Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2313]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1221]
Стихи [2315]
Все люди [14603]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13576]
Альтернатива [8914]
СЛЭШ и НЦ [8173]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3678]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Beyond Time / За гранью времен
После того, как Каллены покидают Форкс, по иронии судьбы Беллу забрасывает в Чикаго 1918 года. Она считает, что это второй шанс построить жизнь с Эдвардом, но когда находит его, то понимает, что юноша совсем не тот, кого она ожидала встретить. Сможет ли Белла создать будущее, на которое так рассчитывает?

Акция для ПРОМОУТЕРОВ - Зимний водопад фанфиков
Поучаствовать в акции, соединяющей в себе фест и выкладку фанфикшна, может любой пользователь сайта! Акция рассчитана именно на промоутеров, не на авторов.
Начался ВТОРОЙ этап:
Выбирайте любую приглянувшуюся вам заявку, ищите соответствующий условиям фанфик и выкладывайте согласно правилам Акции.
II этап продлится до 28 февраля.

Вечность никогда не наступала до этой минуты
Эдвард теряет все, когда покидает Беллу в стремлении оградить ее от опасности и сохранить в живых. Когда он возвращается и видит, что без него ее дни напоминают лишь подобие жизни, то ставит под сомнение все, во что он когда-либо верил. Будет ли его любовь достаточно сильна, чтобы вернуть все назад?
Предупреждение: AU «Новолуния»

Новая История
Автокатастрофа, унесшая жизнь родителей Кристи, изменила жизнь не только девочки, но и жизнь Калленов...
"Она не спала, но и не замечала меня. Смотрела в потолок немигающим взглядом.
- Кристи, - мягко позвал я, девочка посмотрела на меня и прошептала:
- Ты другой..."

Семь апрельских дней
Они не изменились, да и суть их проблем осталась прежней.
Гермиона Г.|Драко М.
Angst|Romance


От команды переводчиков ТР, ЗАВЕРШЕН

Протяни мне руку - 2. Сохранить свое счастье
Вот оно счастье - ты идешь и держишь ее за руку, смотришь в ее глаза. Но сможешь ли ты все это сохранить? Что еще ждет счастливую семью Уитлок? Новые испытания или отголоски прошлого? на что пойдут герои чтоб сохранить свое счастье?

Dramione for Shantanel
Сборник мини-фанфиков по Драмионе!

Восемь чарующих историй любви. Разных, но все-таки романтичных.

А еще смешных, милых и от этого еще более притягательных!

Добро пожаловать в совместную работу Limon_Fresh, Annetka и Nikki6392!

Клятва на крови, или Моя счастливая комбинация
Любовь в проклятом мире. Это глупость, безумие... или отчаянное желание избавиться от одиночества, найти смысл жизни? Особенно если больше никого и ничего не осталось, кроме смертного приговора, что висит над твоей головой, как гильотина. А попытка стать любимой, открыть свое сердце для Него, может стать единственным шансом на спасение. Или все только усугубить.



А вы знаете?

... что можете заказать комплект в профиль для себя или своего друга в ЭТОЙ теме?



вы можете рассказать о себе и своих произведениях немного больше, создав Личную Страничку на сайте? Правила публикации читайте в специальной ТЕМЕ.

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Фанфики каких фандомов вас интересуют больше всего?
1. Сумеречная сага
2. Гарри поттер
3. Другие
4. Дневники вампира
5. Голодные игры
6. Сверхъестественное
7. Академия вампиров
8. Игра престолов
9. Гостья
Всего ответов: 483
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Фанфики по другим произведениям

Мой скучный муж. Глава 3

2016-12-9
47
0
Мы поженились в жарком августе фантастично далекого 2001 года. Свадьба оказалось на удивление пышной и богатой, и совсем не такой, как мне бы хотелось. Пообещав невесте море, пальмы и парочку близких друзей, Драко меня обманул. Наше бракосочетание стало заметным событием в жизни светской Англии, меня всласть обсудили побежденные и громко прокляли победители. Положа руку на сердце, я признаю, что понимала всю необдуманность своего поступка, но такой злобы со стороны светлых сил моя, еще юная душа, увидеть не ожидала. Меня причислили к лагерю Пожирателей и нарекли предательницей самого Альбуса Дамблдора, а имя подруги Героя вычеркнули из только-только напечатанных учебников по истории, еще пахнущих свежей типографской краской, и забыли.

Вальсируя с мужем в пышном белом платье под волшебные, протяжные звуки скрипки, я еще была Грейнджер, но прочитав наутро кипу свежих газет — сама решила ею больше не быть. Не знаю, что тогда думал о свадьбе сына Люциус, и мог ли он думать в Азкабане, но я стала Малфой не на бумагах — я приняла фамилию его предков всем сердцем и никогда больше не отозвалась на девичью. Не проклятия сыграли свою роль, а обычная любовь жены к мужу.

Помаявшись в квартирке на окраине Косого переулка еще около года, я сдалась на уговоры Драко и переехала в Малфой-мэнор, поближе к Нарциссе и её добрым рукам. Ожидая нашего первого ребенка, я нервничала так, как не нервничала даже перед своей первой поездкой в Хогвартс-экспрессе. Вспоминая заносчивого блондина со вздернутым носом, первым протянувшего руку Поттеру, тогда, в том вагоне, я хваталась за свой большой живот и вздрагивала, все еще не в силах поверить, что внутри меня — его сын. Вспоминая же Драко, ведущего за собой толпу Пожирателей по объятым огнем коридорам моей обожаемой школы, я и вовсе — начинала рыдать.

