Рано или поздно все заканчивается. Когда-нибудь приходится говорить «Прощай!». Как бы ты не любил человека, всегда настает критическая точка, которая поможет вам подняться вверх, или же опустится в самый низ.

Второй вариант особо болен для человека. После «Прощай!» он начинает думать что, как так могло получиться. Далее настает период осознания. Он самый трудный, особенно когда понимаешь, что тебе это сказали из-за того, какой ты стала. Ничего не изменить.

Вам кажется это надуманным?

Хмм… если это так, то я довольно… не удивлена. Только прочувствовав на себе это можно понять и осознать.

Мало кому удается за семь дней потерять сразу четырех важных людей, любимых людей, друзей, которых публично даже никогда так не называла. Да что там публично? Даже лично только одной говорила, что дружу с ней, а на самом деле поступала, как последняя сука. Сука, которой вообще нет ничего важнее, чем она сама, и теперь остается только одно – закрыть эту главу в своей жизни, сказать «Прощай!» каждому воспоминанию, которое выжигает в голове последние здравые мысли. Начинаешь читать переписку и пытаться понять, в какой момент стала такой, когда переступила грань, из которой не выбраться? Почему вообще допустила это?

Хмм… учитывая то, что я даже не поняла, в какой момент эти люди стали дороги мне – это предсказуемо… я просто плыла по течению, которое окончательно смыло меня.

Друзья то мне помогали всегда и во всем, ничего не требуя взамен. А что делала я? Только пользовалась их добротой, вместо того, что бы отдать частичку себя.

Самое неприятное – это осознание того, что я не была всегда такой, когда-то все было иначе, я была не такая. Совсем не такая. Раньше, как мне кажется, я не была такой эгоисткой, которая плюется ядом на всех. А теперь такая. И ничего не изменить. Каким-то образом я поменялась и теперь не вернуть время назад. Нельзя вернуться на полгода назад, чтобы не начать меняться, и на год, что бы вообще не познакомится. А ведь если бы я не познакомилась с подругой, я бы не узнала других, скорее всего.

Почему? Почему время нельзя вернуть? Почему сейчас нужно перечитывать сообщения и понимать, что настал конец? Почему именно я?

Теперь это конец. Однозначная точка. Я уже увидела достаточно, что бы понять, что они не примут меня назад. Только не меня, такой человек, как я стала – никогда не будет делать ничего ради других, никакой отдачи не будет. Увы, это так.

Теперь мне осталось одно – общение, с ними, во сне.

Если честно, то я надеюсь, что мои друзья не прочтут это. Они не правильно поймут. Но если вы читаете это, то я вас прошу только об одном: будьте счастливы! Держитесь настоящих друзей, и когда вам кто-то скажет, что он, или она, - эгоистка или потерянный человек – верьте в это. Этот человек уже ничего хорошего не сделает.

Всего вам хорошего! Вы – ясные солнышки, которые греют всех, кто находится рядом с вами! Вы – невероятные молодцы! Всего добьетесь, и всегда!

Прощайте! Удачи вам!

