«Давление 60 на 40; продолжает падать…»
«Доктор! Мы ее теряем!..»
«Пульса нет…»
«…Разряд!..»
«Констатация смерти. Время 21:45…»

Первое, что я увидела, приоткрыв глаза, это тусклый свет, который лишь слегка освещал помещение, в котором я находилась. Была темно, поэтому можно было предположить, что сейчас ночь или поздний вечер. Просторная комната со светлыми стенами; окно, прикрытое белыми жалюзями…
Возле одной из стен, стоял диванчик, на вид очень удобный, а на столе красовалось большое количество цветов, которые я могла распознать лишь по цвету.
Странно, что с моим зрением?.. Все видится как-то смазано, расплывчато… И откуда эти цветы? У меня не было столько знакомых, чтобы подарить их.
А еще этот странный пищащий звук, который издавали какие-то аппараты…

Пип… Пип… Пип…

А запах… Резкий запах медикаментов ударил мне в нос, заставив поморщиться.
Теперь я поняла, где нахожусь. В больнице. Но как я сюда попала?..
Бросив взгляд на лампу, тускло освещающую палату, мне померещился свет фар, заставивший меня тотчас испуганно зажмуриться.
О Господи…
Воспоминания мгновенно промелькнули в моем сознании, казалось, заставив сердце замедлить бег. То, что произошло, надолго запечатлится в моей памяти.
Всё произошло в считанные секунды, но в голове события прокручивались как в замедленной съемке: лобовое столкновение, страшной силы удар… Такси, в котором я ехала, развернуло. И волнами накатила боль… страшная боль, которая пронзила, казалось, все мое тело, но я оставалась в сознании. Взгляд в сторону, - и через мгновение последовал еще один удар, прямо с той стороны, где сидела я. Последовала адская, невыносимая боль, а потом меня укрыла в своих объятиях темнота…

На смену воспоминаниям с места аварии пришли воспоминания, наверное, уже из больницы, когда я снова пришла в себя на некоторое время.
Какая-то возня: что-то громко выкрикивающие люди суетились около меня, легкая тряска иголками вонзающаяся в мое тело… Меня куда-то везли, но я не знала куда; я видела лишь лампы на потолке, которые, казалось, стремительно проносились мимо меня.
Я помнила, как хотела закричать от боли, но из горла не вырывалось ни одного звука. Я хотела плакать, но и на это я была не способна.
Была лишь боль… И странные, не совсем понятные, разговоры врачей…
Сил на размышления больше не было, и я снова провалилась в спасительное забытье, которое хоть на время могло спасти меня от дурных воспоминаний…
Но забытье не всегда приносит ожидаемое спасение. На смену реальным воспоминаниям зачастую приходят кошмары…

«Констатация смерти. Время 21:45…»

***
Я то и дело выплывала из забытья. Но что-то постоянно мешало мне окончательно проснуться, и я снова оставалась наедине со своими страшными снами…

Проснувшись в следующий раз, я не смогла сразу сориентироваться, где нахожусь. Понадобилось пару минут, чтобы я вспомнила все переживания своего прошлого пробуждения.
В отличие от прошлого раза, теперь я ощущала себя очень даже живой, потому что чувствовала страшную боль в области затылка… Скорее всего, перестает действовать обезболивающее, - решила я.
И почему я так уверена, что напичкана им? Потому что так должно быть. А почему я решила, что оно прекращает действовать? Наверное, потому что не могу шевельнуть даже пальцем руки, так как любая попытка пошевелиться отдается болью во всем теле, заставляя меня страдать. Я боялась представить, какие травмы могла получить во время аварии. Только бы ничего серьезного, потому что тогда мне точно не выжить в этом суровом мире…
Превозмогая боль, я заставила себя еще раз обежать палату взглядом. Ничего не изменилось с момента моего предыдущего пробуждения. Разве что ночь сменилась ярким солнечным светом… И все же, как я оказалась в одноместной палате? Моя страховка не покроет такой роскоши, а денег на оплату счетов у меня нет, и вряд ли в ближайшем будущем будут. С работы попрут, а сбережения украдены.
Едва вспомнив о том, что на меня навалилось в последние дни, на глаза сразу же навернулись слезы.
Даже прочитав в тот злосчастный вечер записку Бренды с извинениями, я никак не могла поверить, что моя лучшая подруга, которую я считала практически сестрой, поступит так со мной, а именно - украдет все мои сбережения и убежит со своим дружком…