Нарцисса сидела со мной ночами, гладила меня по покрытому испариной лбу и тихо пела колыбельные еще нерожденному внуку, не обращая внимания на ироничное фырканье Драко из соседнего кресла. Она понимала — выйдя замуж за его сына — я от себя отказалась. За это она никогда не повысила на меня голос и не сказала грубого слова.

Родив мальчика, названного отцом Скорпиусом, я поняла, о чем меня хотел предупредить Блейз в тот памятный вечер. Драко оказался властным мужем, я просто боялась его ослушаться, но вместе с тем — скучным.

На людях от него веяло трагической тайной, взмах тонкой рукой заставлял трепетать сердца впечатлительных дам, и каждый старался незаметно остановить на нем взгляд — рассмотреть. Отец и просто мужчина, с этими ямочками на щеках и улыбкой превосходства на точеном лице, словно из воска отлитом, ему было столько же лет, сколько и мне. Но, если измерять возраст не цифрами, то муж был старше на целую жизнь.

Я шесть лет училась, радовалась жизни и боролась за неё с врагами, и рядом были друзья, да у меня все было — как у людей. Драко же с самого детства боролся против всех без разбору, и его главным противником был вовсе не Поттер — он сам. Кому-то что-то доказывал, не доверяя собственным словам, боялся разочаровывать отца, но тайком рыдал под лестницей, узнав о воскрешении Риддла, освобождении Беллы и приказе, выполнил который другой.

Нарцисса рассказала, что впервые после своего воскрешения Темный Лорд пришел в их дом июньской лунной ночью, и то была последняя ночь не только детства моего любимого мужа, но и его молодости.

Несколько месяцев я кричала на него за закрытые ставни и портьеры немыслимой толщины, — и это в разгар знойного лета! Ими он, казалось, хотел забаррикадироваться от света луны. Вскакивая с постели, взмокшая и злая, я кралась к окну, осторожно тянула за шнурки, открывала раму и вдыхала свежий воздух, мысленно желая Драко задохнуться ну вот прямо немедленно...

Признаюсь, я не сразу заметила — когда ночь уж слишком светла — он просто не спит. Слышит, как я спасаю себя от удушья, зажмуривается и вонзает пальцы в подушку. С годами, ненавязчиво и нежно, я избавила его от этого страха, но научить быть не скучным — не смогла.

Оправившись от тяжелых родов и прокормив сына своим молоком до семи месяцев, я принялась за семейный бизнес и подняла из небытия малфоевскую фабрику по производству волшебных палочек. Конечно, с палочками Олливандера ручной работы сравниться они не могли, но конкуренции не было и... в общем — у меня все получилось. Только работа спасала меня от тоски но, если честно, с годами я с ней просто сжилась.

Драко души не чаял в сыне, следил за тем, как часто ему меняют подгузники, насколько свеж воздух в его комнате и переживал, стоило малышу проспать на час дольше или меньше положенного. Мы жили его интересами, мы всегда были вместе, мы гуляли за ручку, и маги с завистью оглядывались нам в след, когда мы, молодые и красивые, проходили мимо, а Скорпиус — копия отца — весело угукал на его крепких руках. Никаких тайн и событий, ничего удивительного, сказочного и интересного. У нас, вновь богатых и влиятельных — врагов больше не было.

Со временем я обнаружила, что обросла подружками, как снежный ком. Оказалось, друзей можно найти не только в стенах школы и под шквалом смертельных заклятий. Ими могут стать и мамы знакомых малышей, зазывающие тебя в гости при каждом удобном случае, как Панси; и жены чиновников, у которых я часто подписывала контракты, как Дафна; или даже Флер, любительница изысканной красоты, сбегающая от мужа ко мне в замок потискать Скорпиуса и полюбоваться вычурной стариной.

Секретари и детские колдомедики, продавщицы мясных лавок и дочери аристократов — я всегда была рада видеть всех своих приятельниц, посплетничать с ними и обсудить тяжелую женскую долю. После очередного такого заседания в кафе Флориана, вновь открытом его внуком, я вышла на улицу пьяная от громких разговоров и вдруг поняла, что больше в моей жизни не произойдет ничего интересного.

Наши семейные будни оказались простыми до ужаса. Однако, именно в этой скуке и спорах о том, чем полезнее завтракать — круасаном или овсянкой; в совместном отдыхе у Красного моря, где Драко от переживаний чуть не поседел, бегая за Скорпиусом по магловскому пляжу с полотенцем наперевес и грозя мокрому малышу всеми простудными заболеваниями на свете, позабыв, что мы маги; в бокале вина, выпитого на веранде Малфой-мэнора вечером, под звездами и после того, как все колыбельные сыну были спеты и голоса наши охрипли — в этой скуке все же было счастье.

Письмо Рона, то, в котором он признался, что уговорил мать пойти на мировую, пришло еще в первый день рождения сына. В нем он сказал мне много хороших слов, таких, которых не произнесешь во время мимолетной встречи в Министерстве или салоне мадам Малкин, где дежурные улыбки убивали всякое желание говорить. Парень пожелал счастья не только мне и моему сыну, но и его отцу. Ребенок многодетной семьи — для него не было ничего ценнее в мире, чем дети, и именно Скорпиусу я обязана тем, что один мой друг перестал на меня дуться и вновь им стал.

