Курила на парковке. Не положено, но по фиг! Пусть штрафуют. У меня ЧП. Да и все равно никого нет. Слишком рано. Или слишком поздно… Рано для снующей толпы. Поздно – для меня. Вообще-то, я редко курила. Но сейчас действительно по-настоящему завелась. Даже глаза немного слезились. Нет, я не была расстроена. Злой – была. Но не расстроенной. Эта злость, вроде тошноты, комом подступила к горлу в тот момент, когда он прямым текстом послал меня подальше. «Вас ждет начальство»! А ведь до этого вроде как пытался удержать. Это после четырех дней откровенной слежки? Я невольно оглянулась к выходу из кофейни. Никого, как и следовало ожидать. Почему-то это взбесило меня еще больше. В конце концов, это не я таскалась за ним по всему городу!
По огромным, почти по всю стену, окнам кофейни скользил солнечный луч, привлекая мое внимание. Столик, за которым мы сидели, находился как раз у того самого окна, которое манило меня отблесками света. Замерев, я вглядывалась, пытаясь различить хоть что-то среди бликов.
И вдруг встретилась с его взглядом. Он смотрел на меня безотрывно, напряженно… Так, словно пытался насытиться мною. Словно в одном этом взгляде была вся его жизнь. Не таким он был несколько минут назад… И каким-то шестым чувством я чувствовала, что вернись я назад, он бы снова надел маску спокойного и уверенного в себе мужчины. И вместе с тем, я понимала, что именно сейчас вижу перед собой его, настоящего. На мгновение это почти оглушило меня. То чувство, что я испытывала там, за столиком, когда он касался моей руки, внезапно вернулось. Да он и сейчас касался меня. Тонкие незаметные лучи от его глаз протянулись к моей душе. Не мог, не мог человек, который так смотрел, гнать меня от себя. Мне казалось, что я ошиблась тогда. Но я еще была в здравом уме. И могла безошибочно определить, когда пора уходить. Тогда этот момент настал. А сейчас я не могла сдвинуться с места. Он приковал меня к этой чертовой парковке. Он имел надо мной какую-то власть, которой я не могла объяснить. Почему я, взрослая женщина, прошедшая в своей жизни через столь многое, сегодня веду себя, как малолетняя идиотка?
Наконец, я оторвала взгляд от окна, испытывая при этом почти физическую боль от напряжения. Только сейчас я заметила, как в пальцах дрожит сигарета. Меня и саму знобило. Стресс? Нет… Желание? Возможно… А! В конце-то концов перед собой можно не лицемерить – я хотела его с первого дня. Там, в метро, я сошла с ума. Это-то и пугало. Впервые я испытывала такую сильную эмоцию к совершенно постороннему человек. Постороннему? Я заставила себя затушить окурок об асфальт. Застегнула пальто. Воздух внезапно показался невыносимо холодным. А солнечные лучи уже не согревали. Февраль. По-прежнему февраль.
Я села в машину, вцепилась в руль, и, давя в себе всякое сомнение, надавила на газ.

- Ну и где тебя черти носили? - вместо приветствия бросил Левин, когда я впорхнула в его кабинет, привычно упав на красный диванчик в углу.
- Так, была парочка дел, - я старалась, чтобы мой голос звучал беззаботно, но Левин все-таки насторожился. Немой вопрос замер в его глазах. Он встал из-за своего стола, стремительно пересек кабинет и присел рядом. Я невольно вспомнила, что еще пару недель назад мы творили на этом самом диване, и заерзала на месте в дурацком импульсивном желании немного отодвинуться и сохранить дистанцию. Левин это заметил, но истолковал по-своему.
- В чем дело? – обеспокоенно спросил он. - Ты как-то странно выглядишь.
Все-таки Пашка Левин – лучшее, что было в моей жизни. О более преданном друге и мечтать не приходилось. И неважно, что не далее, чем в пятницу, я застукала его с секретаршей. Иногда именно он не давал мне сдохнуть. Я нужна была ему. По крайней мере, для работы. А ощущение собственной необходимости иногда может заменить воздух.
Я пожала плечами, проигнорировав его вопрос.
- Что с рекламщиками? – спросила я, не желая вдаваться в объяснения, которых у меня даже для себя самой не было.
- Позвонила секретарша Горина. Их художник-дизайнер заболел. Тот, который занимался нашим проектом. Они не сказали этого прямо, но, как мне показалось, им просто не с чем к нам ехать сегодня.
- И у них нет альтернативы?
Мы планировали запустить рекламную кампанию уже в апреле. У нас оставалось несколько дней февраля и весь март для работы. Если не приступить сейчас, то нам просто не с чем будет выпускать новую линию. Сдвинутся все сроки. Черт! Еще и это.
- Перенесли обсуждение на завтра, - вместо ответа сказал Левин, - будем надеяться, что они утрясут свои проблемы. Лина, с тобой точно все нормально?
Нет! Не нормально! С первого дня моей жизни все наперекосяк! Мать, умершая родами. Запивший отец. Решение самостоятельно создавать себя из того, что есть, едва исполнилось восемь лет. Ранняя беременность и, соответственно, аборт. Замужество в восемнадцать. Рак легких у мужа. И его смерть, не укладывавшаяся в голове. Но это было так бесконечно давно, будто в другой жизни. А потом работа. Работа. Работа. И ни одного близкого человека. Все залечивали свои раны не рядом со мной. А я брожу по этой жизни, будто тень неприкаянная. Почему мне? Почему – я?
