Гриндевальд выпоил мне целую склянку успокаивающего снадобья, прежде чем я перестала ненормально завывать и поливать слезами подушку.

Рядом сидел Том и гладил меня по мокрым растрепанным волосам.

Убитая зельем спокойствия, я молча и безэмоционально смотрела в одну точку.

Потом уснула.

Во сне мы долго и с удовольствием мучали Снейпа Круциатусом.

Раз пять, не меньше.

Я просыпалась в слезах и засыпала опять.

— Вот так и становятся Темными Лордами, Грета, — сказал мне утром Том.



На следующий после «разговора» со Снейпом день Гелла привычно смотался в Хогвартс, успокоил Сириуса, что я в порядке, и вернулся с вестями.

— Сириус, бедняжка, сам не свой, — рассказывал Гелла, впихивая мне в руки чашку горячего шоколада с перцем чили. – Он подрался со Снейпом. В западной стене замка теперь дыра. И они чуть не пришибли МакГонагалл, которая бросилась помешать драке. Хотел бы я на это посмотреть.

Я только поморщилась. Вчера Гелла предлагал метнуться в Хогвартс и принести мне голову Снейпа. Я запустила в него кружкой с успокаивающим отваром и выгнала из комнаты.



Гриндевальд учил меня летать на фестралах и варил зелье из корня мандрагоры для парализованных девочек. Я бесцельно шаталась по замку и слушала перешептывания старинных портретов. Внутри было погано.

Я не до конца понимала, почему.

Когда мне сломали ребра в уличной драке – мне было больно.

Когда я умирила в Запретном Лесу от яда акромантулов – мне было больно.

Когда я превратилась в живой факел драконова пламени – мне было больно.

Сейчас мне было погано.

И это было намного, намного хуже всего, что я чувствовала до этого.



— Не пора ли нам вернуться? – спросил Том через неделю.

Он был зол и жаждал мести.

Я ничего не жаждала, и его подбешивало мое бездействие.

— Со следующего семестра я думаю принять предложение Дурмстранга, — проговорила я.

— Это только через полгода. А пока пора вернуться в Хогвартс.

— Не сегодня.



«Не сегодня» длилось еще неделю. Давно миновала середина февраля, когда Тому окончательно надоело скучать в замке Геллы, и он наложил на меня Империус, собрал вещи и вызвал Кричера.

Странно, он всегда казался мне таким унылым и меланхоличным. Но стоило впасть в уныние мне, как в нем пробудился нефиговый Везувий энергии.



— Все хорошо? – Драко Малфой был на удивление деликатен и заботлив. – Не расскажешь, что случилось?

Я помотала головой, забираясь с ногами в кресло у слизеринского камина.

Было воскресенье, погода радовала солнышком, и гостиная пустовала.

— Ладно, — не стал настаивать он. – Ты пропустила День Всех Влюбленных. Я собрал твои валентинки, — он сбегал до комнаты мальчиков и вернулся с шуршащим мешком. – Правда, там одни открытки и плюшевые игрушки. Все конфеты я съел! – он без капли угрызений совести улыбался до ушей, и я тоже слабо улыбнулась в ответ.

— Да все нормально, чего ты, — удивленно пробормотала я, когда он вдруг меня обнял. – Ты чего, Малфоюшка?

— А чего. Гермиона постоянно таскается с этим Диггори, Ли ревнует тебя ко мне, а близнецы помешались на своих чокнутых изобретениях! От скуки я даже начал играть в шахматы с этим Роном!

— А Блейз? – удивилась я. Блейз был тихой, но верной частью нашей тусовки. И они с Драко дружили с детства.

— Только и говорит, что о судебных разбирательствах матери, которая отравила очередного мужа, — он закатил глаза. – Вдобавок отец постоянно угрожает лишить наследства, если я продолжу с тобой общаться.

— А ты чего?

— А я сказал, что буду жить на твои деньги, ведь мы кузены, как-никак.