Господи Боже дай мне душевных сил и мужества произнести это слово,слово которое положит конец моему личному кругу ада на который я сама себя обрекла!! Прощай... Трудно поверить,что это короткая фраза даст ключ от моей золотой клетки.
Два года. С тех пор прошло два, бесконечно тяжёлых,года. И сейчас стоя на пороге принятия самого трудного решения я вспоминаю первый день,когда переступила порог этой клетки. Тогда моя душа была полна веры,что этот дом действительно станет моим "домом", а не просто коробкой из железобетона и шифера. Но очень скоро ко мне пришло разочарование. По началу я не замечала перемен или вернее сказать не хотела видить очивидного. Всеми моими мыслями и чувствами овладело жгучие желание воплотить в жизнь все свои идеи по обустройству нашего с Эдвардом "любовеого гнёздышка" и наконец приминить свой талант дезайнера оформителя. А деньги позволи воплотить мечту в реальность Первые месяцы были самыми счастливыми,но на смену моей эйфории пришла жестокая реальность.
Эдвард и раньше был не слишком чутким,возможно из-за того,что в жизни ему пришлось добиватьса самому,но сейчас всё стало ещё хуже. Иногда начинало казатьса,что он воспринимает меня как один из предметов интерьера,иногда даже нужного,но - предмета!!! Бывали дни когда Эдвард проходил мимо даже не посмотрев в мою сторону. Сердце начинало наполнятьса болью и жгучей обидой. Как он может так со мной обращатьса!!! Но изо всех сил старалась не показывать ему своей боли,пряча её за фальшивой улыбкой и одному Богу было известно чего стоила эта улыбка. Всё усугублялось тем,что мне не чем было занятьса. Смешно ,но правда. Одним из условий нашего союза Эдвард поставил моё увольнение с работы. Объяснив,что теперь с его деньгами работа просто не будет нужна и скрепя сердце я согласилась,в тайне надеясь,что всё таки Эдвард смягчитса и поймёт,что мне необходима отдушина,место где у меня есть возможность занятьса любимым делом. Но этого не произошло. И вот в итоге я оказалась запертой в четырёх стенах трёхэтажного особняка,месте которое я обустраивала с такой любовью, но которое так и не стало,Домом. Домом где я мечтала раздечь наш с Эдвардом, семейный очаг,но моих усилий ,увы,оказалось недостаточно. От этой мысли становилось нестерпимо больно. Мне и сейчас больно,но я полна решимости положить конец раз уж моя любовь оказалась не нужна Эдварду.
Сегодня. Это произойдёт сегодня. Я приняла решение. Но в моём глупом сердце ещё теплилась надежда на лучшее.
Семь часов вечера. Эдвард всегда возвращаетса в это время и сегодняшний день не исключение. Я слышу как открываютса ворота и машина въезжает на обширную территорию особняка. Вопреки моей решимости сердце начинает сжиматьса в предсмертной агонии,но я не намерена отступать. Снова. Не буду тянуть с разговором и сообщу ему ,что собираюсь уйти от него,уйти насовсем и пусть готовит документы о разводе и пусть не беспокоитса на счёт денег,мне всегда был нужен Он а не его деньги.
Эдвард как всегда выглядит безупречно,даже в деловых костюмах сшитых на заказ и идеально подчёкивающих его стройное и мускулистое тело. Не могу сдержатьса и снова любуюсь им. Но вот я набираю в лёгкие побольше воздуха и твёрдым голосом произношу первую фразу своей тщательно подготовленной речи. Но я была совершенно не готова к тому,что произошло во время нашего разговора.
- У меня к тебе очень важный разговор и он не терпит отлогательств. Ну вот начало положено.
- Давай отложим на завтра твой вадный разговор. Я сегодня очень устал. Я знала эту фразу потому что именно на ней заканчивались все мои прошлые попытки но сегодня всё будет по другому. И потому говорю коротко по существу,так как он любит. А он не оборачиваясь идёт в свой кабинет в полной уверенности,что разговор окончен.
-Я хочу развестись с тобой,Эдвард. Это моё окочательное решение. Я решилась. А Эдвард замирает посреди холла,как солянной столб вытянушись как струна. Кажетса он даже перестал дышать.
- Ты сошла с ума?! -голос твёрдый и резкий,но где то на грани дрожит и не как не пойму почему?
- Нет. Именно сейчас я мыслю как никогда ясно. Думаю нам уже давно стоило сделать это. Чувствую,что на долго меня не хватит серцебиение зашкаливает,руки дрожат мелкой дрожью. И тут гнетущую тишину разрывает его крик:
- Думаешь?!? О чём,чёрт возьми ты думаешь ?!? Можешь делать всё что хочешь,но развода ты не получишь!!! Стою буд то порализованная. Эдвард никогда не кричит. Никогда даже в самых критичекских ситуациях он придельно собран и спокоен. А дальше говоря самое глупое из того,что могла сказать:
- Не смей на меня кричать.
- Ошибаешься! Смею и буду, пока ты не перестанешь нести подобную чушь!!! И снова крик,но теперь уже я ясно слышу в нём подступающие отчаянье. Неверю! Этого не может быть! Я просто слышу то что хочу слышать!
- Ты не имеешь право обращатьса со мной как с игрушкой!!! - восклицаю я - Я уже давно не нужна тебе! Если хоть что то ко мне ещё чувствуешь,отпусти!!! - Уже сама не выдерживаю и срываюсь на крик невольно показывая всю глубину своей боли.
Тут Эдвард оборачиваетса и я его ,полное боли и страха,лицо. Его и без того бледная кожа сейчас кажетса совсе белой,как полотно,руки дрожат. Чего он боитса?! Боитса,что я уйду?! Против моей воли сердце начинает заполнять надежда.
- Не уходи. - его надломленный шёпот звучит для меня громче любого крика.
- Зачем я тебе нужна? - с этими тихими словами моё сердце входит в зону риска. От дальнейших слов Эдварда зависит всё: после них всё может кончитьса для нас или начатьса.
- Я люблю тебя. Если можешь прости меня. - Как долго я ждала этих слов и вот мой мир вновь переворочиваетса. Знаю,что смогу простить! Уже простила! Потому что любила,люблю и буду любить всегда.
Смотрю на Эдварда через пелину слёз и вижу,что и его изумрудные глаза полны слёз. И в эту минуту начинаетса наша новая жизнь. Жизнь где со всеми невзгодами мы будем справлятьса вместе,как единое целое.

