Эдвард

Перед нами стояла Белла…

Семь вампиров превратились в каменные статуи, лишь Элла не могла понять, в чем дело…
Белла была одета в вызывающе ярко-красный и откровенный брючный костюм. Туфли на высоченной шпильке. Раньше она так никогда не оделась. Но все это было просто умопомрачительно. Длинные коричневые локоны струились по плечам и что само удивительное, как и прежде, отливали красным. Но раньше она постоянно пыталась «усмирить» и выпрямить не послушные локоны. Теперь они струились мягкими волнами. Ее глаза, как и прежде, остались карими, но в них появился зловещий … огонь.
Это была моя Белла, но одновременно и совершенно чужая и пугающая.
Она вроде бы осталась прежней, но лишь добавился запах вампира. Но все же в ней что-то изменилось. Она всегда была красива и горда, а сейчас она стала не только божественно красива, но и очень опасна. От нее буквально волнами исходила явная угроза и смертельная опасность. Это чувствовалось даже по меркам вампира.
У меня было ощущение, что мы мелкие и никчемные людишки, склоняющиеся перед мощью богини. И это было не только мое ощущение, но и всех моих родственников. Даже испытавший и повидавший многое Джаспер, вечно храбрившийся Эммет, чувствовали опасность, исходящую от нее. Они испытывали животный страх. Эти двое буквально загородили собой Эллис и Роуз. Такого смятения чувств никогда никто не испытывал в нашей семье. Это был шок, радость, и даже страх.
Пока мы все находились в оцепенении, Эллис подбежала к Белле и стала ее обнимать.
- Ты жива! Как я соскучилась. Как я рада, - щебетала моя сестричка.
- Я вижу, - холодно и надменно перебила ее Белла
- Я всегда знала, что ты жива, - не замечая ее холодности, болтала Элис.
- Я тоже рада, Эллис. Но я уже не жива, – сказала Белла абсолютно отстраненным и ледяным тоном, при этом даже рук не подняла, чтобы обнять ее. Эллис вопросительно на нее посмотрела.
– Не считаю нужным показывать свои эмоции. Научили. Учителя были хорошие, - продолжила Белла.
- Я смотрю, что эти годы не прошли для вас даром. Изменились, хотя вампиры и не меняются, - безразличным тоном продолжала Белла. – Что? Защищаете свои половинки? Похвально, но не поможет…
Моя Белла никогда так раньше не сказала и не сделала. Это не моя Белла, или моя.
- Как мне когда-то говорили, что от вампира не убежать и не спрятаться. А вы для меня приблизительно как человек для вампира. То есть никак. Ну да ладно. Вы здесь не за этим. Присаживайтесь, поговорим, - сказала она скучающим тоном.
Она абсолютно легко и без эмоций подошла и села в кресло, показав на места напротив.
С каждым, словом ее интонация становилась все жестче и агрессивнее. Под конец один ее взгляд способен был убить. Я, как загнанный дикий зверь, смотрел на нее, чувствуя почти животный страх. Это было для вампиров не свойственно. И мысли моей семьи это подтверждали.
Несмотря на опасность, исходившую от нее, я не мог отвести свой взгляд. Во мне был ураган из эмоций. Это было обожание, восхищение, страх и… самодовольство. Какая же моя девочка стала сильная, что одним лишь взглядом может вызвать страх и трепет у таких сильных существ, как вампиры.
Это МОЯ девочка. Она, не смотря ни на что, будет МОЕЙ.

Для меня не было новостью, что я не смог прочитать ее мысли, но вот отсутствие видений у Эллис и ощущений у Джаспера меня очень напрягало.
- Ну, я думаю, вас представлять не нужно, – прервал мои мысли голос Джула. - Тогда мы покатаемся на лошадях. Будем вечером.
- Конечно, мои дорогие. Люблю вас. Хорошо вам отдохнуть, - ее голос резко потеплел. А в глазах горела любовь.
Хелен и Джул по очереди ее обняли и поцеловали. На одно мгновение, я увидел не только мою прежнюю Беллу, но и любящую и любимую мать семейства. Она мне чем-то напомнила Эсми. Но в следующий миг вернулась Кира.
В умах моей семьи так и звучали слова Карлайла: «сильная, жестокая…». Никто не мог эти слова сказать применительно к нашей Белле. Но Кире, они очень подходили.
Только мысли Карлайла и Эсми отличались от остальных и были похожи на мои. «Как же ей удалось выжить? Бедная моя девочка…» мысли Эсми были полны сочувствия.
А Карлайл думал о другом: «Сколько же ей пришлось пережить, чтобы из милой, доброй и ранимой Беллы превратиться в то чудовище по имени Кира Грин, о которой я слышал? Если бы мы ее не бросили без объяснений, то, возможно, она была бы другой. Мы должны попробовать исправить свои ошибки. Я же вижу, что Белла прежняя еще не совсем умерла…»

И я был полностью согласен с отцом. Только теперь мне не давала другая мысль: «Элла».