Глава 1. Вспомнить и забыть Часть 1

«Дерьмовый день! И, наверное, уже не первый...» - с горечью подумал вампир, делая добрый глоток виски.
Должно быть, уже больше суток Деймон бродил по окрестностям в полной прострации, оторванный от мира, совершенно отрешенный, словно вовсе и неживой. Хотя почему же словно? Он уже давно не живой! Только вот теперь, казалось, вампирское сердце стало еще мертвее. Его просто взяли и растоптали. Даже ничего не объяснив. Оставили на растерзание собственным догадкам и домыслам. А они, в свою очередь, подкидывали богатому воображению уйму причин… Но к счастью, затолкнуть все гнетущие мысли подальше, чтобы хоть ненадолго, но почувствовать это подобие свободы было достаточно просто. Потребление алкоголя и крови в неслыханных количествах – одно из лучших лекарств Деймона, которое помогало почти от всего... почти всегда... Сейчас, когда прошла эта «контузия», из-за которой вампир перестал чувствовать под ногами почву, Сальваторе мог четко представить в голове картинки произошедшего. Наливая новую порцию алкоголя, мужчина прокручивал кадрами, как он надеялся – в последний раз, воспоминания о том, что произошло. Ведь после он намеревался забыться…

- Кэтрин!! – у Деймона сжалось сердце при виде иссохшего хрупкого тельца любимой. В один миг он оказался рядом с ней, осторожно кладя ее голову себе на колени.
- Ну же, детка, пей... – шепот был наполнен мольбой. – Давай же, сделай глоток. – Деймон, судорожно сжимая пакетик с кровью, пытался влить живительную жидкость в то, что осталось от девушки. Спустя пару мучительных минут тело в его руках начало приобретать жизнь, послышался резкий хриплый вздох, и руки Кэтрин с жадностью вцепились в «еду». В одно мгновение первая порция была опустошена, а за ней последовали и остальные, припасенные Деймоном для вампирши. Он поднялся, давая немного пространства для вновь очнувшейся, чтобы не сковывать ее действий, и пока до него очень медленно начинало доходить осознание счастья, вампир с искренней, почти ребяческой улыбкой наблюдал за восстановлением сил любимой.
«Любимая... Как же долго хотелось ее осязаемости. Когда знаешь наверняка, что она жива, что она перед тобой, и все теперь будет хорошо. Предвкушение того, что, как только она восстановится и придет в себя, осознавая реальность, ты сможешь бесконечно к ней прикасаться, упиваться ее безумством, позволить огню ее глаз поглотить себя, сделать то, чего не мог почти полтора века - полностью раствориться в ней, отдать остатки души на растерзание только одному чувству – этой сумасшедшей любви».
- Деймон! – Возвращенный в реальность вампир обернулся на доносящийся звук, вглядываясь в темноту. - Деймон!! – это был Стефан. - Деймон!.. – раздалось более приглушенно - это Елена. Деймон улыбнулся, уловив тревогу, но улыбка быстро стерлась с лица мужчины, когда вслед за голосом Елены он услышал легкий свист ветра. Вампир обернулся к объекту своей любви и почувствовал, как кровь перестала бежать по жилам. Она исчезла. Кэтрин сбежала.
- Деймон, нам надо уходить отсюда. Выходим, сейчас или никогда! – Стефан взывал к остолбеневшему брату, но попытки оказались не очень удачными. Старший Сальваторе медленно повернулся, обхватив голову руками, словно пытался удержать поехавшую крышу на месте, впиваясь пальцами в череп, надеясь, что боль сможет помочь избавиться от настигнувшего его ужаса, проснуться от страшного сна.
- Деймон, пожалуйста.
«Ее голос...» - пронеслось в голове Деймона, и он немного пришел в себя.
Они быстро выбрались из склепа и чудом успели к концу чтения заклинания, когда силы ведьм оказались на исходе. Елена со Стефаном тут же отправились удостовериться в целости и сохранности младшего Гилберта. Деймон медленно вышел на улицу. Его глаза отражали крах целого мира. Зияющую пустоту. Елена, поймав этот взгляд, чувствовала, что у нее сжимается сердце только от одного этого вида, а представить, что творится на душе того, кому он принадлежит, было непосильным. Она крепко обняла Деймона, пытаясь выразить сочувствие и поддержку, окутывая его теплом заботы.
- Мне жаль.