Что для вас означает слово "прощай"? Разлука с кем-то? Смерть? Или может что-то более оптимистичное?

Для меня - это потеря. Потеря моих родственников, которых с каждым днем становится все меньше. Их безжалостно едят... каждый день. Совсем скоро я буду следующим. Меня купили, и моих лучших друзей. Теперь точно нас съедят. Будут разжевывать медленно, смакуя нас.

Нас принесли в холодильник, и единственное, что остается нам - ждать смерти.

В пять часов вечера нас достали и поставили на стол. Около нас сидят много людей, и каждый из нас будет съеден, ведь мы - бесправные существа, которые рождаются на фабриках, и в течении определенного времени нас всех съедят, если нас купят. В противном случае, мы просто умрем сами, но долго и мучительно.

Васю взял ребенок в руки и начал есть. Потом ушел Петя, а затем наступила и моя очередь. Никто не остановит их. Мне пора умирать, ведь я - эклер.

- Прощай, - выкрикнул я своим собратьям и был съеден.

Внезапно она поняла, что ненавидит вокзалы. Во всяком случае, будет их ненавидеть с этого самого дня. Толчея, суета и неразбериха, механический голос, объявляющий посадку – все это больше никогда не будет напоминать ей ни о чем другом – только об этом пасмурном дне, в котором, кажется, так и не наступит рассвет.

Впрочем, рассвет все равно уже никогда не наступит – ни сегодня, ни завтра, ни позже.

Она стоит в промозглом прокуренном тамбуре, мешает пройти припозднившимся пассажирам, торопливо покидающим вагон провожающим, хмурой проводнице, уже трижды сквозь зубы попросившей ее пройти в купе.

А она все стоит. Все ждет, что тяжелые вокзальные двери откроются и на перроне покажется Он – растрепанный, в распахнутой настежь куртке, со взъерошенными волосами – и побежит вдоль состава, выкрикивая ее имя, расталкивая людей, опрокидывая чужие чемоданы, заглядывая в каждое окно, в каждую еще не запертую дверь вагона… А потом стиснет ее в отчаянных объятьях, так, что нечем станет дышать… Выхватит из ее рук нелепый, слишком яркий чемодан… И можно будет никуда не уезжать. И даже ничего не говорить. И не просить объяснений. Просто остаться в этом городе, где низкое серое небо и рассвет не наступает до самого вечера. Просто остаться с Ним – потому что с Ним не нужно рассвета.

Тяжелые двери вокзала распахиваются, чтобы выплюнуть на перрон новую порцию пассажиров: солидных мужчин и суетливых женщин с упирающимися детьми, смеющихся девушек, изогнувшихся под тяжестью своих сумок, брутальных парней, медлительных старушек… Но все они – не Он, не тот, кто нужен сейчас и всегда, без кого она в любой толпе чувствует себя осиротевшей. Никчемной. Потерянной. Впрочем, никчемной и потерянной она давно уже чувствует себя и с Ним.

Люди, люди, люди, голоса, стук каблуков, мелодии мобильных телефонов – и все это где-то далеко, за пределами ее опустевшего мира.

Облезлое здание вокзала медленно начинает отползать в сторону.

