- Эдвард, - я бросилась к нему, вцепившись руками в воротник его куртки, словно боялась, что он уйдёт, испарится, растворится, исчезнет, пропадёт.

- Белла, что случилось?

Вот опять, вечное его желание спасти меня, беспрестанно попадающую в неловкие ситуации и, влипающую в неприятности, тянет их ко мне, эти неприятности, как магнитом.

- Случилось, - голос сорвался на дикий крик, но я заглушила его, уткнувшись в его рубашку лицом. – Случилось, - приглушённо выдавила я, успокаиваясь только от одного вдоха его запаха: чистый снег, утренняя роса, луговые цветы наполнили мои лёгкие, вызывая приятное головокружение. Выдох. – Тебя не было два дня!

- Белла, - облегчение в голосе мне послышалось?

Неужели он не понимает, что я не могу, физически не могу находиться вдали от него? Что для меня это были два дня настоящей пытки? Будто организм, сошедший с ума от этой нереальной любви, выработал условный рефлекс: нет его – появляется боль, и чем дольше его нет, тем боль становится сильнее, мучительнее.

- Эдвард, - я уже тихо скулила, безнадёжно, как щенок, своим маленьким собачьим разумом понимающий, что его сейчас выкинут на улицу за покусанный новый ботинок главы семьи, - я не могу без тебя, не могу, - признание вырвалось из груди, и пустота заполнилась спокойствием.

- Белла, - прохладная рука легла на затылок, холодные губы чуть тронули висок, морозное дыхание успокоило бурлящую, несущуюся по венам кровь. – Пойдём, тебе нужно домой…

Я вскинула глаза,испуганные, затравленные двухдневным одиночеством и болью, руки снова вцепились в мягкую ворсистую ткань его куртки. Он что, хочет избавиться от меня?

- Я никуда не уйду, обещаю, - прошептал он, снова прижимаясь губами к моим волосам, - идём, - и он чуть подтолкнул меня к пассажирской двери.

Мы ехали в город, Эдвард одной рукой вёл машину, вторую же я со всей силы сжимала своими пальцами, держала, боясь отпустить.

Несколько крупных капель упали на лобовое стекло, потом на крышу, а затем дождь перешёл в сильный ливень. Эдвард включил дворники и печку. От согревающего тепла я расслабилась, чуть отпустив свою хватку. Под этот монотонный звук работающих дворников и пролившегося неба я уставилась в окно.

И лишь когда мы проехали дорожный указатель «Форкс» у меня появилось полное ощущение дежа-вю.

Снова дождь. Эдвард за рулём, я рядом с разбитым сердцем.

В прошлый раз я решилась отдать ему свою жизнь, в этот пожертвовала жизнью личной. На что ещё я готова ради призрачной надежды всего лишь быть рядом с ним, ощущать прохладу его тела, вдыхать неповторимый морозный свежий аромат, присущий только ему и больше никому в мире. Чего ещё я могу лишиться ради этого… человека? Да, какая разница. Ради любимого.

- Белла? – я не сразу поняла, что он зовёт меня, даже не заметила, что мы стоим около моего дома, мотор был уже выключен, отчего звук дождя ещё больше усилился. – Тебе надо домой, иди поешь, прими горячий душ и ложись в постель.

- Что? А ты? – я испугалась.

- Я приду позже, обещаю, - он провёл тыльной стороной ладони по моей левой щеке, от этого холодного прикосновения моё тело бросило в жар.

- Хорошо, - прошептала я, взяла рюкзак и выскочила из машины.

Я бросилась на кухню, достала из холодильника быстрозамороженный ужин, рывком разорвала упаковку, высыпала содержимое на тарелку и поставила в микроволновку. Потом побежала в душ.

Мне казалось, что я провела в ванной не так уж и много времени, но когда я спускалась по лестнице, микроволновка надрывно сигналила. Заглотав еду, совершенно не понимая, что я ем, я снова побежала в ванную, чтобы почистить зубы. Стоя у раковины и рассматривая своё отражение в зеркале, я пришла в настоящий ужас: безжизненные от двухдневного ожидания потухшие глаза с залёгшими тенями, измождённое лицо. Господи, во что я превратилась? Нет, я не смогу без него. Это точно.

Ещё раз глубоко вздохнув, я начала собирать бельё с сушилки, складывая его аккуратной стопочкой, тут моё внимание привлекла стиральная машинка, сияющая своей неестественной белизной.

Я опустилась перед ней на корточки, провела пальцем по поверхности. Нет, только не это!

- Нет, нет! – закричала я.

- Белла, что случилось? – он стоял в дверях с испуганным выражением лица.

- Эдвард, - я сделала два глубоких вдоха и выдоха, чтобы успокоиться, - что это?

- Это стиральная машина, Белла, - спокойно ответил он.

- Я понимаю, - меня уже начало трясти, - я понимаю, что это стиральная машина. А ещё я понимаю, что это – не моя стиральная машина, Эдвард! Как ты это объяснишь?

