В таверне было очень темно, но Тизо все же смог разглядеть нового посетителя: не беден и не богат, типичный его клиент. Лишнего не потратит, но на пару медяшек можно спокойно рассчитывать. Однако в следующий миг посетитель удивил трактирщика, кинув на стойку две золотых монеты. Кругляшки тут же исчезли под грязным полотенцем, которым Тизо вытирал такие же грязные кружки.

- Умоляю вас, разве так можно, - притворно взмолился трактирщик, оглядываясь по сторонам – не видел ли кто денег. Кажется, все уже слишком упились, чтобы различать что-то кроме дна собственной кружки. Тут же из зала раздался пьяный вопль.

- Еще рома, хозяин.

- Минуту, сэр, – трактирщик попытался выйти из-за стойки и отнести кружу дешевого пойла посетителю, но незнакомец с силой схватил его за рукав.

- Это не займет много времени. Я хочу узнать, где сейчас находится капитан Свон.

- Свон? – удивился трактирщик.

- Она же продает вам украденные драгоценности, скажем, браслеты...

- Я вас понял, – замахал руками Тизо. Разумеется, все посетители выглядели мертвецки пьяными, но трактирщик предпочитал соблюдать осторожность, он не хотел, чтобы про их маленький бизнес с капитаном Своном кто-нибудь узнал. Однако ж этот вон узнал.

- Как вас зовут, сэр?

- Эдвард, сэр, – усмехнулся незнакомец, и у Тизо похолодело сердце. – И еще я хотел спросить, кто отдаст мне пять тысяч, положенные за голову Блэка?

- Обратитесь к губернатору. А вы что же, собрались охотиться на Джейка, посте… - слова застряли в горле у трактирщика, когда на столешницу упала голова того самого Джейка.



Ну и дела. Элис попала, как это называется, в историю. Никогда не соглашайся на предложения малоизвестных тебе людей, говаривала Анжела, знаменитая аферистка и наставница Элис. Да какие люди? Эти и на людей-то похожи были только с огромного расстояния и в темноте. Тем более не стоило связываться со столь подозрительными личностями. Хотя не очень-то они ее и спрашивали. Нет, разумеется, спросили, при чем весьма помпезно со всякими шаманскими штучками - пусканием дыма в глаза и обращением к стихии воды. Но в итоге всего этого спектакля выбирать Элис могла только один паршивый вариант из двух совершенно паршивых – или умереть, или стать местной жрицей. Конечно, поначалу девушка побаивалась за свою бессмертную душу: какой бы она не была мошенницей, все же надеялась на милость Господа Бога. Каждый год Элис исправно отдавала некоторую часть своей прибыли на нужды церкви и в сиротские дома. А тут угораздило же связаться с колдовством. Но по прошествии нескольких месяцев Элис вроде как успокоилась. От нее так и не потребовали проведений черных обрядов и магических ритуалов. Казалось, духам достаточно было одного ее присутствия на острове. Ну и ладненько. Однако злость на себя продолжала накапливаться, а еще Элис бесили невозможность заниматься любимым ремеслом и категоричный запрет уплывать с острова.

Девушка зло пнула ни в чем неповинную вазочку из дорогого горного хрусталя. Еще говорят, что если спать рядом с хрусталем, то дурные сны пройдут. Здесь этого горного хрусталя столько, что пожелай Элис Брендон его вынести, надорвалась бы. При этом тяжелые сны, сотканные, казалось, из самого мрака, так и не оставили ее, продолжая посещать каждую ночь, подлейшим образом игнорируя хрустальные вазы, кубки и различные статуэтки. Не действовали на них и атрибуты новоприобретенной власти Элис – скипетр с «испанскими топазами» (цитрин - разновидность хрусталя желтого цвета - прим. автора) и ожерелье с огромным морионом (так же разновидность хрусталя, черного цвета- прим. автора). Все эти булыжники не могли вернуть Элис спокойный сон. Спокойный сон хотя бы на одну ночь.

