В самолете Хеллен судорожно вспоминала, что ей нужно будет сделать. Каролина наговорила на воду, соль и цепочку Макса, которая очень кстати оказалась у Хеллен с собой, она научила ее читать молитву и сказала, что делать это нужно обязательно на красную свечу, когда все будут уже спать, на нарастающую луну. Сейчас как раз такая и была. Все складывалось как нельзя лучше. Видимо бог был на ее стороне. И это добавляло ей оптимизма.

Каролина сказала, что Макс уже сейчас чувствует, что-то происходит, но пока не может понять что. Но без сомнения Стейси его просветит. Ей сейчас будет хуже всего, потому что все начнет сторицей возвращаться к ней. Возможно она даже начнет себя плохо чувствовать. С такими вещами шутить нельзя. Хеллен понимала, что ее ждет много трудностей и препятствий, которые будет сейчас учинять любовница мужа. Но она твердо решила, дойдет до конца, во что бы то ни стало.

Макс встречал их в аэропорту. Когда Хеллен и Тоня показались в терминале выдачи багажа, на лице у Макса засветилась счастливая улыбка. Хеллен понимала, что эта улыбка предназначена дочери, но в душе она всё же надеялась, что Макс рад видеть и ее тоже. Он протянул руки и Тоня с разбегу запрыгнула, на него, визжа от радости, как бешеный поросенок. Он без конца целовал ее лицо и руки. Хеллен тихонько стояла в стороне, улыбаясь и завидуя дочери белой завистью, понимая как она соскучилась по его ласкам. Макс вдоволь нацеловавшись с дочкой, поставил ее осторожно на пол и подошел к Хеллен, чтобы забрать у нее багаж. Он забрал у нее чемодан и как бы невзначай нежно задел ее руку. От этого прикосновения у Хеллен по телу пробежали мурашки, а Макса будто ударило током.

Оба понимали, что нуждаются друг в друге как воздухе. Они ехали домой и Хеллен, севшая на заднем сиденье с Тоней, часто ловила его взгляд на себе в зеркале заднего вида. Его карие глаза блестели странным огнем, который она никак не могла понять. И тут ей в голову пришла мысль о том, что он ее ненавидит, ведь она сделала ему больно, в ночь перед отлетом, она так сильно его пнула, что наверно сломала ему ребра. Она с болью просмотрела на мужа и тихо спросила: «Болит?».

Макс понял, о чем она. Он просто покачал отрицательно головой. А про себя подумал: «Сам виноват. Я бы наверно вообще ее убил за такое…».

- Прости, сама не знаю, что на меня нашло, - печально сказала Хеллен.

«Вот, дерьмо! Она еще и прощения у меня просит! Что за черт. Блин я такое ничтожество! Доставил ей столько боли и вот сейчас, она просит у меня прощения», - думал Макс.

Он видел, что она смотрит на него в зеркало, поэтому одними губами произнес: «Это ты меня прости!».

На глазах Хеллен заблестели слезы и она отвела от него взгляд. Тут в разговор вмешалась Тоня.

- Папочка, мы с мамулей очень скучали без тебя! Да мамочка?
- Да, колокольчик, - печально ответила Хеллен, продолжая смотреть в окно.
- И я скучал, солнышко, - ответил Макс.

Хеллен вздрогнув, посмотрела на него, не поняв, кому были адресованы последние слова. В его глазах промелькнула нежность.

«Боже, как же это трудно. Но я должна. Я должна все стерпеть. Я смогу! Я просто обязана! - думала Хеллен, продолжая смотреть на мужа. – Как же я люблю его карие глаза, его брови. Между ними складочка, значит он сейчас о чем-то думает. А его пухлые губы… Я мазохистка. Конченая мазохистка. Разве так можно. Я должна его ненавидеть. А вместо этого я так его люблю. Да он ведь не виноват, что все это сделал с нами, с собой, со мной. Во всем виновата эта дрянь Стейси. Захотелось чужого мужика к рукам прибрать. Конечно, такие на дороге просто так не валяются. Ну ничего я поставлю ее на место. Оставлю ее с носом».