Я была зла, очень зла. Откуда это во мне? Раньше я была более выдержанной и спокойной. То ли сказались волнения последнего месяца, то ли сдвинулся гормональный фон всего организма, но я чувствовала, что мне просто необходимо выпустить пар. Господи, я превращаюсь в истеричку! Я снова сделала два вдоха и выдоха.

- Это ты установил её? – уже спокойнее спросила я.

- Да, - ответил он, - не сердись, я просто хотел помочь и, - он замялся, - этого никто не видел, поверь!

Как-будто, это сейчас имело значение.

- Сколько? – шёпотом спросила я.

Он приподнял одну бровь.

- Сколько я должна тебе денег, Эдвард? – он вздрогнул от того, что эта фраза прозвучала отрывисто и жёстко, - или ты думаешь, что я позволю тебе платить за меня?

- Белла, - мягко начал он, - я…

- Сколько? – я повысила голос. Мало того, что я живу в их доме, теперь они ещё и технику будут мне покупать? С этим я смириться никак не могла.

- Триста долларов, - ответил он.

- Врёшь, - я смотрела прямо ему в глаза, он смутился, клянусь, смутился!

- Хорошо, четыреста семьдесят пять долларов и девяносто девять центов, - отчеканил он.

- Я верну, - и это прозвучало, как угроза.

Он улыбнулся:

- Нисколько не сомневаюсь. Ох, Элис, могла бы и предупредить... - пробурчал он, направляясь к выходу.

- При чём здесь Элис, Эдвард? – неужели вся семья в курсе всех моих мелочных проблем.

Я вскочила на ноги, совершенно позабыв о том, что стопка с бельём у меня в руках, конечно же, потеряла равновесие и начала падать на спину. Как он умудрился поймать меня, поставить на ноги и не дать разлететься чистому белью по всей ванной, не представляю. Потому что, когда я моргнула, я уже твёрдо держалась на ногах, а у него в руках было моё бельё, причём один из бюстиков, голубой в тонкую серую полоску, висел на мизинце, покачиваясь на бретельке.

Отлично!

Скромно!

Со вкусом!

Верх презентабельности!

Я молча смотрела на плавно раскачивающийся лифчик, жёсткие чашечки с поролоном и голубые атласные цветочки, скрепляющие бюстье и лямки, этот предмет гардероба мне подарила Рене на прошлый День рождения.

- Белла, если своя грудь – не выдающаяся, её можно выделить искусственно, и нечего смущаться, этот маленький обман никто не заметит, а лишнее восхищение со стороны мужчин не помешает никогда, поверь, - увещевала она меня в магазине. Я согласилась и надевала этот злосчастный бюстик только под одну кофточку, слишком свободную, чтобы подчеркивать мою «невыдающуюся» часть тела.

И вот сейчас я стояла и смотрела, как этот лифчик висит на пальце моего любимого мужчины, он медленно переводит взгляд с него на меня, а я краснею! И не просто краснею, а покрываюсь малиновыми пятнами вплоть до пяток!

Какой стыд! Я заметила, как он уставился на мою грудь, ещё бы, обтягивающая шёлковая пижама давала возможность убедиться, что размер моей груди и толщина чашечки бюстика ой как разнятся! Я медленно опустила глаза вниз, следя за его взглядом, и обомлела! Мои соски торчали сквозь тонкий слой шёлка!

Холод от кафельного пола ванной побежал по ногам вверх, я физически чувствовала, как поднимаются волоски на ногах, гусиной кожей покрывается спина, живот, плечи, соски совсем сжались в маленькие комочки и теперь вызывающе смотрелись на фоне моей бледнеющей, розового оттенка кожи.

Я готова была провалиться от стыда!

- А-ах, - я испустила короткий вопль, подняла на него глаза и оторопела: на меня смотрели два чёрных, абсолютно чёрных, как непроглядная ночь, глаза!

Я повернулась и бросилась вон из ванной. Как не поскользнулась и не упала, не понимаю, но очнулась я уже в своей постели, свернувшись в клубок, я сидела, прижавшись к спинке кровати. Тишина. Его не было слышно. Ушёл? Вот я идиотка!

Он же говорил, что уйдёт, когда ему станет тяжело бороться с жаждой. Что же делать?

Я сидела в темноте, прислушиваясь к учащенному биению своего сердца. Постепенно его ритм выровнялся, дыхание тоже стало ровным и спокойным.

- Эдвард? – тихо позвала я.

- Я здесь, - откликнулся он из угла. Он что, всё это время сидел в кресле-качалке, а я его просто не заметила? – Тебе лучше? – поинтересовалась я.

- Уже да, - тихо ответил он.

- Прости, - прошептала я.

- За что? – он застонал, - Белла, ты ни в чём не виновата, но извиняешься!

- За то, что делаю тебе больно, - упрямо продолжила я, - может, ты расскажешь мне, как я должна себя вести рядом с тобой? В смысле, что я могу делать, а что нет, чтобы тебе было легче, - начала я.