Я тряхнула головой, чувствуя себя действительно больной. Все выходные собирала себя и мир вокруг по кусочкам. И вот одного взгляда чужого мужчины достаточно, чтобы я опять немного сошла с ума. Никто не знает. И даст Бог, никто не узнает, как мне все дается в этой жизни. И тем более не Левин – не этот самый светлый из людей, кто по-прежнему у меня был, не давая захлебнуться в одиночестве. Иногда мне казалось, что он из разряда тех везунчиков, у которых никогда не бывает проблем, и я знала, что ошибаюсь. Он, как и я, преодолевал трудности. Просто жизнь его щадила пока что. Но это не значит, что так будет всегда. Рано или поздно в жизни каждого человека наступает тот момент, когда что-то сверху испытывает его на прочность. Я могла только надеяться, что на мою долю уже достаточно злоключений. Я не новая модель планшета, чтобы меня испытывать. Перед глазами снова промелькнуло воспоминание о том, как Филипп смотрел на меня из окна кофейни. Этим взглядом он привязал меня больше, чем любым прикосновением. И это не его слова или действия держали меня. Это его взгляд не отпускал мою душу. Вот оно испытание – сидеть на диване здесь, в кабинете Левина, когда все мои чувства и мысли остались на той залитой солнцем парковке, где я смотрела на чужого и незнакомого мужчину. Я все сильнее теряла веру в реальность происходящего. Я, реальная, осталась там.
- Прости меня, - вдруг сказала я Левину, не узнавая собственный голос.
Его красиво очерченные брови поползли вверх, а губы скривились в растерянной улыбке. Мне казалось, что я слышу напряженную работу его мозга. К сожалению, Левин при всей своей энергичности иногда трудно соображал. Особенно, если его захлестывали эмоции. Иногда я удивлялась тому, как этот человек, вообще, мог заниматься бизнесом, и до сих пор не прогорел от собственной горячности.
- Ты с дуба рухнула, Логвина? – его голос звучал почти насмешливо. - За что? По-моему сегодняшнее утро именно я начинал с извинений.
- Прости меня, мне нужно уйти, - вдруг выпалила я, сама не сознавая до конца, что я делаю. И для чего.
- Значит, все-таки это из-за Крис… Я надеюсь… Надеюсь, не насовсем? – он вдруг как-то поник. Да так, что я чуть не прыснула от смеха.
- Теперь моя очередь – с дуба рухнул, Левин? – у меня вдруг поднялось настроение. Не могло не радовать вдруг откуда ни возьмись образовавшееся у моего босса чувство вины. - С ума сошел? Насовсем! Да у нас работы – поле непаханое, ты думаешь, я тебя тут брошу в такой ситуации? Ты уж извини, но поскольку рекламщиков сегодня нет, мне придется взять выходной.
Левин откинулся на спинку дивана и рассмеялся, расслабившись.
- Это на каком основании выходной-то, Логвина? Опоздала, прибежала в невменяемом состоянии, а теперь выходной требуешь? – поинтересовался он шутливым тоном.
- По личным обстоятельствам. Если хочешь, напишу заявление за свой счет, - насупившись, ответила я.
- Та иди уже, - засмеялся он, - и без тебя обойдемся.
- Нет, я серьезно напишу заявление!
- Вали! И завтра как штык к девяти!
Я быстро чмокнула его в щеку, и выскочила из кабинета, а закрывая за собой дверь, услышала:
- Это я типа ревновать должен начать?
- Какое самомнение! – крикнула я в ответ, не оборачиваясь. И наткнулась на рассерженный взгляд Крис.
В ее руках чуть дрожал поднос с двумя чашками кофе. Интересно, это мне и Левину она несла или все-таки для себя? Впрочем, если бы там стояла третья чашка, то мне, в сущности, было бы плевать. Наверное, я даже желала ей удачи. А удача Крис совсем не помешает. Это с Пашкиным-то темпераментом.
- Доброе утро, - пролепетала она, словно теряясь. Ну да, наша с ней последняя встреча прошла очень экстравагантно. Я облила ее водой из стакана, на том самом диванчике… Когда эти двое меня даже не заметили. Тогда я психанула. Эффектная была сцена. И в общем-то, мне было безразлично, как я выглядела при этом. Сегодняшняя я просто вышла бы из кабинета, поплотнее прикрыв за собой дверь. И, чем черт не шутит, даже постояла бы на шухере. Мне было смешно вспоминать об этом. Неужели мне настолько все равно? Неужели между мною пятничной и сегодняшней такая разница?
- Доброе утро, - я постаралась, чтобы мой голос звучал приветливо, но официально. И вышла из приемной. Это так здорово, не оставлять о прошлом плохих воспоминаний, когда они становятся не актуальными.
А если задуматься, то куда я шла? Почему я вообще шла? Что заставило меня сбросить на один только сегодняшний день все обязательства? Усталость от прошлого? Серость настоящего? Безысходность будущего?
Нет, все не то… Просто я, задыхаясь на морозе, бежала к машине, чтобы добраться как можно скорее туда, где как фильм на плеере, поставила свою жизнь на паузу. А холодный воздух обжигал мои легкие. При этом еще ни разу в жизни я не чувствовала себя такой уверенной в том, что делаю. Я начинала жить.