, но я хорошо представляла себя округляющиеся глаза их родителей, которые, по словам Джинни, относились ко мне с опаской. Хотя у них, конечно, должно быть очень весело и уютно. Как должно было быть у нас…

Я снова высморкалась.

У меня было полшколы друзей и приятелей, но на ум пришли только эти четверо. Конечно, меня бы не выгнали, вздумай я явиться к кому-то из них в гости. И мне бы даже обрадовались. Но явись я к кому угодно, кроме этой четверки, я выставлю себя жалкой сопливой девчонкой, которой не с кем встретить Рождество. В первую очередь выставлю в своих глазах, а это было самым главным.

Пожалуй, единственным, не попавшим в список моих друзей, но перед кем я могла себе позволить быть жалкой, и даже неоднократно это делала, был Снейп. Но не могла же я заявиться к нему в Рождество.

Или могла?

В дом Снейпа я просто… вошла.

Нет, сначала я, конечно, помялась на пороге, три раза передумала, вернулась. И только когда мне никто не открыл, безуспешно попыталась взломать магическую защиту, пошарила отмычкой в замке и вошла.

Маленький домишко в Паучьем тупике внутри выглядел подобающе внешнему виду и самому названию и репутации этого гиблого места. Он был тесный, обшарпанный… и бедный. Я думала, комнаты Снейпа в Хоге обставлены скудно. Ничего подобного – то была роскошь по сравнению с его домом.

Маленькая спаленка со старой продавленной кроватью, вероятно, еще его родителей. Покосившийся шкаф. Гостиная с потухшим камином, драным диваном и креслом, из подлокотников которого торчал поролон. Выцветшие шторы. Кухонка со столом, с которого давно облезла краска, и тремя шаткими стульями. Санузел… впрочем, я даже не стала заглядывать. Единственным приличным помещением во всем доме была лаборатория. По крайней мере, я так подумала – дверь была заперта на ключ, и я решила, что будет совсем невежливо туда вламываться. Хватит того, что я вломилась в дом.

— Дамблдор ему совсем не платит? – фыркнул Том.

Я пожала плечами, развела пламя в камине и залезла с ногами в кресло.

После криков, слез обиды и шатания по заснеженному Лондону, каждый миг которого был пропитан острым осознанием своего беспросветного одиночества, я вдруг расслабилась.

Плевать на них. Я всегда была одна. И буду одна. Нет ничего хуже, чем привязываться к людям. Почему я вдруг решила, что умнее Арка, и возомнила, что появились те, кто правда меня любит и предан мне всей душой?

Дурочка.

— Блэк?!

Я вздрогнула и подскочила, сонно моргая и пытаясь вспомнить ту речь, которую я готовила к появлению Снейпа.

— Профессор? – глупо вторила я, протирая глаза.

Он оторопело застыл на пороге комнаты, одной рукой сжимая палочку, другой – нечто в коричневом пакете из продуктовой лавки, по форме сильно напоминающее бутылку.

— Так мило с вашей стороны включить меня в список гостей магической защиты дома, — пробормотала я.

Похоже, в этот Рождественский вечер меньше всего он ожидал увидеть меня. В своей гостиной.

Он моргнул и спрятал руку с пакетом за спину.

— Что вы здесь делаете? – спросил он, когда его лицо из ошеломленного вновь стало обычным – каменным.

Я пожала плечами.

Странно, теперь идея прийти к нему в гости казалась не такой хорошей, как час назад.

— Простите, вы, наверное, ждете кого-то? Я пойду, — я подхватила пуховик, который бросила на пол у кресла.

— Стойте, — Снейп, все еще держа одну руку за спиной, не двинулся с места, чтобы дать мне пройти. – Что с вами приключилось?

В его интонациях отчетливо слышалось «опять приключилось».

— Ничего. Просто Сириус… — я сделала глубокий вдох, чтобы снова не расстроиться. – Сириус привел в дом этого… своего псевдодруга… этого предателя… на Рождество! Да как он вообще мог?! – меня снова понесло. – Собачка сделала жалобные глазки, и ему все простили!

— О ком вы говорите? – Снейп приподнял брови.

— О Ремусе гребанном Люпине, о ком же еще! Об этом убогом невинном лопухе! Сириус показал свой блэковский характер, и я ушла, чтобы не портить им праздник, — я скрестила руки, хмуро глядя на пол и в душе все еще переживая эту сцену.

Снейп едва слышно хмыкнул и поставил, наконец, бутылку на комод.

— Боюсь вас огорчить, праздник вы им все же испортили.

— Знаю, — я принялась выщипывать мех из воротника, и вздрогнула, когда Снейп забрал его из моих рук.

— У меня нет для вас рождественского пудинга, Блэк, — сказал он, вешая пуховик на крючок в коридоре и снимая пальто. – Индейки тем более.

— Я принесла китайскую еду и пончики, — пробормотала я, кивая на пакет у дивана.

— Вы гурман, — съязвил Снейп, добавляя огня в камине.

— До вас мне далеко, — не осталась в долгу я, указывая на бутылку на комоде.

Он смерил меня мрачным взглядом, и я приготовилась встречать Рождество на улице. Ради смеха можно зайти к Дурслям, кстати. Вот они обалдеют…

Но Дурсли отменились, когда Снейп сказал:

— Доставайте вашу китайскую еду.