Боль.
Всепоглощающая, выматывающая, безграничная боль...
Кажется, ничего и никогда больше не было и не будет, кроме этой муки, застилающей беспросветной пеленой глаза и сковывающей неподъёмной тяжестью мышцы. Кто я? Разве так бывает? Может, это кошмар - самый страшный из невозможных?! Тогда это сейчас же должно закончиться - ни один сон не выдержит такого...
Кошмар не прекращался. Надо заставить работать голову, мыслью загнать боль подальше, за пределы сознания. Иначе я не выдержу. Ведь мне же было когда-то ДО больно? Ещё как! Треск ломающихся костей, влажный звук рвущихся внутри меня тканей... Или невыносимая душевная боль от потери чего-то такого важного - может, части души? Не помню. Несравнимо. Волны алой полыхающей муки расходятся от сердца, пронзая каждую клетку. Разве никто не видит, как я страдаю? О, Господи, убейте меня, кто-нибудь!
Господи... Никогда особенно в Бога не верила, а вот ад,похоже,существует. Хотя-бы персонально для меня. Но как же так? А обещанный суд, взвешивание грехов и т.п.? Зная, что меня ждёт, я бы точно приложила все усилия, чтобы оправдаться...
Всё горит. Потушите меня! Не позвать на помощь. Пылающие в судороге мышцы отказываются слушаться.
Родные, кажется, очень любимые голоса где-то вдалеке. Что это? Ничего не вспомнить. Может, я всё же умерла, и меня есть кому встретить? Или те, кого я любила, собрались, чтобы посмотреть на мою смерть? А кого я любила? Не помню, чудовищная боль уничтожила все воспоминания, чувства, эмоции. Меня уже нет. Я - груда обугленных костей.
Что-то невыразимо прохладно-приятное - надо же, такое ещё возможно! - коснулось того места, где раньше была моя щека. Перед глазами замелькали какие-то картинки, что-то успокаивающее, сладостное... Не разобрать. Послышался отчётливо нетерпеливый вздох. Я опять слышу?
И вдруг я поняла, что боль начинает потихоньку отступать, медленно-медленно покидая кончики пальцев.В подёрнутом кровавой дымкой сознании появился просвет. И глаза. Очень знакомые, тёплые глаза цвета молочного шоколада. Они смотрели так понимающе, с таким состраданием...Откуда я знаю эти глаза?
Из зеркала?!
И вдруг я всё вспомнила. Кто я. Что со мной происходит сейчас. И что было вначале, до этой ужасающей боли. Всё-всё.
Отлив моей вселенской муки продолжался.Голоса стали отчетливее. Узнаваемее. Я даже поняла, что обсуждают они меня, моё состояние. Вроде говорят, что всё неплохо. Ну да, по сравнению с тем, что я испытывала не так давно - всё более,чем неплохо! Теперь, когда на моей щеке - а она у меня всё-таки есть! - лежит эта самая прекрасная на свете ладошка...
Что-то изменилось. Вдруг в комнате всё пришло в движение. Ладошка исчезла. Куда?!
- Да, совсем скоро! - услышала я радостный голос.
Я смогла открыть глаза. Открыть рот было страшно - я боялась, что запекшиеся губы смогуть осторгнуть только нечеловеческий вопль. Уходя из тела, огонь сосредоточился в моей груди, и разгорался всё сильнее. Неужели это возможно?
Я слышала, как искажённый страданием голос звал меня по имени, как будто пытаясь вытащить из пучины боли. Нестерпимое пламя изогнуло моё тело, как лук. Кажется, сердце, пылая, хочет отделиться от меня, вырваться из моей груди. Все звуки заслонил оглушающе громкий стук моего сердца. Вновь обретшими зрение глазами я искала, за что бы зацепиться, чтобы вынести, выдержать, не закричать. И нашла. Такие любимые, потемневшие от боли глаза, обведенные багровыми кругами. Сердце запнулось, робко стукнуло ещё раз и вдруг...
Всё закончилось. Ни стука сердца, ни дыхания.
Эдвард сжал мои пальцы, а я всё смотрела в его самые прекрасные на свете глаза, понимая, что никогда не видела, НАСКОЛЬКО они прекрасны.
- С пробуждением, Белла!