Джаред опаздывал. Дженсен уже весь извелся. Он должен быть в зале суда еще пятнадцать минут назад. Наконец он вошел, но в каком виде! Тот самый костюм был чем-то заляпан и покрыт белой сахарной пудрой. Волосы Падалеки торчали дыбом и немного слиплись.
- Джаред! Что с тобой случилось? – Дженсен подбежал к своему подзащитному и с тревогой осмотрел того.
- У меня… У меня на работе шейкер взорвался. Пришлось принять огонь на себя. – Джаред говорил, но его взгляд был полон вины. Дженсен не мог выдерживать и успокаивающе коснулся его руки.
- Джаред, послушай меня. Ты ни в чем не виноват. Это просто нелепая случайность. Давай, тебе пора отвечать. – Дженсен старался, чтобы его голос звучал успокаивающе и твердо одновременно, чтобы дать Джареду ту уверенность, в которой он отчаянно нуждался.
Допрос вел Крипке, поэтому Дженсен заранее знал, что от него ничего хорошего ждать не придется.
- Ваши родители поместили вас в интернат, не так ли?
- Моя мама заболела. И мне пришлось пойти в школу, когда мама заболела. – Джаред начал теребить пуговицу на рубашке, и Дженсен понял, что Падалеки нервничает.
- А как насчет отца? Где был он?
- Он ушел, когда я родился. – Пуговицу начали теребить все сильнее.
- Значит, люди из интерната были вашими родителями? Они были хорошими?
- Кто-то да, кто-то нет. Но чаще да.
- Вас били в детстве?
- Да. Они иногда били меня. – Джаред всхлипнул и, достав носовой платок, шумно высморкался. Лицо Эрика перекосилось от брезгливости.
- Так же, как вы ударили на празднике друга Люси?
- Протестую! Несоответствие фактов и показаний. – Дженсен мгновенно среагировал, пытаясь воспрепятствовать продолжению щекотливой темы.
- Мистер Падалеки, на кого вы ориентируетесь, когда воспитываете Люси? На директора интерната, на воспитателя?
- Нет, не на директора. – Джаред посмотрел на Дженсена, и, заметив его ободряющий кивок, уверенно сказал: - На себя. Я ориентируюсь на себя. Я не хочу быть на кого-то похожим.
- Почему вы уверены, что вам удастся вырастить Люси, когда ей будет десять, тринадцать, шестнадцать лет? У вас развитие семилетнего ребенка. Что вы будете делать, когда Люси будет умнее вас на пять, на шесть лет?
- Протестую. Сложный вопрос!
- Отклонено.
Джаред поднял глаза к потолку и зажмурился. Перед глазами вспыхивали разные картинки: вот они с Люси качаются на качелях, и дочь целует его в щеку, вот он идет с Люси покупать ей обувь к школе, вот они идут в салон мгновенной фотографии. И везде Люси улыбалась и выглядела счастливой.
- У меня…было много времени подумать о том, что делает человека хорошим родителем. И это - твердость и…. – тут Джаред покачал головой, пытаясь подобрать нужно слово: - Терпение. Это и умение слушать, и притворяться, что слушаешь, даже, когда совсем нет сил слушать. И как сказал Дженсен, это любовь. Это не идеал. Я не идеальный отец – иногда мне не хватает терпения, я забываю, что Люси ребенок, но мы вместе строим жизнь. Мы любим друг друга. Если вы это разрушите, то это будет не по…. Непоправимо.
Дженсен ошарашено молчал. Он даже не мог предположить, что Джаред начнет озвучивать его мысли по поводу его отношений с Логаном.
- Ваша честь. Мой клиент расстроен. Прошу перерыв.
- Отклоняю. Продолжайте допрос свидетеля, мистер Крипке.
- Вы знаете, что не можете ответить на некоторые вопросы Люси?
- Нет.
- Нет? Вы можете ответить?
- Да. Я не знаю. Но я ее отец. Ее отец!
- Я не спорю с тем фактом, что вы сумели обрюхатить какую-то бомжиху!
- Протестую. Это не вопрос, а атака. – Дженсен подскочил и свирепо посмотрел на этого урода, который по недоразумению стал прокурором.
Он с тревогой посмотрел в наполненные слезами и болью глаза Джареда. Ему очень захотелось прекратить это все.
- Мистер Крипке, ближе к делу.
- Вопрос в том, что если вы так любите Люси, а я знаю, что это так, то вы не думаете, что она заслуживает большего? Разве в глубине души вы не задавались этим вопросом каждый день?
- Хорошо, да. Да! – У Джареда задрожали губы, и слезы, горькие и тяжелые, потекли по его щекам, капая на рубашку.
- Вы считаете, что она заслуживает всего самого лучшего?
- Да. Да, я считаю, что моя доченька заслуживает всего. Я думаю об этом. – Джаред начал раскачиваться на стуле и начал бессвязно лепетать: - Может, вы и правы. Только не надо. Не надо больше. Не надо. Не надо больше.
Дженсен тяжело опустился на стул и оперся локтями о колени, скрещивая руки около лба. Они проиграли. Проиграли из-за Джареда. Они столько старались, и сейчас все пошло прахом. Теперь им точно не выиграть дела.