Но мои размышления о поступке Бренды прервала открывшаяся дверь. Чуть повернувшись на звук, я заметила, что в палату зашел молодой человек лет двадцати с лишним и направился к дивану, даже не взглянув в мою сторону. Его можно было бы принять за молодого врача, но на нем не было белого халата. Он был одет в темные джинсы и такого же цвета рубашку. В руках у него было нечто вроде журнала. Парень удобно устроился на диванчике и начал перелистывать страницы.
Наконец, я не выдержала и захотела спросить, кто он, но вместо вопроса из горла вырвался тихий хрип, который, очевидно, и привлек внимание парня. Взглянув на меня, он сразу же отбросил журнал в сторону, вскочил с дивана и подбежал ко мне. Я почувствовала прикосновение его теплой руки к своей, холодной.
- Очнулась? – спросил он меня бархатистым и очень приятным голосом. – Наконец-то. - В его голосе не было той теплоты, что дарило мне прикосновение его руки; лишь облегчение.
Я внимательно наблюдала за молодым человеком, которого смогла рассмотреть лишь тогда, когда он подошел ближе. Парень оказался невероятно красив. Темные волосы, аристократические черты лица, карие глаза и смуглая кожа… Кто он? Это, определенно, не парень Бренды, Рик; тот был массивным байкером, значительно старше этого парня.
- Пойду, позову врача, - сказал кареглазый и направился к выходу из комнаты.
Я снова осталась одна. Хотя, не мне сетовать на одиночество. Я всю жизнь была одна, и единственный близкий мне человек меня предал – Бренда. От безысходности хотелось зареветь во весь голос, но пока что на это просто не было сил. Еще будет время. Много времени.
Все же решив удостовериться, что со мной все более-менее в порядке, я решилась пошевелить пальцами рук. Мне это удалось, но оказалось, что левая рука была скована в движениях, и я предположила, что она в гипсе. Шевельнув пальцами ног, я поняла, что не останусь калекой.
В этот момент мне захотелось молиться всем святым за то, что сохранили мне жизнь. Какой бы она не была гадкой.
Неожиданно мне стало страшно: я не знала, в какой больнице нахожусь, не знала, как долго здесь пробуду… и как долго уже пролежала без сознания. Также я не имела представления, как расплачусь с больницей за лечение. Отдельная палата – такая роскошь мне не по карману. Сколько же мне придется работать, чтобы оплатить счет? Как скоро я встану на ноги и смогу вернуться к работе? Столько вопросов и ни одного ответа…
- Ну наконец-то ты очнулась, девочка, - сказал мужчина лет шестидесяти, зайдя в палату. – Заждались мы тебя тут уже. Я, кстати, твой лечащий доктор. Не пугайся меня.
Что значит его наконец-то? - подумала я с опаской.
Вот этот мужчина точно был врачом; об этом говорил его белый халат и стетоскоп, красовавшийся у него на шее. Он подошел к кровати и проверил что-то на приборах, стоявших около кровати.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил доктор.
- Отлично, - тихо прохрипела я.
Произнесла одно слово, но и оно далось мне с трудом.
- Вот и хорошо, - рассмеялся доктор. – Некоторые уже и не надеялись, что ты вернешься с того света. Как-никак, неделя без сознания – это не шутка…
Я удивленно глянула на врача. Я в больнице уже неделю? Может, врач шутит?.. Не могла же я вот так проваляться без сознания целую неделю…
Чувство безысходности накатило на меня, грозясь вырваться наружу вместе со слезами. Все это страшный сон!
- Ну-ну, не плачь, - доктор по-отечески похлопал меня по руке. – Ты жива, это главное.
- А остальные? – так же тихо и хрипло спросила я, вспомнив, что в аварии участвовало, как минимум, три машины: такси, в котором ехала я, и машина, из-за которой, судя по всему, произошла авария. Была еще одна… та, которая врезалась в такси. И это только то, что помню я.