Вскоре после письма он лично посетил Малфой-мэнор и надарил сыну груду тряпичных кукол, сшитых еще его бабушкой. Драко встретил его приветливо, и они даже выпили больше, чем позволяли приличия. Поддерживая друг друга, поздно ночью, они ввалились в Нору пред ясны очи Джинни, Молли и Поттера, так и не приобретшего собственный дом.

Путано объяснив, кто из них кого провожает, а Рон просто настаивал, что это он Драко домой притащил, ведь нельзя пьяного на дороге бросать, они распрощались. С тех пор наши с ним улыбки утратили сухость и стали по-настоящему честными.

Люциуса Малфоя отпустили во время моей второй беременности. Я пряталась от него в спальне целый день, рыдала, покрывалась пятнами и просто не представляла, как буду жить дальше. Стук в дверь раздался вечером. Драко стучал и раньше, орал на меня не своим голосом и умалял не портить его счастье, выйти и поздороваться, мол, с тех пор не просто вода утекла — океан.

Переваливаясь уточкой, злая и зареванная, я распахнула двери и приготовила в ответ горячую отповедь о памяти, которой не прикажешь. Ею, отповедью, мне пришлось подавиться. На пороге стоял старый, но, что удивительно, живой скелет. Только по вымытым и немного влажным волосам, еще более длинным, чем раньше, я и узнала в нем отца мужа, родного деда Скорпиуса и человека, зря растратившего свою жизнь.

— Не укушу... — прохрипел он и недобро осклабился, обнажив голые десна. — Выходи!

В этом жестком приказе, а вовсе не просьбе, я узнала и бывшего Пожирателя, и властный голос Драко, и даже нотки еще нежного голоса сына. Осознав, что передо мной тот, чьим прямым продолжением является Скорпиус, я содрогнулась. Увидев, что невестка передернула плечами, Люциус сделал шаг назад и посмотрел на меня внимательнее, остановив осмотр на животе.

— Такой уж я и мерзкий?

Слова застряли в горле — получилось только сглотнуть.

— Такой, значит... — он вновь посмотрел на живот. — Кто там?

— Девочка... — прошептала я, прежде откашлялась. — То есть нет, две... две девочки.

— Две? — переспросил он. — Две дочки?!

Я кивнула и положила ладонь на округлость под грудью.

— Драко хотел одну, а будет две... — лепетала я. — Ну, две ведь лучше, чем одна? — разум сковывал страх, и мудрые слова на ум не шли, освободив дорогу глупым.

Старик согнулся и зарыдал, крупные старческие слезы еще не старого мужчины катились по впавшим щекам, словно капли дождя, и с каждой такой слезой я понимала — он боится сильнее. Боится, что его выгонят из родного дома; боится, что внук его никогда не признает; боится гнева жены, не пожелавшей навестить мужа ни разу за шесть лет; и боится меня, ту, которая заняла слишком много места в сердцах его любимых людей.

С его приходом жизнь не изменилась, а стала еще более скучной. В доме появился второй чадолюбивый родственник и Скорпиус оказался зацелован и избалован не только отцом, но и дедом. Здоровье Люциуса подводило, он целыми днями сидел у окна столовой, выходящего в сад, а внук сидел у него на руках. Обычно непоседливый и капризный, с дедом ребенок мог молчать часами, казалось, они делили мысли на двоих и слов им просто не требовалось.

Впрочем, по прошествии недолгого времени, услышав, как Люциус интересуется у домовика, что именно его невестка пожелала видеть на столе за обедом. В озвученном перечне не находит лукового супа, но не заказывает его, а послушно кивает головой, я поняла — замок мой. Люциус совершил чересчур много ошибок и больше никогда не почувствовал себя в Малфой-мэноре, как дома.

Мрачное строение, со множеством лабиринтов в темных закоулков, остроконечными башенками, всем его золотом и шелком ковров, слезами и смехом, что впитали его каменные стены за многовековую историю рода. Все это он вольно или невольно, но еще при жизни передал в пользование своим наследникам — моим детям. Замок перестал слушаться лорда Малфоя, в нем жила уже другая, куда более дружная семья, царило другое время и даже другая хозяйка. Подозвав к себе домовика и шепотом попросив их включить в меню еще и тот противный суп, я все равно знала — старик меня слышит, и этими словами я его не унизила — я ему отомстила.

Однако мстила ему не одна только я. Однажды ночью, будучи уже на сносях и страдая бессонницей, я прокралась в библиотеку первого этажа, тихонько толкнула позолоченную лепнину на створке огромной двери, так же бесшумно вошла, обдумывая, какую именно книгу я буду левитировать с высоких стеллажей, и... чуть-чуть не родила досрочно, испугавшись. В помещении, на зеленом диванчике у камина сидела Нарцисса — по щекам у неё катились слезы, но спина была прямой, словно женщина жердь проглотила, а руки аккуратно сложены на коленях. Понимая, что мне никогда не быть такой аристократкой, не позволит ни кровь, ни моё воспитание, я залюбовалась выдержкой и красотой свекрови.

— Чего застыла, Гермиона? — спросила она, не повернув головы. — Там сквозняк, быстро садись рядом, продует ведь.