Еще можно все изменить – спрыгнуть с подножки, проглотить обиду, вернуться и притворяться, что все в порядке, что ничего не случилось. Ну же! Всего один шаг - выбирай: иллюзия счастья или иллюзия свободы? Выбирай, ведь с Ним ты никогда не станешь по-настоящему счастливой, а без Него – никогда не станешь по-настоящему свободной, потому что одиночество – это еще не свобода. Но и зависимость от кого-то – это не еще не любовь. В этом больно признаваться даже себе: у них нет будущего, да и ИХ давно уже нет.

Она смотрит, как медленно проплывает под ступенями вагона черный асфальт с наклейками мокрых листьев, и вдруг делает шаг назад: она не вернется. Все кончено.

Хмурая проводница бесцеремонно оттесняет ее в глубь тамбура, отдает необходимые сигналы с подножки вагона и запирает дверь. Назад пути нет. Все кончено.

Она медленно плетется мимо закрытых купе и вдруг останавливается, прижимается лбом к холодному вагонному окну, не в силах сдержать слез. Вдруг почти на уровне ее глаз с той стороны по стеклу ударяет чья-то ладонь.

Распахнутая куртка, растрепанные черные волосы и беззвучный крик: «Прости!» Он бежит за вагоном, налетая на пассажиров, спотыкаясь о чужие чемоданы, еще надеясь, что все можно исправить этим коротким словом. Еще не понимая, что зависимость – это не любовь, и одиночество – не свобода. Еще не зная, что ничего уже нельзя изменить.

А она вдруг с болезненной ясностью осознает, что любой конец – это всего лишь начало чего-то нового. И, впервые ощутив себя свободной, понимает, что готова начать все с нуля. Прямо сейчас. Поэтому она улыбается сквозь слезы и шепчет одними губами: «Прощай».

Предрешено

Берег океана. Безбрежная синь спокойна и безмятежна. Волны нежно обнимают подножие одинокой скалы на самом краю далеко выдающегося вперед мыса. Ветер, уже по-весеннему теплый и ласковый, обдувает мое лицо, перебирает волосы, о чем-то бормочет на ухо.

Я не свожу глаз с горизонта. Сижу почти неподвижно. Я жду. Жду невозможного, немыслимого, нереального. Ведь год назад ты ушел, сказав, что никогда не вернешься.

Но я не смогла не прийти сюда. Ведь много лет мы с тобой встречали весну тут, на этом мысу, под большой одинокой сосной. Зима всегда ввергала меня в тоску, и приход весны становился праздником. И вот сегодня наступил такой же день… но будет ли праздник без тебя?

Это началось давным-давно. Я была еще совсем девчонкой, а тебе тогда уже было восемнадцать, и я смотрела на тебя, как на прекрасного принца. Ты мало обращал на меня внимания, но в какой-то момент вдруг сделал своей наперсницей. Начал рассказывать о своих делах, о девушках. Я слушала, старалась быть тебе другом, лишь бы быть рядом.

В тот вечер ты пришел ко мне домой, велев одеться потеплее. Я безропотно согласилась: привыкла тебя слушаться и тебе доверять.

И тогда ты привел меня на эту скалу впервые. Мы вместе встретили весну, наблюдая за бушующей непогодой, за сражением двух времен года за власть над миром. И хотя итог сражения был заранее, известен зима не сдавалась просто так, не опускала руки.

С тех пор мы встречали весну тут каждый год. Неважно, где носила нас судьба, но в конце февраля мы приезжали сюда и сидели на этой скале в ночь на первое марта, смотря в синюю бесконечность океана.

Но этой осенью… Для меня все нехорошее случалось осенью, всю жизнь у меня с этим временем года не было дружбы. Ты внезапно приехал, пригласил меня прогуляться. Я удивилась: это не было на тебя похоже, но согласилась. Ты был встревожен и напряжен, весь в своих мыслях. На мой взволнованный взгляд ты ответил одной лишь фразой: «Я женюсь. И уезжаю работать далеко отсюда. Мы больше не увидимся. Прощай».

