Тишину ночи пронзил душераздирающий крик. Я снова кричала от приснившегося мне очередного кошмара. Я резко села в кровати и, тяжело дыша, стала лихорадочно ощупывать свою шею. Я точно знала, что ищу – две крошечные ранки. Но моим пальцам не удалось найти ничего подобного, они лишь ощущали влагу от выступившей испарины и неистово пульсирующую жилку. Мое сердце бешено стучало в груди, а тело сотрясала дрожь. Я, практически, ничего не видела вокруг, поскольку глаза еще не успели привыкнуть к кромешной тьме, и от этого мне становилось еще страшнее. Слезы покатились из глаз, и я чувствовала, как они горячими ручьями струятся по моим щекам. Это была еще одна ночь из многих предшествующих, которая закончилась подобным образом. Мне снова приснился этот кошмарный сон, который я уже знала наизусть – он преследовал меня на протяжении, практически, всей моей жизни. Но каждый раз я просыпалась одинаково – с неистовым воплем.
В детстве, когда мне в первый раз приснился этот сон и я рассказала его маме, она лишь разозлилась и сказала, что мне нужно меньше смотреть всякие ужастики по кабельному. Хотя тогда я даже еще не имела ни малейшего представления, что такое ужасы. Мне было лет 7, а может и того меньше (сейчас уже точно не вспомню). Помню только, что он снился мне с завидной частотой, и каждый раз я кричала и плакала. В одну из таких ночей, после моего очередного "пробуждения", мама вбежала в комнату и избила меня с криками, что ее уже достал мой постоянный ор. После этой ночи я стала пытаться контролировать свои эмоции, и каждый раз, как мне хотелось закричать, я кусала подушку и тихо плакала. Непонятный страх все время держал мою душу в своих ледяных щупальцах. Теперь, когда мне было 23 года, и я была полностью самостоятельной и независимой, я переехала в отдельную квартиру, и могла позволить себе расслабиться и кричать столько, сколько душе угодно. И мне было совсем не важно, как утром на меня будут смотреть соседи. К их настороженным взглядам я уже давно привыкла и научилась просто не обращать на них внимания.
Я стала нервно крутить головой по сторонам. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, и теперь я могла видеть очертания мебели в комнате, только они казались слегка размытыми из-за слез. Я посмотрела в зеркало трюмо, стоящее прямо напротив кровати, и вспомнила свой сон.
«Высокий статный мужчина в черной маскарадной маске кружил меня в танце на большом балконе под звездным небом. Его кожа была столь же белой и холодной, как и льющийся на нас с небес лунный свет. До меня доносились чьи-то голоса и прекрасная музыка. Я неотрывно смотрела на него. Неожиданно послышались крики «Маски долой!». Он вдруг остановился и, сняв маску, взял мое лицо в свои ледяные пальцы. Мы несколько минут смотрели друг на друга, а потом он медленно начал склоняться ко мне. Он припал своими холодными губами к моей шее и я чувствовала, как его острые клыки с невыносимой болью впивались в мою кожу. Но это было не самое ужасное из моего сна. Самым ужасным было то, что я совсем не сопротивлялась этому, наоборот, я этого ждала» .
Дрожь снова пробежала волной по моему телу от нахлынувшего воспоминания. Я с шумом выдохнула и перестала дышать, поскольку заметила в зеркале, как возле окна промелькнула какая-то тень. Оцепенев от ужаса, я потянулась к выключателю висевшего над кроватью бра. Мягкий свет мигом залил комнату, рассеяв тьму. Я на мгновение зажмурила глаза от резкой вспышки света, но тут же поспешила открыть их. Снова оглядев комнату, я не заметила ничего необычного, лишь занавеска развевалась из-за легкого ветерка, задувавшего с улицы в открытое окно. Я снова тяжело задышала и легла в кровать.
«Похоже, хватит с меня всяких жутких фильмов о вампирах и прочей ерунде» – подумала я, прежде чем снова уснуть.

***

Он появился из-за шторы и беззвучно подошел к кровати. Уже на протяжении нескольких дней он наблюдал за спящей Элизабет. Он нежно коснулся ее каштановых локонов и, склоняясь к ее лицу, тихо прошептал:
– Уже скоро, любовь моя… Уже скоро… На этот раз я все сделаю правильно…
Элизабет что-то пробормотала во сне, и он тут же снова исчез за занавеской.