- Ну все, хватит! – Элис снова пнула вазу, та опасно закачалась, но не упала. – Хватит, – ваза опять подверглась атаке изящной ножки девушки. – Элис Брендон уплывает с этого проклятого Исла дель Мьедо, она, кажется, и так уже задержалась здесь больше планируемого, – несчастная ваза наконец-то упала и разбилась. Элис довольно оглядела осколки.



Розали проснулась и не обнаружила Эммета в постели. Как бы прозаично это не звучало – она всегда знала, что этим все и закончится. Ее муж слишком красив, все девицы падают только от одного взгляда на его божественную фигуру. Ах, если бы они только глядели. Но эти кашолки вовсю строили Эммету глазки, не стесняясь присутствия рядом законной супруги. Розали зябко повела плечами. Одной просыпаться было непривычно и неприятно.

Всего лишь год. Один год длилось их семейное счастье. А после начался весь этот кошмар. Муж все чаще стал пропадать вечерами, Розали допоздна ждала его у остывающего очага. На ее взволнованные расспросы Эммет вначале отшучивался, говорил про старых пиратов-приятелей. После стал все чаще хмуриться и говорить, что Розали лучше ничего пока не знать. Эти слова и злили, и ранили одновременно душу Розали. Однажды она не утерпела и закатила скандал. Но даже и после бурных объяснений Эммет ночевал дома, рядом с ней, а потом еще два дня вымаливал прощение. Но то была лишь кратковременная отсрочка, и через неделю все вернулось на круги своя. Эммет уходил в ночь, Розали ждала и терзалась сомнениями.

Но то, что произошло сегодня, это было впервые. «О Боже, он не ночевал дома. Должно быть, провел ночь у какой-нибудь девицы. Господи, помоги мне все выдержать».

Все утро Розали была сама не своя. Даже внешность ее изменилась – из зеркала смотрела бледная тень прежней Роуз, страдания убивали в ней и душу и красоту.

- Кхм, – раздалось придушенное покашливание дворецкого. Розали непроизвольно вздрогнула. Сердце безошибочно подсказывало ей – что-то случилось.

- Филипп, не томи, говори же, что с Эмметом, где мой муж? – Розали готова была разрыдаться. Как она могла подумать. Какая женщина? Что же она за дура, типичная ревнивая баба. В любви Эммета нельзя было сомневаться ни на миг, не нужно было закатывать этих театральных сцен и требовать назвать имя соперницы. Ах, если бы она была умнее и сдержаннее, то, возможно, Эммет все ей рассказал, и они смогли бы решить проблему. Но теперь поздно, Эммет попал в беду. Слова дворецкого подтвердили самые худшие опасения Розали.



Капитана Свон хотели повесить бессчетное количество раз. Но вот сжечь ее пытались впервые. Не сказать, чтобы ощущения от виселицы были приятнее, чем от костра. Но там было как-то привычнее. Особенно в данной ситуации нервировал жирный священник, оглашавший приговор. Если бы у Беллы просили, каково ее последнее желание, она бы попросила разрешения убить святого отца. Но инквизиторы не склоны были спрашивать у своих жертв ни их последнее желание, ни их желания вообще. Поэтому Белла тихо вздохнула и продолжила разглядывать празднично одетую толпу. Все они не просто пришли посмотреть на то, как ее поджарят, они еще и сил не пожалели и нарядились в лучшие свои выходные наряды. В толпе мелькнуло яркое пятно - кое-кто даже принес цветы. Свон подумала, может, ей стоит поблагодарить людей за такую предусмотрительность. Ей небезынтересно было бы посмотреть на перекошенные рожи испанцев. В конце концов, хуже уже не будет. Ее все равно сожгут. Убив Джейкоба, капитан Свон подписала себе смертный приговор, став для испанцев врагом номер один.

В этот момент один из дюжих детин, охранявших Беллу, бросил в кучу хвороста факел. Огонь нехотя попробовал древесину на вкус и, оставшись доволен, принялся с жадностью пожирать ветки, подбираясь к сапогам капитана. Белла с удивлением поняла, что в этот раз чуда, кажется, не произойдет.