******
Люси одиноко сидела на пуфике и играла с зайцем, задумчиво перебирая лапки игрушки. Когда она увидела поникшего Джареда, то все поняла. Обхватив отца за шею, она крепко-крепко обняла его. Джаред с потухшим, практически безжизненным взглядом обнял дочь в ответ и пытался кое-как ее утешить. Социальный работник строгим голосом что - то говорила, но ее слова не долетали до него. Он только видел слезы, стоявшие в глазах его бесплатного адвоката. Когда работник начала оттаскивать Люси от него, девочка начала кричать и вырываться, но подошедшие охранники быстро оторвали ее от Джареда и увели.
Только когда девочка скрылась, Джаред завыл. Завыл, как смертельно раненый зверь, лишившийся цели в жизни. Когда он почувствовал крепкое объятие и знакомый запах одеколона, то понял, что это Дженсен. Его бесплатный адвокат, который оказался намного человечнее, чем многие люди. Джаред безучастно поднялся за ним и, не прекращая тихонько скулить, послушно направился за ним.

Дженсен отвез его домой и отправился к себе. Поднявшись в детскую, он с нежностью посмотрел на спящего сына и аккуратно примостился рядом с ним. Легонько перебирая волосы сына, Дженсен думал, как же хрупка любовь и как одновременно сильна. И неважно, кто любит – умственно отсталый или ребенок. И почему зачастую именно нормальные, дееспособные люди забывают о такой силе любви. Почему многие и он сам, в том числе, отгораживаются от собственных детей работой и откупаются от них дорогими игрушками, забывая, что обыкновенная улыбка и ласковое слово намного дороже любой игрушки.

Джаред перебирал вещи Люси. Каждая вещь напоминало то или иной событие, что случалось с ним или с Люси. Нажимая на пожелтевшие клавиши старенького игрушечного пианино, Джаред вспоминал, как Люси играла различные веселые мелодии на нем и заставляла отца танцевать под них. Слезы потекли по щекам, капая на клавиши и издавая разные звуки, когда Джаред начал вытирать их рукой.

Джаред начал складывать оригами. Газетные шары с острыми, скрепляющимися между собой углами, получались у него очень хорошо и помогали не думать. Не думать о Люси. Когда в дверь начали стучать, он отстраненно отметил, что стучат в его квартирку. Когда прибавился еще и настойчивый голос, то Джаред понял, что это был Дженсен Росс Эклз. Его бесплатный адвокат. Но он не собирался отвечать ему. Он почти достроил ее. Стену, что поможет ему отгородиться от всех. Почти достроил.

