Я ломаю карандаш пополам. Теперь это совсем легко.

Стискивая зубы, зажимаю колотую рану на руке. Она не заживет так быстро, как остальные. Она – признак силы.

Охотник мертв.

Я не поняла, как это произошло. Просто несколько движений. И бездыханное тело у ног.

Разбитый кусок его зеркала. И сила, перешедшая в меня.

Отличное зрение. Отточенные движения. Безупречный слух. И идеальный нюх.

Теперь мне не надо рисовать будущее. Я вижу его. Просто словно перед собой.

И это заставляет меня судорожно искать одежду. Набросив на плечи его куртку, я с ненавистью смотрю на огромное зеркало в позолоченной раме.

И прохожу сквозь зеркальную дверь.

…

Темные улицы встречают холодным ветром. В зазеркалье темно. И пусто.

Повязка, которую я крепко прижимаю к руке, насквозь пропиталась кровью.

Я четко ощущаю дорожку из его безупречного запаха. Я знаю, что мне нужно найти его. Мы не поняли друг друга. Мой последний рисунок рассказал, что я найду.

И поэтому, с каждым шагом, как только я ощущаю запах его крови, я лишь сильнее стискиваю кровоточащую руку.

Пересечение пустынных улиц. И когда уже не отличить, где небо и земля.

Я нашла то, что искала.

Высокое зеркало, из-за которого видно лишь плотную темную ткань. Если бы не сила охотника, я бы никогда его не нашла. Даже не заметила бы.

Слегка подавшись вперед, я прохожу сквозь него, сдергивая черный бархат. И замираю на месте.

Огромный лес.

Сквозной проход.

Темнота ночи. И лишь блеклые синие отблески между деревьями. Которые быстро, очень быстро исчезают.

Но мне уже плевать на все. Я бегу. Быстро, как могу. Так быстро, как мог охотник.

Напоминая себе животное, все сильнее прижимаясь к земле.

…

Кровь. Не такая, как у всех. Не такой соленый и ржавый привкус.

Или это мне кажется. Потому что я теперь уже не та.

Я знаю, что найду. И от этого сердце сжимается так, что становится страшно.

Я чувствую горячие слезы, спотыкающиеся о драные края шрамов.

И выбегаю на небольшую поляну.

Твой синий свитер. Твои джинсы и кеды, которые нравились мне больше всего.

Но вот только в этой одежде уже не ты.

Из-под разорванного свитера видно твое тело. Без единого шрама. Идеально ровная, слегка смуглая кожа.

Ни одного шрама.

Большие синие глаза широко распахнуты, вот только они уже ничего не видят.

И они уже не такие синие. Лишь легкий глубокий оттенок.

Ты теперь совсем другой. Холодный.

Мертвый.

…

Осознание всегда приходит толчками. Осознание трагедии. Счастье воспринимать куда легче. Люди вообще почему-то воспринимают его как должное.

Я не понимаю. Отказываюсь понимать. Делаю шаг к тебе. На нетвердых, ватных ногах.

Хруст стекла. Глаза, в которых уже нет слез, опускаются вниз.

Я вижу осколки твоего зеркала. Теперь уже превратившиеся практически в пыль.

Тебя не вернуть.

Из обломков на меня смотрит моё отражение. Белые волосы, бледная кожа.

И ярко-синие глаза.