- Ты всё делаешь правильно, Белла, это я во всём виноват, - он чуть слышно приблизился ко мне и встал на колени рядом с моей кроватью, протянул руку, - я постоянно подвергаю тебя опасности.

О-о-о, эта пламенная речь была мне уже знакома до боли, впрочем, как и её последствия: уйду! Но мой, выдрессированный по системе Павлова организм, напрочь отказывался принимать такой вариант. Я не могу позволить ему уйти! Поэтому я решила сменить тему.

- Эдвард, а что ты говорил об Элис? Ты сказал, что она могла бы и предупредить тебя. О чём?

Он сразу замолчал.

- Скажи правду, Эдвард, - попросила я. В чём дело?

- О том, чем закончится сцена в ванной комнате, Белла, - выдохнул он, присаживаясь на моей постели у меня в ногах.

- Что? – в его словах не было никакого смысла.

- У Элис особый дар, - медленно начал он, - она видит будущее, иногда…

Я ахнула.

- Но наше будущее зависит от наших решений, поэтому она может видеть варианты развития событий. Когда я понял, что невозможно починить твою стиральную машинку и купил тебе другую, она уже могла увидеть, чем это обернётся, и я подозреваю, что она знала, но постаралась скрыть от меня свои мысли, только не понимаю зачем, - он пожал плечами.

От такого обилия информации я растерялась:

- Подожди, ты хочешь сказать, что Элис видит будущее?

- Да.

- А ты? Ты тоже можешь так?

- Нет, Белла, - он ненадолго замолчал, видимо размышляя, говорить мне или нет.

- Тогда какой дар у тебя? – и тут я догадалась, - ты сказал, что она прятала от тебя свои мысли, значит, ты…

Я не договорила, сердце, казалось, было готово выпрыгнуть за пределы грудной клетки, у меня заболели рёбра от той свистопляски, что творилась у меня внутри. Бог мой!

- Я читаю мысли…

- О, нет, - только и смогла выдавить я, и застонала. Не хватало того, что я и так выгляжу, как полная идиотка, так он ещё всё время знал, о чём я думаю!

- Но, только не у тебя, - очень быстро добавил он, - я не знаю почему, но твои мысли для меня вообще недоступны. И это первый раз за всю историю моего существования.

Я медленно выдохнула:

- Что-то не так с моей головой?

- Я сказал тебе, что я читаю мысли, а ты стала копаться в себе, - хмыкнул он, - я и правда не знаю, почему не «слышу» тебя, но, поверь, когда я это понял, посчитал тебя подарком небес.

- Почему?

- Белла, счастье, что у тебя нет необходимости знать, что за вполне благопристойным фасадом среднестатистического обывателя скрываются алчные, завистливые, похотливые людишки, с мерзкими и гнусными мыслями, готовые на предательство и даже убийство.

Я невольно вздрогнула.

- Но, не всё так плохо и мрачно, - успокоил меня он, - есть по-настоящему милые, добрые и отзывчивые люди, есть творцы, знаешь, больше всего я люблю находиться рядом с консерваториями, - он улыбнулся, - это так приятно, слышать зарождающуюся музыку, которая потом тронет сердца людей…

- Скажи, что их больше, - сглотнула я, пытаясь представить, каково это – слышать чужие мысли.

- Они есть, - уверенно ответил Эдвард, - например, мой отец, - он поправился, - создатель, Карлайл, всегда думает о том, как помочь людям, он хирург, его призвание спасать людские жизни, да и мысли Эсме тоже…

Он замолчал.

- Когда я встретил тебя и понял, что не слышу тебя, первое, что я сделал – воздал хвалу Судьбе за тот подарок, о котором мечтал многие годы. Я представил себе тебя, ты сидишь рядом со мной, я тебя не слышу, не знаю, о чём ты думаешь, пытаюсь догадаться, как обычный че…

Он не договорил, не решившись назвать себя человеком, я молчала.

- Но мои надежды на обычное общение тут же разрушились, - горько выдохнул он, - твой запах оказался столь притягательным для меня, что близость с тобой…

- Но ты же терпишь, - снова оборвала его я, зная, что этот разговор снова может завести нас в тупик под названием «уйду».

- Ценой немыслимых усилий, Белла.

- Ты сильный! – постаралась внушить ему уверенность я. А что мне оставалось?

- Я стараюсь, Белла, я стараюсь…

Мы снова помолчали.

- Тебе пора спать, - он так быстро оказался рядом с моим лицом, что моё сердце снова пустилось вскачь, - ложись! – и приподнял одеяло.

Я с удовольствием вытянула ноги, только сейчас почувствовав, что они затекли от долгого сидения в одной позе, он укрыл меня сверху одеялом и присел на краешек постели.

- Теперь у меня нет от тебя секретов, Белла, - прошептал он, поправляя одеяло.

"Нет, есть! – подумала я, - самый главный секрет: похож ли ты на человеческого мужчину, любимый?"