Проковыляв к дивану, я позволила Нарциссе мне помочь и повалилась на него.

— Слушайте, вы чего не спите? — я принялась отчитывать женщину. — Я — это понятно, мне в уборной разве что постелить, каждые пять минут встаю... А вы?! Драко мне рассказал, что вы ночами в кресле сидите, он его скрип слышал! — закончила я возмущенно, словно на чистую воду женщину вывела.

Она засмеялась чистым звонким смехом, словно бы и не бабушка вовсе, а так — еще ученица.

— Ты психуешь, девочка моя, если мой сын на работе на двадцать минут задерживается. Ходишь мимо буфетов с поджатыми от беспокойства губами — блеск бокалов проверяешь. Дуешься и бурчишь на него, но умудряешься во все окна выглянуть, во все камины заглянуть — время торопишь. И когда он опаздывает, а ты мне нужна, я уже шесть лет только у них тебя и нахожу. Замечала когда-нибудь за собой?

Нет, разумеется, ничего я за собой не замечала и смутилась.

— И я раньше не замечала, а сейчас ты — как я раньше... — она подошла к камину и невидящим взглядом уставилась на огонь. — Ты любишь Драко, вот так вот судьба над тобой подшутила, ты любишь моего сына... А там, — она указала на дверь, — ночами ходит мой муж, Герми. Копия нашего Драко. Такой же заносчивый педант и упрямый осел! — выкрикнула Нарцисса.

— Драко не... — любая жена должна защищать мужа и данное правило взыграло во мне безо всякого разрешения.

Договорить мне свекровь не дала — остановила улыбкой.

— Ну, порядок ему действительно нравится... — согласилась я. — И костюмы в шкафу только по цвету висят, и принадлежности для письма на кофейном столике три минуты постоять не могут, и спит он в носках даже летом, чтоб не простыть, и меня заставляет...

Улыбались мы уже обе.

— Вот, но ты редко замечаешь, ты любишь. А знаешь, как я не люблю сейчас Люциуса? Как ты сейчас любишь Драко!

В голове сила подобной нелюбви не укладывалась. Ведь сравнив ее со своей любовью к тому, кто приложил усилия не для её завоевания, а как раз наоборот, я от ужаса сначала застыла, а потом схватилась за живот.

Нарцисса присела и положила руку мне на колено, заглянув в глаза.

— Помоги мне, Гермиона.

— Как?!

— Полюби Люциуса.

Вначале мне показалось, что я не расслышала, а затем я крепко разозлилась на ту, которую считала второй матерью. Она не помнит битву в Отделе Тайн? Она не помнит Дамблдора? Она не помнит войну? А я помнила, я помнила высокого Пожирателя в маске и расшитом золотом плаще, просто кричащем о любви к богатству и власти. Седрик погиб на его глазах, на его глазах и с его молчаливого согласия гибли сотни, и среди них были дорогие мне люди!

— Простите — нет.

— Я больше никогда и ничего не сделаю для мужа, Герми... — прошептала она. — И у тебя просто не будет выбора — его любит Драко и будут любить твои дети. Ты не сможешь им запретить.

— Даже если я соглашусь — это же абсурд! Невозможный абсурд!

Чуть не расплакавшись, я поспешила библиотеку покинуть.

— Посмотри в его глаза, Гермиона! — крикнула она мне вслед. — Ты сможешь!

Нарцисса через час сама мне подсунула под дверь какой-то простенький французкий роман, ведь сложные вещи для меня во время беременности — форменное издевательство, и еле слышно поскреблась в дверь, давая понять, что чувствует себя виноватой. Впрочем, за тот разговор я обижалась на неё всего парочку дней, а после — простила.

Она не солгала мне, она вообще не лгала, и я не знаю, могла ли она лгать до той битвы в Хогвартсе, но точно знаю — тогда она любила. Вернувшийся же из Азкабана муж оказался чужим. Злость на него выжгла любовь и, беря с подноса две чашки с чаем, одну она протягивала мне, а вторую оставляла себе, хотя обычно вечерами у камина мы сидели втроем — я, она, и Люциус Малфой. Нарцисса не притворялась ни грамму, устала за все годы служения Темному Лорду, и то была не показная женская обида, скорее, она просто стала свободной.

О разговоре я вскоре забыла, и вспомнила о нем лишь через месяц.

— Гермиона, дорогая, ты не могла бы передать моему мужу, что скрип раскачиваемого им стула расшатывает и мои нервы?

Люциус сидел через один стул от меня, по левую руку, и лениво ковырялся вилкой в тарелке. Закатив глаза от опостылевшей мне роли некоего передаточного звена и уж слишком частого упоминания моего имени за этим столом, я медленно повернула голову к свекру. Это был сигнал, я словно бы показывала: вот, я смотрю на вас, значит, если вы сейчас что-либо произнесете — разговаривать будете не с супругой, а как бы со мной.

— Дорогая невестка, — проскрипел Люциус тоном, опровергающим мою для него ценность, — не могла бы ты передать моей супруге, что всё в этом доме, включая эти стулья и её нервы — моя собственность?

Повернув голову к свекрови, я увидела, что та уже окончила трапезу, успела выпить вина, и не спеша выходит из-за стола. Шурша подолом парчового синего платья, она подошла к мужу и наклонилась над ним.

— Ты ошибаешься, милый, и хорошо это знаешь.

