Пролог.

День... Обычный весенний день, со всеми присущими ему перипетиями погоды: от мерцающего сквозь белоснежные облака, солнца до едва заметных, как шепот влюбленного, ветерка. Разве может в такой день так болеть сердце... Точнее, место, где оно когда-то билось, а сейчас там пустота, холодная пустота. Такие, как мы не любят. Но от чего тогда, будто тугим обручем, так сковывает грудь? От чего так сложно делать, пусть и не необходимый, вздох? И почему все это я ощущаю, когда прошло столько времени? Боль должна была пройти, воспоминание исчезнуть... Даже человеческие чувства порой исчезают спустя пару десятков лет... Рассыпаются, как песочные замки на берегу... Почему же я до сих пор не могу ее забыть? Почему я вот уже сутки стою на этом кладбище, боясь уйти?

Мы встретились в июле. Впервые наши губы вступили в нежный и одновременно страстный танец, в августе. А умерла она в сентябре. Когда первый пожелтевший лист покинул крону дерева, ее душа простилась с ее сердцем.

Сто лет.

100 лет прошло с того момента, когда я единственный, кто стоял у ее могилы, опуская на надгробие букет белых кал.
Столетие я прихожу на кладбище, где она похоронена, и стою там, вспоминая наши встречи, робкие объятия под дождем. Она любила дождь. Верила, что он смывает с нас грехи. Интересно, сможет ли хоть самый сильный ливень смыть с меня хоть каплю тех грехов, что я совершил?
Уже столетие, как я прихожу сюда. Столетие, как ее нет. Столетие, как я не могу забыть.

* * *
Я вампир.

Я не помню, что жил другой жизнью... Я не помню себя до обращения. Я всегда был в своем сознании вампиром. А она... Она всего лишь человек. Когда мы встретились на пляже, прохладным, слегка ветреным вечером, она была так трогательна в своем белом развивающимся на ветру платье. Гумберт *1 умер бы от зависти, если бы увидел этот тонкий стан в лучах заходящего солнца.
Я не смел подойти, я наблюдал издалека. Я пытался заставить свою память сохранить это изображение навечно. Как глупо... Теперь я нее могу стереть это воспоминание.

Если бы люди превращались в цветы, животных, деревья - она была бы самым аккуратным, самым милым, самым чистым каштаном во вселенной... Каштан.... Такого цвета были ее волосы и глаза. Таким же крепким был ее характер, который она так трепетно скрывала под тонкой оболочкой.

Она сама оглянусь. Сама увидела меня, стоявшего неподалеку. Сама сделала шаг, другой... Она первая приблизила свои губы к моим.
- Ты мне снился. - Прошептала она, отстраняясь, подарив мне самый волшебный миг за всю мою никчемную трехсотлетнюю жизнь.
- Разве может сниться тот, кого не знаешь? - Спросил я тогда.
- Я знаю тебя всю свою жизнь. - Тихо ответила она. И я поверил. Как бы странно это не звучало, но я поверил ее. И даже когда узнал, что она одна из пациенток элитной психиатрической клиники, расположенной на берегу моря, я продолжал ей верить. Я не мог понять... Наверное, я сходил с ума вместе с ней.

Гумберт *1 – Гумберт Гумберт – герой романа Владимира Набокова «Лолита», влюбленный в девушку - подростка

* * *
Лора.

Я звал ее Лора. Она не знала, как ее зовут на самом деле. Нет, она не потеряла память, как я. Просто она попала в клинику еще ребенком. Ее трехлетнюю привезли туда родители, они щедро заплатили за ее пребывание там до совершеннолетия. Но они не сказали как ее зовут, даже имени. Да и свои имена они не называли. Боялись, что она сможет найти их, когда вырастет.
Об этом я узнал у ее лечащего врача. Ей было 17... В июле. А в сентябре было ее День Рождения. Я уже готов был забрать ее с собой, дать ей то, чего ее лишили родные. Дом, семью, средства к существованию.
Ее врач не возражал. Она не была сумасшедшей, как об этом думали ее родители. Она просто умела видеть будущее. Она знала, что я приду в тот вечер на пляж. Знала об этом на протяжении 15ти лет. И ждала... Она ждала меня...