******
- Джаред, открывай. У меня нет на это времени. Я отпросился с работы и поссорился с женой, чтобы прийти сюда, а где, черт возьми, сейчас ты? Открывай сейчас же! - Дженсен кипел от негодования. Он тут нервничает, а этот лось беспечно сидит в квартире. Он даже не пошел на первое свидание с дочерью. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! – с этими словами Дженсен отошел на небольшое расстояние и сильным ударом ноги выбил дверь. Войдя в квартиру к Джареду, он поразился ее крохотным размерам. Но еще сильнее его поразило другое – посредине комнаты была стена. Стена из оригами.
- Джаред. Можно войти? Джаред? – Дженсен аккуратно приблизился к стене.
- Это ненастоящая комната. Здесь нет никакой комнаты.
- Да, я жил в Ист-Вилле. Мне не нужно много места.
- Вся проблема в том, что я все всем усложняю. Все усложняю.
- Джаред. Я могу сейчас уйти. У тебя еще девять свиданий. Если ты впустишь меня. Ты должен впустить меня. – Дженсен смотрел на осунувшееся лицо Падалеки и сочувствовал этому большому ребенку.
Джаред медленно, будто неуверенно, посмотрел на него сквозь отверстие в импровизированной стене.
- Вот ты где. – Дженсен ободряюще улыбнулся. – Теперь я вижу эти добрые глаза. Джеффри сказал, что ты ушел со своей работы?
- Да. Там слишком людно.
- Джаред, давай найдем тебе другую работу. Помни, что по одному из условий суда ты должен зарабатывать больше денег, чтобы снять новую квартиру, и у Люси появилась своя комната, когда она вернется.
- Вы правы. Вы во всем правы. Вот только я не нужен Люси. Теперь у нее новая семья. Нормальная, – глаза Джареда смотрели на него так грустно и так обреченно, что Дженсен задохнулся.
- Это она так сказала?
- Нет. Но я знаю это. Я знаю.
- Так. Это первая глупость, которую я услышал от тебя за все время, что мы с тобой знакомы. Суд приветствует соединение. Ты можешь вернуть Люси. Ты просто должен стараться.
- Я старался. Я очень старался! Ты просто не понимаешь. Такие, как ты, не понимают!
- Чего? Чего я не понимаю?
- Ты не понимаешь, как это, когда стараешься, стараешься, но ни-че-го не получается! Ты… Ты родился идеальным! – Дженсен, услышав про себя подобный эпитет, только удивленно поднял брови. - А я родился таким, а ты идеальный! Такие, как ты, не знают, когда тебя обижают, потому что у вас нет чувств. Такие, как ты, ничего не чувствуют! – последнюю фразу Джаред практически прокричал.
Дженсен поджал губы и в порыве чувств, шагнул вперед и одним движением сломал эту дурацкую стену из оригами. За ней обнаружился напуганный и сжавшийся от страха Джаред.
- Ты думаешь, что именно ты страдаешь? За всех людей. Давай я расскажу тебе о таких, как я. Такие как я, чувствую тебя потерянными, маленькими, уродливыми и лишними. У таких, как я, есть жены, трахающиеся с более идеальными мужчинами. У таких, как я, есть сыновья, которые их ненавидят! И я кричу ему ужасные вещи! Ему, семилетнему. Потому что он в конце дня не хочет садиться в машину и смотрит на меня с такой злобой! – в конце своего монолога, Дженсен уже кричал. Лишь заметив испуганный взгляд своего подопечного, он немного успокоился. – Каждое утро я просыпаюсь. И… проигрываю. Я смотрю вокруг, и кажется, что все всего добиваются, а я… я не могу. Как бы я не пытался, у меня ничего не получается.
Дженсена стиснули в знакомых медвежьих объятиях, и он услышал успокаивающий шепот Джареда:
- У тебя все получается. Все получается, ведь ты мой адвокат. Самый лучший бесплатный адвокат.
Именно тогда Джаред решил, что попытается. Попытается вернуть Люси. Потому что в него верит Дженсен Эклз. Он не будет сдаваться. Он будет бороться. Бороться за свое счастье.