Драко сидел, словно прибитый, так сложно было ему принять — этой семьи больше нет. Я положила свою руку на его и легонько так сжала, успокаивая. Люциус фыркнул и отвернулся, а Драко поднес мою открытую ладонь к губам и поцеловал. Да, той, старой семьи больше не было — зато наша была, есть, и обязательно будет...

— Раньше ты на неё не так смотрел! — свекр сам подливал себе вина и философствовал. — Подружка Поттера, зануда, грязнокровка...

— Отец?

Люциус, казалось, испугался металла в голосе сына.

— Сын? — он попытался добавить в свой сарказма, но не вышло, он все равно боялся.

— Гермиона всегда была... симпатичной. — Муж поставил локти на стол и выглядел довольно грозно. — Это во-первых. Во-вторых — ты хотел верить в чистокровность сильнее, чем она того стоила, и меня научил. В третьих — еще одно плохое слово в адрес моей жены и ты вылетишь из этого дома, он ведь и мой тоже, а Скорпиус услышит весьма занимательную историю о том, как его дед хотел убить его мать раньше и как относится к ней теперь...

— Я не хотел... убивать, — прошептал Люциус, отвернувшись от нас. — Не городи чушь!

— Да? — муж усмехнулся и откинулся на спинку стула. — А как думаешь, кому поверит мой сын — любимому отцу или странному деду?

Откинув от себя вилку, Люциус в первый раз за несколько месяцев в Малфой-мэноре захохотал и обратился ко мне.

— Дражайшая и обожаемая мною невестка... Так хорошо?

— Нормально, отец.

— Так вот, — он продолжил, — давеча ты мне доказывала, что я плохой, а муж хороший. Мне просто любопытно — ты готова повторить ту речь на бис?! Я буду благодарным слушателем!

Сложив руки на груди, а точнее — на громадном животе, я исподлобья смотрела на Драко, признавая правоту свекра — та речь и впрямь была уж слишком жизнерадостной. Конечно, мой муж не был хорошим, и не только потому, что шантажировал родного отца родным сыном, но и по ряду других причин. Он плел интриги в министерстве, всеми силами пытаясь помочь занять важные посты лишь только выгодным друзьям; говорил за спинами магов то, что никогда бы не решился сказать в лицо; не жалел больных котов, за исключением нашего собственного, приобретенного еще в пору юности и разжиревшего благодаря хозяйской кормежке до размеров собаки; лгал аврорам, выгораживая тех, кого не должен был выгораживать — в расчете на благодарность.

Разумеется — он не хороший, и метка на его руке мне говорит об этом каждый день. Кингсли говорил мудрые вещи, интересуясь у Гарри, знает ли он что-то о деяниях Драко в то время, когда тот и знать не знал, где Малфой находится? Однако пусть эта занудная сволочь и не добрая, зато любимая и родная, а Люциус?!

От сложных дум меня отвлек громкий голос мужа.

— Это для белого.

— Кто? — я словно ото сна очнулась и принялась озираться по сторонам. — Где?

— Бокал, — терпеливо объяснял действительно педантичный осел. — Ты пьешь красное вино из бокала для белого. И вообще — ты уже выпила больше трех глотков — это вредно!

— Драко, ты скучный!

— Я? — он ткнул себя в грудь. — Отец, ты слышал?!

— Это абсолютно верное замечание? — он зашуршал газетой. — Разумеется, слышал.

— Ты на её стороне?! — по-детски обиделся муж.

— Ты же сам только что красочно описал, что со мной будет, если я не буду на её стороне! — огрызнулся свекр. — Забыл уже?!

Драко смутился.

— Ну, не всегда же...

— А что, есть какое-то расписание?!

Я улыбнулась, уголки губ Люциуса поползли вверх, он даже кинул на меня понимающий взгляд, и Драко предпочел не нарушать хрупкое перемирие — остался пыхтеть, словно чайник, но больше не возмущался.

— Скучный я... надо же...

Я вновь улыбнулась.

— Родители тоже по миру не шлялись, когда я появился, а сидели дома и воспитывали меня! Правда, отец?!

Люциус только перевернул страницу и сделал вид, что увлечен событиями.

Драко махнул на него рукой и разобиделся на весь белый свет. Мне хотелось погладить его по мягким волосам и прижаться к его широкой груди, чтобы услышать биение дорогого мне сердца. Но логично рассудив, что это сделать я успею в любой момент, внезапно планы поменяла.

— Пошли к Панси, а? — попросила я жалобно. — Альберт прием устраивает, в честь дня рождения предка...

— ... скончавшегося в шестнадцатом веке?! Гермиона, у Ноттов сначала праздник, а потом уже в чью-то честь!

Но я продолжала канючить:

— Но мы давно не виделись...

— Утром что, уже не сегодня?!

— Панси только на минутку забежала, новые фотографии принесла!

— Ты никуда не пойдешь, Герми. Сегодня утром мы ждали схваток, и не дождались, потому что тебе не хочется рожать, тебе хочется к Панси!

Пробурчав что-то нелицеприятное, я надулась.

Драко возвел руки к небу, призывая в свидетели высшие силы.

— Мерлин, верни те времена, когда эти женщины готовы были друг друга убить... Я заплачу!

— Хочу к Панси!

— Хочу пазл!

На минуту Люциус оторвался от чтения и с отеческим беспокойством посмотрел на сына.