Слова звучали подобно выстрелам. Я ощущала боль от каждого из них. Почти невыносимую. Но гордость, проклятая гордость, заставила меня пожелать тебе счастья, поцеловать в щеку и уйти… Ни слова не сказав о своих чувствах и желаниях. А так хотелось броситься к тебе, удержать, не пустить…

С тех пор я думаю о тебе постоянно. Каждый день. На работе, дома, на прогулке и в кино. Даже во сне. Но тебя нет. Я постоянно вижу твою маму, когда бываю у родителей, но никогда не спрашиваю про тебя. А она тоже не рассказывает, будто жалея меня: ведь ни для кого из наших семей не была секретом моя влюбленность. Разве что для тебя?

И вот я сегодня здесь. Одна.

Всё тот же берег. Та же скала и та же сосна. Тот же океан, которому нет никакого дела до меня и моих проблем.

Я кидаю взгляд на часы, подаренные тобой когда-то на день рождения. Мама тогда сказала, что часы дарить к расставанию. Мы не поверили, посмеялись лишь. Теперь я верю в приметы. Поздно только, все в моей жизни случается поздно.

Последние минуты зимы проходят мимо. Погода поменялась за тот час, что я просидела на берегу: волны стали выше, начиналось извечное сражение времен года. И вот пошел дождь. Я чувствую, как холодные капли стекают под одежду, прогоняя меня с берега. Мне нечего тут делать одной. Без тебя… Но я никак не могу решиться уйти. Не сейчас, когда до двенадцати остается лишь несколько минут.

Десять минут, пять…

Я достаю из рюкзака бутылку с шампанским, открываю её. Мы всегда так делали. Достаю два бокала, разливаю вино. Ставлю бутылку и второй бокал на плоский камень.

- Пить в одиночестве – последнее дело, - вдруг слышу за спиной знакомый голос.

Рука со знакомым перстнем-печаткой берет бокал. Я поднимаю глаза, не смея поверить в чудо.

- Ты?

- Ну не думала же ты, что я пропущу этот момент? – голос усталый, но в нем, как и всегда, звучит насмешка.

Ты протягиваешь руку, я невольно поднимаю свою. Стекло издает мелодичный звон. Мы молча пьем, время отсчитывает последние минуты зимы.

- С весной, любимая! – шепчешь ты, внезапно наклонившись к самому моему уху.

Я вздрагиваю от неожиданности. Ты смеешься.

- Ты всегда была моей любимой… - твой голос наполнен грустью и сожалением. Мне непривычно: таких ноток я никогда не слышала, они не в твоем характере. - Но лишь расставшись, я это смог понять. Сказал «прощай», и понял, что потерял самое дорогое.

- Но ты… - от возмущения я не нахожу слов. – А твоя свадьба? И работа, и отъезд… Ты же сам мне сказал, что мы никогда не увидимся!

Я почти кричу, но меня надолго не хватает: слишком хорошо понимаю, что мне совершенно безразлично прошлое. Мне важно лишь то, что ты здесь. Ты качаешь головой, отведя глаза вдаль.

- Я чуть не обидел хорошего человека, - спустя несколько минут следует ответ. – Ты простишь меня?

- За что? – недоуменно переспрашиваю. Внутри поднимается ликующая волна. Я еще не верю до конца в происходящее, но сумасшедшая надежда уже предрекает момент, когда сбудется самое заветное.

- За слепоту. За глупость. За то, что ушел, - перечисляешь ты.

Ставишь бокал на камень, забираешь мой, ставишь туда же.

- Простишь?

Твои глаза совсем рядом. Твое лицо, которое мне столько времени снилось. Мысленно я отметаю гордость, сомнения. И целую тебя. Сама. Так, как мне хотелось это сделать еще тогда, осенью. И на что я так и не решилась.

- Вот мой ответ, - с трудом оторвавшись, отвечаю я.

Теперь уже ты целуешь меня. А над нашими головами весна одерживает очередную победу над зимой. Как и было предрешено.

- Прощай…

Так жить становилось невыносимо. Слишком тяжело ей было наблюдать за тем, как некогда её любимый человек просто убивает себя. Как появляется каждую ночь вдрызг пьяный и заваливается спать, а утром клянётся всё исправить, подавляя её волю день за днём. Она не верила его словам, больше не верила, но её всегда что-то останавливало, чтобы комом бросить все свои вещи в дорожную сумку и уйти. Уехать. Улететь.