Так они и подъехали к дому. Дома все было как всегда: чисто, уютно. Из кухни доносились вкусные запахи. К возращению Хеллен кухарка Саманта, которая очень любила Хелл, как родную дочь, приготовила праздничный ужин. А для Тони она испекла ее любимые печеньки (как называла ее стряпню девочка).

Они поужинали и Макс пошел укладывать дочку спать. Он пробыл у нее довольно долго. За это время Хеллен приняла душ и удобно устроившись в постели, читала какую-то книжку. Она не заметила, что Макс уже давно стоит в дверях и наблюдает за ней. Неожиданно, почувствовав на себе чей-то взгляд Хеллен вздрогнула и увидела Макса.

- Прости, я не хотел тебя напугать, - тихо сказал Макс.

Его лицо выглядело жутко уставшим. Он выглядел измотанным, как будто его пытали и заставляли выполнять самую тяжелую физическую работу, какую только можно найти в мире.
Он подошел к кровати, присел на край и посмотрел в зеленые изумруды своей жены.

- Можно я сегодня останусь здесь, с тобой? Обещаю, я буду лежать тихо, и не буду трогать тебя! – произнес он с тревогой.
- Ложись, это же и твоя постель тоже, - ответила нежно Хеллен.
Макс сходил в душ, разделся и лег. Хеллен все еще читала, вернее она делал вид, что читает.
- У тебя книжка вверх ногами, - сказал ей Макс.
Хеллен закрыла ее, громко хлопнув, от чего Макс подскочил на кровати, словно она стукнула его по голове. Заметив это Хеллен, чуть не рассмеялась, но вовремя взяла себя в руки.
- Извини, я тоже не хотела тебя пугать, - сказала еле сдерживая смех она.

На несколько минут повисло молчание. Но потом Макс повернулся на бок, лицом к жене и поставив локоть, положив на руку голову, посмотрел на нее.

- Хеллен, я соскучился. Я знаю ты злишься на меня. Да я и сам злюсь на себя. Но прости меня, пожалуйста, если, конечно, сможешь. Я сволочь. Но я очень люблю тебя! Честно! Я не понимаю, что со мной но меня тянет к ней, - сказал Макс.

В глазах Хеллен от последних слов, появилась боль. Она понимала, что лед тронулся, но это только маленькая льдинка, но все-таки. Сколько же еще времени пройдет прежде, чем они будут такими как прежде.

- Макс, я все понимаю, даже больше, чем ты думаешь. И я тоже люблю тебя, но пока …- Хеллен замолчала.
- Да, малыш, я все понял, - сказал Макс, продолжая смотреть на жену.
- Я же вижу, что еще не решил, с кем ты останешься. Поэтому я не хочу сейчас от тебя решение по этому поводу. Пусть пройдет время. Время лучший советчик и лекарь. Спокойной ночи, милый, - сказала она и поцеловала его в макушку.

Повернувшись на другой бок она сделала вид, что начинает засыпать. Макс еще пару минут на нее смотрел. Он понял, с какой мудрой женщиной свела его когда-то судьба, потому что если бы она кричала и истерила, постоянно устраивая ему скандалы, он бы уже давно сделал свой выбор и явно не в ее пользу. Сейчас же глядя на Хеллен, он гордился ею. За то, как она мудро себя повела тогда со Стейси, за то, как она сейчас ведет себя с ним.

Хеллен же поняла, что если бы она сейчас не отвернулась от Макса, то уже через пару минут она была сдалась под напором карих глаз. А сейчас совсем не время, потому что тогда он поймет, что Хеллен простит, чтобы он не натворил. И тогда таких «Стейси» может стать очень много. Нет еще определенно не время. Но как же трудно ей было сейчас оторваться от его карих омутов. Вот только напрасно Хеллен думала, что это был самый трудный момент в ее жизни. Дальше ее ждали еще более трудные испытания.