- Думаю, об этом сейчас не время говорить.
- Я хочу знать.
- Не думаю, что я тот человек, который должен рассказывать такие вести…
- Пожалуйста. – Я чуть слышно выговаривала каждое слово, но стараясь говорить как можно четче. Доктор должен понять, что я хочу знать правду немедленно.
- То была страшная автокатастрофа, понимаешь? Мои соболезнования, но в аварии погиб молодой парень, твой друг, из-за которого произошла авария. А также таксист и его пассажирка. Их травмы были практически несовместимы с жизнью.
О Господи. Есть погибшие. Из моих глаз полились слезы. Бедный люди. У каждого из них наверняка есть семья, которая теперь горюет по ним. Наверно, ничто не сравнится с болью потери любимого, близкого человека… Мне такие чувства неведомы.
Эти люди… у них ведь была вся жизнь впереди.
А пассажирка такси… Нет, что за чушь?
Несмотря на боль, как физическую, так и душевную, до меня все же начал доходить смысл слов доктора. Как он может так ошибаться с пациентами? Вот она, я, лежу перед ним, а он говорит, что я умерла. Да какой он лечащий врач, если он не знает истории своей пациентки. Как он может говорить такое?..
Прибор, стоящий у кровати начал пищать чаще, и это нервировало меня еще больше, нежели оплошность врача, и заставило разволноваться пуще прежнего.
- Успокойся, Лесли. Это не твоя вина, - сказал он.
Лесли? Кто такая Лесли?
- Меня зовут Триша, - прохрипела я.
- Успокойся, детка, - успокаивал он меня. – Всё пройдет.
Вскоре прибежала сестра, и врач хотел что-то вколоть мне, но я не хотела снова засыпать.
- Что со мной? – прохрипела я.
- Ты очнулась, это самое главное… Но у тебя сломана рука, множество ушибов, а также сильное сотрясение головного мозга. Именно из-за травмы головы ты впала в кому, - ответил доктор на мой вопрос. – Но ты не волнуйся, раз ты пришла в себя, все будет в порядке. Твоя мама скоро приедет тебя навестить. Она так измоталась за то время, что ты лежишь в больнице, что мы с Диланом заставили ее отправиться домой, чтобы отдохнуть.
О чем толкует этот странный мужчина в белом халате? То он заявляет, что я умерла, то говорит о какой-то мнимой матери, которой у меня и в помине не было, потому что, сразу же после моего рождения, моя так называемая мать отказалась от меня, сбагрив меня в приют.
- Но у меня нет матери.
- Лесли…
- Кто такая Лесли? Меня зовут…
- Доктор Саммерз, что с ней? – подал голос молодой парень.
Оказалось, он до сих пор находился в палате, но о его присутствии я совсем забыла.
- Очевидно, последствия черепно-мозговой травмы… - пробормотал доктор.
- То есть как? Типа, амнезия? – не унимался брюнет, хотя я вообще не могла понять, какое ему дело.
- Лесли, ты помнишь этого молодого человека?
- Меня зовут не Лесли. Я Триша. И нет, я не помню этого человека… - Говорить было невероятно тяжело. - Он помог мне во время аварии?
- Нет, он не помогал тебе во время аварии. Это твой сводный брат.
- Но у меня нет…
- Успокойся, девочка. Отдыхай. Я же вижу, что тебе сейчас больно.
Едва доктор, фамилия которого, очевидно, была Саммерз, упомянул про боль, как я вспомнила, что она действительно меня всю обволакивала, затягивая в свои сети…
Не успела я опомниться, как доктор все же сделал мне этот чертов укол, и я так и не смогла разобраться со всей этой путаницей, творившейся в моей голове.
Что за сводный брат? Что за мать? И к чему все разговоры о том, что меня зовут Лесли?..
Но задать волнующие меня вопросы я не смогла, потому что погрузилась в глубокий сон, заставивший отложить разговор на другое время…

__________________________________________________________________________________

► Часть 2

ФОРУМ