Главное чтобы далеко. Чтобы никогда больше не видеть этого ублюдка, который сломал жизнь семнадцатилетней девушке. Но ей было жалко его. Возможно себя.

Жалость убивала.

- Я ухожу от тебя, - в полной тишине, после того, как стянула с него уличные ботинки, произнесла Марта, смахнув непрошеную слезу. Он лишь чуть приоткрыл глаза, посмотрев на неё затуманенным взглядом, и в следующий миг отвернулся к стене.

Девушка подошла к огромному шкафу, который был наполовину пуст, и аккуратно переложила свои вещи с верхней полки в заранее приготовленную сумку.

Потому что так будет проще. Только кому? Ей? Марте даже некуда было идти, разве что на панель, а там такие миловидные девушки были явно в почете. Или ему? Она знала, что он не протянет без неё и недели, сдохнет где-то под забором со шприцом в вене, или просто его забьют до смерти его же дружки, которым он проиграл в карты целое состояние, а она бегала, просила за этого ублюдка, умоляла дать какое-то время, клялась всё вернуть.

Выхода не было. Она не могла больше существовать в квартире с этим подонком, которому она была нужна лишь для плотских утех. Йен брал ее, где хотел и когда хотел, и как бы она не вырывалась, его жёсткая, грубая рука всегда закрывала ей рот, и единственное, чего хотела Марта – чтобы всё поскорее закончилась.

Она ещё раз взглядом обвела комнату. Комнату, куда она больше никогда не вернется. Комнату, где прошли её последние три года. Комнату, в которой не было места счастью. Лишь боль и горькое разочарование в этой блядской жизни.

- Марта, - услышала она его хриплый голос, доносящийся из спальни, когда она, как можно тише, прикрыла за собой дверь и вышла в коридор.

Девушка резко обернулась, всматриваясь в кромешную тьму комнаты, стараясь разглядеть парня, его выражение лица. Удивительно, но после такого количество алкоголя, он ещё мог говорить.

- Марта, - повторил он, садясь на кровати, - подойди ко мне.

- Какого чёрта тебе надо? – девушка застыла в проёме, правой рукой нащупывая выключатель, чтобы, наконец, увидеть Йена.

- Иди сюда, - в его карих пьяных глаза мелькала злость и ненависть.

- Пошёл ты, - Марта покачала головой, лишь убеждаясь в правильности своего выбора. – Ненавижу тебя, Йен. Ублюдок, - зло выплюнула она, разворачиваясь.

- Иди сюда, я сказал! – в какие-то доли секунды мужчина оказывался рядом с ней, рукой сжимая её тонкую шею. В его глазах плескалась лишь жгучая ненависть. Девушка втянула воздух, закрывая глаза.

Не видеть.

Не чувствовать.

- Что это? – Йен ногой пнул сумку, одиноко стоящую около двери.

- Я ухожу от тебя, слышишь? Ухожу. От. Тебя. – Прошептала Марта. Он долго всматривался в лицо девушки, не ослабевая хватку. Завтра на утро там точно окажутся отвратительные синяки. Но это было привычно.

И это будет завтра…

- Вали нахуй отсюда, - безразлично сказал он, отпуская девушку и направляясь обратно в спальню.

В этот момент он словно сдался.

- Прощай, - отдышавшись, Марта взяла в руки дорожную сумку, открывая дверь в неизвестность, - Прощай, Йен…

Прощай. И пусть эти огни освещают твой бесконечный путь. Прощай. И я благодарна тебе за твои дары. Прощай. И я ненавижу тебя за всю боль, что ты причинил мне. Прощай. И я клянусь тебе, что буду помнить тебя всегда. Прощай. Ведь ты даже не будешь ревновать меня к тому, что будет после тебя, как будто тебе всё равно, как будто ты не был рядом со мной в каждый из этих трёхсот шестидесяти пяти дней, как будто это не ты ласкал меня солнечными лучами и обливал ледяным дождём. Прощай. Ведь я знаю, что ты желал мне только добра. И хотя никто из нас не знает, что будет дальше, я должна отпустить тебя, по-другому не бывает, так что у меня нет выбора. И прямо сейчас, под этот оглушительный двенадцатый удар, я сделаю глоток, который станет концом нашей встречи. Прощай.