— Мне страшно такое произносить, Драко, но, по-моему, в словах твоей супруги есть зерно здравого смысла, а вот в твоих...

— Папа!

И свекр вновь укрылся от проблем под выпуском «Пророка».

Повздыхав, муж на удивление спокойно объяснил:

— Вчера я купил Скорпиусу пазл, он сам попросил. Не магловский, как понимаешь. Он подвижный, нужно успеть положить фрагмент, запечатлеть его, пока собака не скрылась за хозяйкой, солнце не зашло за тучу и всякое такое... — он вздохнул. — Хочу собрать его с тобой и сыном. Что скучного в моем желании?!

— У-у-у... — донеслось из-за газеты.

Разозлившись на свекра за неуважение к сыну, не постеснявшемуся признаться в любви к собственной семье, и завидев Скорпиуса в дверях, я заорала:

— Сынок, мы с папой идем собирать пазл, ты с нами?!

Непонимание в серых глазах малыша заставило меня насторожиться.

— Кого-кого собирать?

Но Драко уже подхватил ребенка на руки, что-то заговорщицки шептал ему на ухо, и направлялся к лестнице.

В детской мы все уселись на пол, я прилегла бочком, чтоб пазл животом не укрыть, и мы остервенело принялись тыкать картонками в подвижные картинки, ругать друг друга за нерасторопность, а пса — за чересчур короткий хвост, запечатлеть который все никак не удавалось. Я догадывалась, что среди нас троих ребенок тот, кто зовется моим мужем, а Скорпиус отцу лишь подыгрывает — ему милей серьезность и шахматные битвы с дедом. С дочками Драко еще наиграется, и в пазл, и в лошадок, и в прятки. Но в тот момент я заглядывала ему в глаза с нежностью и хотела обнять так крепко, чтоб ребра затрещали. Однако чем дольше я смотрела в глаза мужа, тем сильнее мне хотелось заглянуть в глаза сына, я даже его красивое личико к себе указательным пальцем повернула, и тем яснее в моей памяти всплывал ночной разговор со свекровью.

На выходе из столовой, Люциус нас окликнул:

— Эй, голубки, знаете, что я вам скажу?

— Ну? — буркнул муж.

— Вы оба — скучные!

Смех свекра эхом гулял по просторному помещению зала и преследовал нас до комнаты сына.

Насмешливые и пустые от усталости глаза Люциуса, немного отстраненные, бархатные и любимые глаза Драко, светло-серые, хитрые глазки Скорпиуса — это одни и те же глаза одной крови и одного рода. Сердце сжалось, ведь я, наконец, поняла — невозможно любить Драко и Скорпиуса, а глядя на Люциуса — видеть чужого и ненавидеть. Он ведь не чужой, и выйдя замуж, я даже не представляла, что обрекаю себя на подобные муки...

Те ощущения, в тот день, возле того пазла, они меня не обманули — оказались пророческими.

Хотя, магловская наука генетика — и есть одно большое пророчество. Через три дня я родила двух прелестных девочек — Алессию и Сабрин — их появление на свет было таким легким, что мой страх перед родами исчез навсегда. Алессия — копия всех Малфоев, ведь моя кровь пасовала перед генами мужа, но вот Сабрин...

Сердце сжалось, когда я увидела младенца, и оно же мне подсказало — именно я дала продолжение Беллатрикс, именно я позволила ей жить и смело идти по жизни сквозь все грядущие века. Родная тетка мужа оказалась слишком близкой родственницей, а расстояние между ней и дочкой — ничтожным.

Те же большие черные, а вовсе не карие глаза, та же копна иссиня черных волос, острый подбородок с ямочкой, лицо сердечком, упрямый, взрывоопасный характер и любовь к власти во всех её проявлениях. В детстве мы умилялись бойкости дочери, её умению постоять за себя и отнять конфету, которой Алессия не желала с ней делиться, но стоило дочери вырасти, умиление сменилось настоящим ужасом.

Я могла часами рассматривать семейный альбом Нарциссы, и выискивать в нем фотографии её старшей сестры. Мне нужно было найти во внешности Беллы хоть какие-то черты, отличные от черт моей дочери но, увы, я не нашла ни одной. Тот же силуэт, те же тонкие руки, то же лицо и тот же бешеный взгляд человека, уверенного в своей правоте.

Моя любимая дочь распределилась на Слизерин, все годы обучения творила, что хотела, злоупотребляла спиртными напитками, слыла первой красавицей, а на шестом году обучения её имя попало в списки авроров. Уж не знаю откуда, но она узнала всю подноготную движения Пожирателей и восхищалась ролью деда в нем. Казалось, душа Беллатрикс достала меня из могилы и выместила на мне всю свою ненависть, воплотившись в крошке Сабрин. Девочка окончила Хогвартс с трудом, пропустила экзамены и пересдавала их в отделе образования министерства. Причина оказалось простой — учиться мешала беременность. Вскоре после выпуска мы приняли в дом внучку, имени отца которого не знаем до сих пор, хотя, я была уверена, что его имя неинтересно даже Сабрин. Обожая всех своих детей и переживая с ними и горе, и радость, Марту я на дух не переносила. Копия матери, Беллы, всех Блэков — на неё моей любви не хватило.