* * *

Август.

я навещал ее каждый. Нам разрешали гулять с ней по пляжу, почти все время безлюдному в той местности. Меня пускали в ее маленькую комнатку, где мое остановившееся сердце, казалось, сжималось от ужаса. Трехметровая квадратная клетка, с продавленной старой кроватью, письменным столом и стулом. Ей разрешали рисовать. И она, сгорбившись, упираясь коленками в стену, а спинкой стула в кровать, рисовала потрясающие картины. наброски черной тушью о том, что уже случилось, и что еще случиться. На одном из таких рисунков я увидел себя и ее в объятиях друг друга. Дата под эскизом стояла трехлетней давности... Она ждала.
Однажды я увидел рисунок, где маленькая женская скрюченная фигурка лежала на холодном песке. Я сразу понял, что девушка на наброске была мертва.
Когда я протянул лист бумаги Лоре, она, только молча, кивнула головой:
- Ты должен был увидеть. Я знала, что ты увидишь.

Мы не говорили об этом рисунке никогда.

Мы стали близки на ее узкой кровати в последний день августа.

А в первый день сентября ее не стало.

Просто вечером я пришел проведать ее, а нашел бездыханное тело на берегу. На том месте, где мы познакомились.

Ее лечащий врач не знал, как такое вышло. Она вышла на прогулку, и ее сердце остановилось. Просто перестало толкать кровь по ее маленькому тельце. Никаких предпосылок к этому не было. И я вспомнил ее набросок черной тушью на столе белой комнаты. Она знала...

* * *
Выстрелом в сердце разбудишь меня...

- Андрон... - Услышал я тихий голос позади себя. Кто мог звать меня по имени здесь, на кладбище? Голос был незнаком.
Я обернулся.
Миг.
Это не может быть она.
Вампир.
Как?

Прямо передо мной стояла Лора. Вернее вампир, безумно похожий на любимую.

- Не вер глазам. Верь чувствам. - Тихо сказала она, и я поверил.

- Как? - Прошептал я, заглядывая в холодные, но такие родные глаза вампира. Ее голос стал другим, более решительным. Ее глаза превратились из темно - карих в светло - золотистые. Но все же это была она... Моя Лора... Мой каштан...

- Помнишь тот рисунок, где мы в объятиях друг друга? Тот, где в углу стояла дата... - Спросила она. Я молча кивнул.
- Ты видел то, что еще не произошло. Я должна была умереть, чтобы переродиться. Я знала, что так будет. Я не боялась.
- Кто... Кто сделал тебя вампиром? Как? Когда я нашел тебя, твое сердце уже не билось.

- Может этого и не случалось раньше, но я переродилась сама. На третий день. Когда ты пришел на мою могилу на следующий после похорон день... Меня там уже не было. - Опустив глаза и понижая голос, сказала она.
- Но почему ты не нашла меня? Почему заставила столько лет терзаться мыслью, что я бездарно провел те секунды, что был не с тобой?
- Теперь моя память сыграла со мной злую шутку. Когда я увидела тебя здесь, у своей могилы. Подавленным и неподвижным... Я забыла, кто ты. Забыла, кто я. И только когда моя память снова стала давать подсказки из будущего, я смогла все вспомнить. Смотри... - И она протянула мне пожелтевший листок с едва заметным, стершимся от времени наброском тушью.
Он и она стоят около могилы. их глаза почти не прорисованы. Они вампиры.
- Я должна была умереть, чтобы родиться вновь. Для тебя...

Пусть чертов Гумберт завидует, пусть герои вампирских саг видят, пусть все знают....
Мы молча стояли обнявшись рядом с холодной мраморной плитой, где была похоронена и воскрешена моя любовь.
* * *