Удивительно, внизу оказалось что-то наподобие лабиринта, украшенного цветами, фигурками волшебных зверей, птиц и фонтанами. Ярко, сказочно.
«Вероятно, Малфой создал это чудо специально для дочки».
Стены подземелья были украшены рисунками, Гермиона почувствовала, что это рисунки Эбигейл. Она заулыбалась.
Драко продолжал наблюдать за ней на расстоянии.
— Малфой, — обратилась она к нему, — расскажи мне об Эбигейл.
Он не стал противиться. Ему впервые захотелось поделиться столь сокровенным для него.
— Эбигейл очень смышленая, умная девочка. Она любознательная, уже много читает, занимается музыкой, танцует. Недавно она попросила меня научить ее кататься на лошади, — на последнем предложении его глаза потускнели. — В тот день я купил лошадь, я собирался выполнить ее просьбу.
— Она рисует? — Гермиона провела рукой по стене с изображением единорога.
— Да, это ее рисунки, — подтвердил Малфой.
Гриффиндорка смутно помнила свое детство, но мама рассказывала ей, что пятилетняя Гермиона хорошо рисовала для своего возраста.
Женщине стало очень грустно.
— А что если мы ее не увидим, что если … — в карих глазах стояли слезы.
Слизеринец поддался внезапному порыву и обнял гриффиндорку. Он нежно провел рукой по спине Грейнджер. Она не вырывалась, наоборот, уткнулась носом ему в грудь.
Драко не сразу опомнился:
— Это зелье Нарцисса взяла в дневнике своего прадеда. Все особенности его действия не описаны. Ты спросила, как я тебя нашел, у меня было четкое видение, если честно, я думал, что на месте найду Эбигейл, но увидел тебя, поскольку это зелье – зелье соединения …
— Оно привело тебя ко мне, потому что я была в опасности, — закончила Гермиона.
Мужчина кивнул.
— Значит ли это, что Эбби сейчас ничего не угрожает?
Слизеринец пожал плечами:
— Мне бы этого хотелось.
Драко стоял слишком близко.
— Я пойду наверх, — женщина судорожно сглотнула.
Казалось, хозяин поместья ее проигнорировал.
Гермиона посмотрела через плечо, он поднимался за ней. Тут координация подвела ее, она споткнулась, но Малфой не позволил ей упасть.
Гриффиндорка снова оказалась в объятиях слизеринца, теперь еще ближе. Их губы были на одном уровне.
Мужчина тяжело дышал, как же он скучал по этим губам. Сколько лет он мечтал снова поцеловать Грейнджер, в воспоминаниях и снах он снова и снова врывался в рот любимой девушки.
Драко собрался перенести сны в явь, но его отвлекло настойчивое покашливание.
Эта была Нарцисса Малфой.
— Мама?
— Драко, — миссис Малфой окинула пару гневным взглядом, — Люциус с остальными ждут тебя у Звонкой стрелы.
— Они выяснили …
— Сынок, поторопись.
— Грейнджер, ты остаешься здесь, — заявил Малфой приказным тоном.

— Но …

Слизеринец снова проигнорировал ее и исчез в камине.
«Внизу он был любезен, на лестнице не дал мне упасть, смотрел так, что по коже побежали мурашки, а тут опять вернулся деспот. Он пытается казаться независимым, а сам до сих пор находится во власти своих предрассудков».
Нарцисса смотрела на Гермиону с полным отвращением. Девушке хотелось скрыться от этой женщины.
«Только бы она не заговорила!»
— Если с моей внучкой что-то случится, ты пожалеешь, что родилась, грязнокровка, — прошипела миссис Малфой. — Как ты вообще посмела приблизиться к ней?
— Это моя дочь, которую у меня отняли! И она - ребенок грязнокровки, моя плоть, моя кровь. Моя грязная кровь, которая испачкала вашу - чистую! — зло прохрипела Гермиона Грейнджер.
— Дрянь, — выплюнула Нарцисса. — Это мой сын и мой муж сейчас спасают нашу девочку, и это из-за тебя ее украли!
— Это ваш сын запретил мне отправиться с ним.
— И это тебя останавливает? Ты же отважная подруга великого Гарри Поттера.
Не хотелось продолжать спор с этой жестокой высокомерной женщиной.
— Докажи всем, что это так, — издевалась женщина. — Предположительно, Эбби похитил Теодор Нотт.
«Нотт? — удивилась гриффиндорка. — Они же вроде как приятели с Малфоем?»
— Эбби в его поместье?
— Скорее всего.
Гермиона направилась к камину, миссис Малфой слышала приказ сына, но отговаривать грязнокровку не собиралась.

***

В своих друзьях Гермиона Грейнджер не сомневалась.
Невилл и Джинни охотно согласились помочь.
В ненаносимое поместье просто так не попасть. Гриффиндорцы думали, что Малфой с подвижниками как раз решают эту проблему.
— Я тут вспомнила, точно, — лицо Гермионы озарила шальная улыбка. — Домовики. Кикимер смог бы перенести меня в поместье к Нотту.
— Гермиона, ты уверена, что стоит … — Невилл считал, что нужен более основательный план.
— Кикимер смог бы перенести нас вместе, — заметила Джинни.
— Нет, это слишком рискованно
Друзья неохотно отпустили Гермиону.
— Мы присоединимся к тебе сразу, как с поместья спадет защита, — пообещали они.