Сабрин погибла в подворотне Дырявого Котла в возрасте тридцати семи лет, как раз там, где решилась моя судьба. Дочь из любви к опасности зарабатывала нелегальной торговлей темными магическими атрибутами и поплатилась за беспечность. Той ночью в неё пальнули Авадой, стоило ей достать мешок с галеонами. Марте на тот момент исполнилось двадцать, но внучка пережила её не намного и так же, как и мать — оставила после себя дочь. Правда, в подробностях её приключений мне разбираться уже не хотелось.

Однако благодаря именно этим наследницам Блэков я поняла, что меня еще помнят. Поттер — несменный глава аврората — вытаскивал мою дочь и внучку из неприятностей наравне с их отцом и дедом. Пока те были живы, Гарри охранял паршивок, как мог. Старательно вычеркивал знакомые до боли имена из донесений и скрупулезно описывал произошедшее лишь на одной бумаге — в письме к Драко.

На похоронах дочери я не рыдала, слезы закончились уже давно, лишь только переглядывалась с мужем, и вздыхала. Убитый горем Драко говорил, что нельзя не платить за грехи, и Сабрин — его камень. Успокаивая его, я говорила, что мои грехи тоже — вещь не бесплатная, но не говорила, что грех у меня только один — стоит рядом и крепко держит мою руку.

Остальные наши дети выросли в степенных аристократов, красивых, веселых и, по большому счету, добрых людей. После девочек я родила еще одного мальчика — Люциуса — имя ему выбрал отец, и скандалы просто не помогли. Он стал знаменитым художником-портретистом, и пусть никто из семьи не нуждался в деньгах, но фамилия «Малфой», украшающая собой все великие музеи маглов и портреты самых известных магов Британии — это приятно. Скорпиус стал главным Колдомедиком больницы Святого Мунго, автором научных трудов, отцом троих детей и, пусть немного безалаберным, сказалось потакание капризам все его детство, но счастливым человеком. Алессия превратилась в красавицу с тонким станом и широкой душой. Однажды её назначат заместителем директора Хогвартса, а не просто преподавателем Зельеварения, и по моим морщинистым щекам потекут слезы радости. Она выйдет замуж за сына Панси и Тео Нотта, и генеалогическое древо Малфоев расцветет от силы чистоты крови, ценность которой, я хоть и спустя полвека, но все же признала.

Люциус умер вскоре после шестнадцатого дня рождения Скорпи. Я хорошо помню ту ночь — меня разбудил Блейз и слезно попросил помочь. Его маленький сын шести месяцев от роду испугал папашу яркой сыпью и хриплым дыханием. Они гостили в нашем доме часто, гуляка поплатился за свою неразборчивость, и стал отцом-одиночкой. Ребенка ему подарила магла легкого поведения, покинув ребенка под дверью номера в гостинице «Мариот» и скрылась, на прощание оставив сыну лишь букет труднопроизносимых заболеваний.

Баюкая малыша и отпаивая его всяческими настойками, я радовалась своей скучной и благополучной жизни, как школьница. Забини спал, сидя на краю кровати, весь измотанный, несчастный и одинокий. Мне просто не хотелось оставлять его одного. Я не ушла, даже когда нос в спальню друга просунул Драко, беспокоящийся и о нем, и о его отпрыске.

— Как он там? — прогундосил он сонным голосом. — Жар есть?

— Уже нет, а сыпь от него была... спите уже оба!

Драко ушел досыпать, Блейз просто упал и захрапел, а я еще два часа ходила по его комнате и пела колыбельную песню не только младенцу, но и его горемычному папе.

Возвращаясь в свою спальню, я заметила в полуоткрытую дверь спальни свекра, что кровать его пуста, и быстро спустилась в столовую, была уверена — он там сидит, любуется рассветом. Сонная и окоченевшая от сырости, за окном зимний дождь лил уже больше недели, я хотела накричать на Люциуса, становившегося похожим на ребенка: не одевающего тапочки в холод и отказывающегося принимать лекарства, потому что они горькие.

Старик сидел в кресле у окна, немного сгорбившись, и подойдя поближе — я рассвирепела в конец. Люциус натянул на себя не слишком тонкую пижаму, как бывало обычно, а выходной костюм, тот, что носил в бытность моей юности — с высоким воротом, разлетающимися полами, запонками из драгоценных камней и вышивкой золотом по черной плотной ткани. Даже седые жидкие волосы, освещаемые серостью рассвета, казались все такими же белыми и красивыми, как и много лет назад.

Он гулять в такую погоду собрался, визит вежливости нанести хочет, так что ли? А мне потом лечи его дни напролет?! Эгоист!

Я стремительным шагом пересекла помещение, остановилась возле Люциуса и толкнула его в спину, привлекая к себе внимание.

— Люциус, немедленно возвращайтесь в спальню! — грозно произнесла я. — Я туда сейчас прикажу чая ромашкового принести — выпейте весь!

Обычно Люциус хрипло возражал, говорил, что не лей я в чай пару другую горьких зелий покрепче, призванных обеспечить ему здоровье, но способных вызвать только расстройство желудка, он бы пил ромашковый чай пинтами.

В этот раз ответом мне послужила благословенная тишина, о которой я так мечтала, ведь голос свекра казался громким колоколом прошлого, услышав его, я словно падала в воронку воспоминаний о Гарри, Дамблдоре, Сириусе и всех, кого раньше любила.

— Люциус? — я обошла стул, охнула и прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. — Люциус?!!