«Кхм, ей жаль! - усмехнулся вампир. - Какое счастье, что я тогда был не в себе настолько, что не смог прийти в гнев от всей этой умильности, иначе не смог бы удержаться от того, чтобы свернуть кому-нибудь шею. Мало того, что Кэтрин выкинула подобную непростительность (он вообще не мог понять, что, собственно, это было такое), так еще и на меня вылили ведро жалости и всеобъемлющего Гилбертовского сострадания – от чего только сейчас начинает воротить, когда доходит».
День быстро сменился вечером, а переполненный эмоциями вампир никак не мог избавиться от вопящих мыслей: «Да, у меня был небольшой шок, временное помутнение рассудка, но это вовсе не повод! - злился Деймон. - Если я однажды, когда-нибудь, хоть на мгновение пожелал, чтобы ко мне относились не как к монстру, убийце и т.п. - упаси дьявол меня пожелать такого еще раз! Нет, я никогда не был против хорошего ко мне отношения, но вот на жалость у меня страшнейшая аллергия. А когда Елена смотрит так сочувственно – душа зудит. Сразу хочется, чтобы еще так крепко «утешающе» пообнимали...» - на последней мысли Деймон мечтательно прикрыл глаза, уголок его губ слегка подернулся улыбкой, но он тут же помотал головой, будто стряхивая с себя наваждение.
«С тем, что Кэтрин по неизвестной причине сделала ноги, я разберусь позже, когда протрезвею после того, как напьюсь и как протрезвею от насыщения кровью, - последним главное было не слишком увлекаться. Старшему Сальваторе дорого стоило заставить поверить совет в то, что в городе больше нет вампиров и опасаться нечего. – А вот что делать с Еленой? У нее с моим братцем явно есть вопросы о том, что произошло и как я себя чувствую…»
Так как даже на лице Стефана в тот вечер отражалось глубокое сожаление, то нудения по поводу душевного здоровья Деймона, как он сам был уверен, грозили сыпаться на него ворохом, да еще и в двойном размере. «Такое я точно не способен пережить, не прикончив попутно первого попавшегося! – обреченно хмыкнул вампир. – Хотя... наверное, в какой-то степени даже приятно, что о тебе беспокоятся, даже брат, которого... Хэй, надо завязывать, а то так и размякнуть недолго. Силы и боевой настрой мне еще понадобятся для разбора полетов с крошкой Кэт!» - удовлетворенный последней мыслью, Деймон про себя усмехнулся и выпил подряд две стопки текилы. Затем загребущие ручки вампира потянулись к «набору бармена» и, найдя среди нескольких бутылок с алкоголем самый сносный виски, Сальваторе откупорил её и начал пить прямо из горла.

«Алкоголь – есть! Очаровательная девица, падкая на красавцев, излучающих опасность, и лучше не одна - ... пока нет ни одного экземпляра! Ну что ж, начнем кастинг». - Деймон развернулся на высоком барном стуле вокруг своей оси и начал всматриваться в посетителей данного заведения. Брюнетка в дальнем левом углу. Волосы убраны в пучок, несколько неаккуратно выбившихся прядок, что придает ее кругленькому личику детскость. Усталые темно-карие глаза, немножко с грустинкой. Брюки, блузка, расстегнутая на несколько верхних пуговок, ровно настолько, насколько позволяют нравы приличной девушки. Видимо, бизнес-леди, уставшая, и, возможно, чем-то расстроенная, заглянула после работы, чтобы снять напряжение. «Да, дорогая, тебе не бар нужен, а нечто другое... – уж куда более эффективное», - прокомментировал Деймон первую «кандидатку». Вампир медленно обводил всех присутствующих пристальным взглядом, оценивая каждого, и уверенно отметал негодные варианты.
Шатенка и рыженькая за вторым от центрального столика на три часа. Первая с миниатюрной фигуркой, на которой красуется небольшое простенькое черное платьице, отлично подчеркивающее все достоинства. Вроде милая, а взгляд какой-то пустой... хотя нет, скорее отстраненный. «Бросил парень? Я бы мог стать отличным утешением и заставил её осознать, что тот олух не стоит слез», - самодовольно ухмыльнулся Сальваторе собственным мыслям. Рыженькая – довольно вызывающая особа, как и весь ее вид. Любит ходить по краю, играть с опасностью. «Я – то, что ей надо. Иногда стоит быть проученным разок-другой, чтобы в голове зародился здравый смысл, - но именно он и возобладал в вампире в следующее мгновение, словно отвешивая ему оплеуху, и Деймон сам себя одернул: - Черт, что же, теперь выбираем жертву из жалости? Ну уж нет... поехали дальше!» На этой ноте была опустошена бутылка виски, а благодаря предусмотрительному и шустрому бармену незамедлительно подоспела и следующая.
Еще одна брюнеточка, с короткой стрижкой, отчего на шее видна татуировка – пентаграмма, нарисованная на каменной плите. Мужчина презрительно хмыкнул: «Глупые людишки, уродуют свое тело, совершенно не придавая значения смыслу. Зачем выкалывать тату в виде надгробия? Не говоря уже о мистических символах, которые вообще больше по части ведьм. Подсознательная тяга к смерти? Хмм, эту тягу запросто можно удовлетворить», - вампир уже начал прикидывать методы расправы над жертвой. Вариант «убить просто и примитивно», не оставляя намеков на причастность вампира, после хорошего времяпрепровождения, никто не отменял. «А если еще будут и зрители, в качестве ее парня, так это только веселее!» - цель, казалось бы, уже была выбрана, и вампир был полон воодушевления, но, сделав еще пару глотков виски, Деймон немного нахмурился, и ему стало грустно. Нет, скучно.
«Все это скучно!» - Он безнадежно вздохнул, махнул на всех рукой и повернулся обратно к барной стойке, опустив голову на руки. Оставался еще один вариант – просто наблюдать. Вокруг всегда происходило много интересного, смертным некогда этого замечать, а способности вампира открывают куда больше возможностей, что может порой натолкнуть на нечто весьма увлекательное. Во всяком случае, раньше было именно так. Раньше. И вместе с «раньше», кроме всего, было одно такое особенное «однажды».