***

Сову от своего сокурсника Драко Малфой получил уже в пабе «Золотая стрела».
Теодор приглашал его побеседовать.
— Сын, нам нужно около получаса, чтобы уничтожить защиту, продержись и спаси внучку, — Люциус похлопал Драко по плечу.
Когда Малфой появился из камина, Нотт вальяжно сидел в кресле.
— Малфой, сколько лет, сколько зим, — улыбался сокурсник.
— Привет, Нотт, — холодно ответил слизеринец.
— Как дела, приятель, все ли в порядке?
У Драко не было времени на пустую болтовню, он схватил «приятеля» за грудки.
— Все ли у меня в порядке? — рассвирепел он. — Где моя дочь, ублюдок?!
— Я ублюдок? — скалился Нотт, растягивая слова. — Насколько мне стало известно, это твоя дочь незаконнорожденная, а ты кидаешься такими словами в чистокровных волшебников. Нехорошо, не по статусу, не находишь?
Малфой был в бешенстве.
— Как думаешь, Лорд оценит новость о том, что у почтенного Драко Малфоя ребенок от грязнокровки? И как я сам не догадался, ты же долго держал ее у себя.
— Что за чушь ты несешь, Нотт?
— Знаешь, недавно на рынке я приобрел себе эльфийку. Имя Галла тебе ни о чем не говорит?
Драко ослабил хватку.
Эльфийку он выгнал сразу после побега Грейнджер. Сейчас он жалел, что не казнил ее с другим эльфом.
— Что тебе нужно?
— Мне, — потянул Нотт, — знаешь, я не уверен, что ты находишься на своей должности, Малфой. Такие скелеты в шкафу. Но, по старой дружбе, мы могли бы договориться.
— Где Эбигейл?
— Зависит от того, каким будет твой ответ. Поверить не могу, — засмеялся слизеринец, — дочь от грязнокровки. Может ты еще был влюблен в Грейнджер?
— Экспеллиармус, — усмешка сползла с лица Теодора, он думал, что они смогут договориться словами. — Круцио, — добавил Малфой.
Нотт стал корчиться от боли на полу, Драко с отвращением перешагнул его тело.
Жжение еще не было настолько сильным.
«Я уже близко, доченька».
Малфой торопился.

***

Гермиона уже была в саду Нотта, когда ее тело разразила острая боль.
Женщина стиснула зубы. Появилось видение: фонтан в центре цветочной аллеи.
Она отдышалась и кинулась вперед в поисках похожего места.
Раздался сильный свист, Малфой понял, что защите поместья Нотта конец. Его люди во главе с Люциусом принялись обыскивать дом.
Жжение было очень сильным, младший Малфой стал путаться, его тянуло в разные стороны.
Тут он увидел рыжую голову Джинни Уизли.
«Какого …? Черт, значит и Грейнджер здесь!»
Гермиона увидела фонтан из видения, когда услышала детский звонкий голосок:
— Папа, папочка, — белокурый ангелочек бежал к своему отцу.
Драко присел на корточки, а Эбигейл крепко обняла его за шею.
— Девочка моя, — Малфой сильнее прижал к себе свое дитя.
Дочь смотрела на отца с таким обожанием, что на глаза Гермионы Грейнджер навернулись слезы.
Как бы ей тоже хотелось сейчас обнять свою девочку, свою дочь.
Драко гладил свою маленькую принцессу по голове:
— Я никому не дам тебя в обиду, маленькая моя!
Казалось, что эти двое не замечают никого вокруг, дочь улыбалась отцу:
— Люблю тебя, папочка.
Сейчас Гермиона боялась, что ее дочь никогда не полюбит ее так, как Драко Малфоя, на гриффиндорское сердце словно упал камень. Стало тяжело дышать.
«Как же больно!»
Вдруг на аллее появился Нотт, женщина заметила, что он направил палочку на Драко с дочерью. Она тут же бросилась закрывать их собой.
Это было Круцио.
Слезы от невыносимой боли покатились еще быстрее, тело женщины изогнулось дугой.
Сквозь пелену в глазах она замечает, что Люциус аппарирует вместе с внучкой на руках, а из палочки Драко Малфоя в сторону Нотта движется зеленый луч.
Когда она приходит в себя, слепящая боль еще не отпускает, кажется, ни один мускул не готов слушаться, говорить она не в силах, во рту металлический привкус, к нему добавляются струйки крови из носа.
Малфой нагибается к ней, его силуэт размыт для нее, но голос, полный отчаяния, звучит четко:
— Прости, Грейнджер, в моей жизни и в жизни дочери для тебя места нет.

Он уходит, бросает ее опять.
Друзья бегут к ней, падают рядом на колени, просят вернуться ее к ним, когда пульс гриффиндорки затихает, а веки тяжелеют.
Проваливаясь в пустоту, Гермиона Грейнджер прощается с белокурым ангелочком …