- Люциус Абраксас Малфой, вы признаны виновным в пособничестве Тому Реддлу, называвшим себя Темным Лордом, и приговариваетесь к пожизненному заключению в тюрьме Азкабан.

Нарцисса Малфой, вы признаны виновной в пособничестве Тому Реддлу, называвшим себя Темным Лордом, и, с учетом смягчающих обстоятельств, приговариваетесь к высылке из страны без права возвращения.

Драко Люциус Малфой, вы признаны виновным в пособничестве Тому Реддлу, называвшим себя Темным Лордом, и, с учетом смягчающих обстоятельств, приговариваетесь к одному году заключения в тюрьме Азкабан.

Все имущество рода Малфой конфискуется в пользу пострадавших от действий Упивающихся Смертью. Имущество рода Блэк, находящееся в данный момент во владении рода Малфой, остается Нарциссе Малфой, урожденной Блэк.

Суд окончен.

***

Это был последний суд. Гарри, Гермиона и Рон присутствовали на всех. Гарри хотел проследить, чтобы каждому досталось ровно столько, сколько следовало. Гермионе было важно, чтобы никому не дали несоизмеримо больше. А Рон… Сначала ему было важно видеть, что этих людей, причинивших столько горя магглам и волшебникам, его семье и ему самому, упекут надежно и, желательно, навсегда. А потом… Потом он устал. Они все устали. Суды казались бесконечными. И вот сегодня… сегодня все кончилось.

***

Следующим утром за завтраком министерская сова принесла письмо. Кингсли вызывал всех Уизли к часу дня. Никаких пояснений.

- Что им от нас нужно? Все кончилось вчера! Они и так затаскали Рона по судам! Да вы стали прозрачными от недоедания! А теперь еще и мы понадобились? Всей семьей? – разорялась миссис Уизли.

- Это, наверное, из-за Малфоев, мама.

- Малфоев?!

- Их имущество раздают пострадавшим от действий Упивающихся. Наверное, что-то передадут вам, - голос Гермионы становился все тише, она смотрела на побледневшее лицо миссис Уизли. Фред.

- Нам ничего не нужно от них!

- Успокойся, милая, мы еще даже не знаем, по этой ли причине вас вызывают.

- Прости, Гарри.

Он только улыбнулся. Он чертовски устал. Он не знал, что ему делать дальше – в глобальном смысле. У него, конечно, была Джинни, ему нужно было найти работу, но он чувствовал себя в подвешенном состоянии. Раньше никто не давал ему выбора – как быть дальше – учеба, война, суды. За него всегда решали, что ему делать – день ото дня. И это было так… правильно. Оглядываясь назад, он понимал, что никогда не думал о том, чего он сам для себя хочет.

***

Уизли получили Малфой-мэнор со всем имуществом.

- На кой черт он нам?! - Миссис Уизли пихнула Рона локтем. Он закусил губу и опустил голову.

- Спасибо, министр.

***

- О, Мерлин, Рон, Малфой-мэнор?! Что же нам с ним делать?

- Не знаю, мам, я даже думать об этом не хочу…

- А ты, Гермиона? Ты всегда можешь что-нибудь придумать.

- Я не знаю, миссис Уизли, я ничего не знаю…

… Малфой не упустил бы случая съехидничать…

Гермиона вздрогнула от этой мысли. Может так статься, что после Азкабана, ехидство и ядовитый сарказм – это все, что ему останется.
Она больше не ненавидела его. И она, и Гарри. Может быть, даже Рон.
Драко Малфой был Упивающимся, но никогда – по-настоящему. Рон считал, что это от трусости и, не будь он трусом, был бы точно таким же чудовищем, как его папаша. Гарри его не поддерживал. Он понимал, что ради семьи можно притвориться кем угодно, но Драко сильно не повезло – его роль требовала слишком многого. Страх перед убийством – трусость не того рода, что видит Рон.

- Мы могли бы продать его, мам. И купить нам с Гермионой свой дом где-нибудь неподалеку от Норы.

- Чудесно, Рон!

Уизли улыбались так радостно, будто все решено. Гарри внимательно смотрел на Гермиону - он знал, как она ненавидит, когда решают за неё.

- Не знаю, Рон, кому нужен этот дом?.. Найдется ли человек, который захочет купить его?

- Конечно! Какая-нибудь хорьковая подстилка, - он засмеялся.

- Возможно, - бросила Гермиона.

***

Ночью Гермиона не могла уснуть. В окно светила луна, поделив все на серебряное и черное. Теплые цвета Норы – рыжий, коричневый и бежевый – перестали существовать. Она не могла не подумать о Малфоях, глядя на серебристую лунную дорожку на полу. Каково это – знать, что твой дом, принадлежащий твоей семье на протяжении всего существования рода, отдали. Да еще и семье, которую ненавидишь, презираешь, уважаешь. Она подумала, что на месте Малфоев страстно бы желала, чтобы Поместье было уничтожено. Она подумала об этом, потому что была уверена, что Малфои в курсе относительно решения суда. Теперь чуть ли не каждый был бы рад поиздеваться над ними.

Гермиона уже знала, что Нарцисса была в Поместье сегодня, забрала фамильные драгоценности Блэков и уехала куда-то во Францию. И все это под конвоем авроров. Как будто бы она осмелилась ослушаться.

Гермиона представила себе Малфой-мэнор. Такой, каким его помнила. Огромный мрачный особняк и голое пространство перед ним. Она представила, как Поместье заливает лунный свет – стелется по земле перед домом, прерываясь в тех местах, где земля изрыта и исковеркана, поднимается по стенам, резко очерчивая тени под барельефами и поясами, превращаясь в черный провал под портиком входа. Ей стало интересно – а окна закрыты? Или пустые, осиротевшие и, скорее всего, разграбленные, комнаты и залы сейчас тоже изрезаны серебряными и черными мазками, как и её комната? И тот зал, где её пытала Беллатрикс? На что похож сейчас он? Гермиона постаралась вспомнить его в мельчайших деталях, с каким-то мазохистским удовольствием рисуя его в своем воображении. И вот он перед ней. Мгновение – и все рушится в серебряно-черном вихре, и Гермиона теперь точно хочет знать – а верно ли она представила?