На стуле сидел мертвый Пожиратель, член попечительского совета и заносчивый отец противного хорька. Черты лица мужчины, заостренные болезнью, смягчились, морщины разгладились, проступила давнишняя красота, уголки рта, казалось, насмехались надо мной, такой суетливой и скучной, а открытые глаза смотрели так спокойно, как при жизни просто не могли.

Осознав разумом, но не сердцем, я вновь толкнула его в окаменевшее плечо — одним пальцем.

— Проснитесь, Люциус... — просила я. — Что я детям скажу?

— Он уже не проснется, мама, он давно умер, в полночь.

Я медленно обернулась к столу и на одном из его стульев с высокой спинкой, заметила сгорбленную фигурку Скорпиуса. Сын подобрал ноги, обнял колени и уткнулся в них лицом.

— А ты здесь... давно?

— Он попросил меня с ним посидеть, пока не умрет.

Сердце ухнуло, замерло и вновь начало биться, только с удвоенной силой.

— Почему ты?!

— А кто еще? — резонно поинтересовался подросток и пожал плечами. — Ты всегда мне о нем только хорошее рассказывала, мама. Не хотела, чтобы я на тебя злился на нелюбовь к любимому деду. Ты же у нас хитрая! — он ласково улыбнулся мне в темноту. — Но дедушка мне о себе все рассказал, и даже об отце... ну, в тот год, пока тут этот жил... как его... Темный Лорд.

— Волдеморт, — поправила я. — Не лорд.

Сын послушно кивнул.

— Дед не раскаялся, кстати... — продолжал он раскрывать секреты мертвеца. — Просто жалел, что Риддл вернулся в этот мир психом. Не заладилось там что-то, с воскрешением этим... Говорил, раньше тот просто был очень умным магом, и верили ему почти все чистокровные семьи. Знать его в лицо, и пожать ему руку было честью для половины страны, мама. Мы, Малфои, просто не устояли...

— Риддл был убийцей всю свою жизнь, Скорпи.

— Ну да, был... — опять согласился ребенок. — Кто ж спорит? Я просто хотел сказать, что все равно люблю деда... Ты не сердишься на меня?

Слезы потекли по моему лицу градом, я просто побежала к сыну и обняла его за шею с такой силой, что тот даже запротестовал, испугавшись.

— Ну мам, ну чего ты, в самом деле...

— Глупый, какой же ты глупый... — я отпустила его и села на соседний стул. — Сердиться за любовь? Ты что обо мне думаешь, Скорпи?!

— Маленьким я был похож на отца, сейчас колдографии деда... ну, молодого, их с моими путают.

— Милый, вы все на меня не похожи, но это вовсе не значит, что я должна на вас сердиться. Понимаешь?

— Он тебя любил.

— А? — я на стуле покачнулась. — Кто?!

— Кто-кто... — пробормотал Скорпи. — Он! — и кивнул в сторону трупа. — Просто ему нравилось, когда ты злилась. Когда он чай в цветы выливал, или делал вид, что гулять под дождем собрался, или старые сводки газет при тебе просматривал... те, что про суды над Пожирателями, помнишь? Ты же чуть ногами не топала! И нос у тебя так смешно морщился... Папа становился на твою защиту, прибегала бабушка, все начинали на него кричать, такой бедлам вокруг творился. А ему нравилось! Дед себя тогда живым чувствовал...

Помолчав, я все же уточнила:

— Он что-то сказал перед смертью, да?

— Конечно, сказал, мама. Просил передать папе, что просит прощения у самого дорогого человека на свете. Его жене, что любит её за твердый характер и жизнь, что ты вдохнула в этот дом. Передал еще, чтоб ты не мучила Сабрин, она другой не станет, он знает точно. Алессии — что целовала деда крепче всех. Он не сказал ничего необычного, мам, он сам — обычный.

Когда саркофаг с телом Люциуса накрыли крышкой, и скорбная процессия потянулась в замок, словно вереница черных муравьев — я шла последней. Постоянно оглядывалась на величественный склеп и пугалась собственных мыслей. Мне казалось, лорду Малфою в нем холодно, и жутко нервничала оттого, что больше не могу ему помочь. Я похоронила родного человека, родного не только для моей семьи, но и для меня лично, для моего сердца, и от осознания такой нелепости рыдала в голос..


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/200-16555-1
Категория: Фанфики по другим произведениям | Добавил: Eliris (27.10.2015) | Автор: Rishana
Просмотров: 671 | Комментарии: 4


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 4
+1
4 ღSensibleღ   (20.11.2015 20:05)
М-да.. история жизни Гермионы и ее семьи не очень хорошая, к сожалению... не ожидала, что Белла вернется, в ее жизнь в виде Сабрин... семья Малфоев и так страдала столько лет cry куда ж еще больше то?... ээээх... много печального тут, к сожалению... а то, что Люциус передел через Скорпиуса... это будто покаяние за грехи прошлого... надеюсь, что после смерти он получил покой и будет жить счастливо... но уже на том свете.

+1
2 LoveVolturi   (05.11.2015 11:52)
Очень интересно и немного грустно cry
Спасибо! Драко и Гермиона супер!
Люциуса жаль sad
Сабрин совсем не жалко, а вот Гермину жаль, что у неё такая дочь.

0
3 Eliris   (05.11.2015 12:32)
В семье не без... sad

+1
1 Lepis   (27.10.2015 23:20)
Спасибо

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]