— Все правильно, — я хмыкнула. Болтовня Драко растопила мою застывшую глыбу меланхолии. – Я тебя не брошу.

— Вот и я ему угрожаю в ответ, что покину род и возьму фамилию матери.

С таким настроем его и камень Рода примет, несмотря на все малфоевские ритуалы.

— Ты еще не была у Сириуса? – спросил Драко.

— Нет. Сперва хотела навестить Дамблдора.



Но Дамблдор появился только к вечеру. Я явилась в его кабинет, на этот раз без вежливого стука.

— Я рад твоему возвращению, Грета, — сказал Дамблдор.

Я уперла кулаки в его стол, глядя в ясные голубые глаза за очками-половинками.

— Я изо всех сил пытаюсь не поддаться этой тьме внутри меня. А что делаете вы? Толкаете меня прямо в бездну.

Дамблдор тяжело вздохнул.

— Если бы я только мог понять тебя, Грета. Северус правильно заметил: твое поведение пугает.

Он так сказал?

— Это была ваша идея?

— О чем ты говоришь?

— Вы знаете. Он сделает все, что вы скажете, да?

— Мы все были обеспокоены нападением, — сказал Дамблдор. – Мне очень жаль, что пришлось пойти на такие меры, чтобы узнать правду.

— Вы убиваете все хорошее в людях, Дамблдор.

Я оттолкнулась от стола и ушла.



— Съешь что-нибудь, — уговаривал меня Том за ужином. Последнее время ела я в основном под его Империусом. Если так дальше будет продолжаться, я просто превращусь в безвольную куклу.

Я вздохнула и взяла вилку, не особенно заинтересованная содержимым тарелки. Перед ужином я поговорила с Сириусом. Ну, как поговорила. Он просто заобнимал меня, пустил слезу и даже ничего не сказал по поводу моего двухнедельного шатания непонятно где.

Сириус периодически бросал на меня обеспокоенные взгляды. С противоположного от него конца стола с меня не сводил глаз Снейп. Я кожей ощущала его внимание.

— МакГонагалл только что сказала ему, что неприлично так на тебя пялиться, — сказал Том, который две недели от скуки тренировал чары обостренных чувств. – Притом, что эти занимается добрая половина зала.

«Мне надоело быть Хогвартской легендой. С сентября точно переведусь в Дурмстранг. Буду изучать Темные искусства и тихо радоваться жизни».

— Ты и там набедокуришь, не сомневайся, — фыркнул Том, который скептически относился к моей идее.



Снейп пялился на меня за завтраком, обедом и ужином и на следующий день. Он бы пялился и на уроке Зельеварения, но я решила, что нафиг бы оно мне сдалось, и Зелья я подтяну уже в Дурмстранге.

Приближалось шесть вечера понедельника, и я взяла под мышку Справочник простейших реагентов и отправилась в подземелья.

— Ты куда-а? – разочарованно протянул Фред, который после ужина хотел показать мне все их с Джорджем новые наработки.

Я молча потрясла Справочником и оставила их одних. Успею еще узнать побольше о блевательных батончиках.

Пока что меня подташнивало и без них.



— Мисс Блэк, — Снейп соскочил с места, когда я вошла в класс. Домашние задания, снесенные ветром от его стремительного перемещения, неаккуратно расползлись по столу.

Я посмотрела на палочку, которую он сжимал в руке. Перевела взгляд на темные туннели глаз.

— Простите, профессор, — произнесла я.

— За что, Блэк?

Его лицо было таким же каменным, как и в вечер допроса. Только вена на его шее на миг вздулась и тут же разгладилась.

— За то, что доверяла вам.

Я положила на стол Справочник и ушла.

Глаза опять щипало, и Том предлагал вернуться и добавить к извинениям пару Круциатусов.

Но я только лишь сделала десяток вдохов и выдохов по методике Арка, растянула губы в улыбке, которую Том назвал оскалом, и вошла в гостиную Гриффиндора.