Это были худшие три недели в моей жизни. Я считала, что Эдвард предал меня. Предал наши чувства. Но было ли так на самом деле? Я злилась. За всю свою жизнь я научилась трепетно относиться к правде и ненавидеть ложь. Последней было так много в моей жизни!..
Мне понадобилось не так уж много времени, что бы понять кое-что. Больше всего я злюсь на себя… Из-за своей беспомощности. Я прекрасно понимала, что ничего не могу поделать с этой ситуацией! Как бы мне не хотелось встретиться с мамой, поговорить с ней, сама я этого сделать не могла. Было еще одно «не могла». Не могла без Эдварда. Это была необходимость, граничащая со странной эмоционально-физической потребностью. Наверное, подобное называют «ломкой».
Приближавшиеся праздники ничуть меня не радовали. Я собиралась на вечеринку к Джессике. К отцу должны были приехать старые друзья, еще с Аляски, семья Блеков. Билли, его жена Мэри и их сын Джейк, мальчик 8-10 лет.
В общем, выполнив кое-как праздничные обязанности, я отправилась к Джесс, но меня и там, надолго не хватило. Пьяные шуточки подруги и приставания Майка вывели меня окончательно. Поспешно набросив пальто, я выбежала во двор. Холодный воздух приятно остудил разгоряченную кожу. Его легкое невесомое касание напомнило об Эдварде. Я направилась к пикапу. Я точно знала, где должна быть.
Вечерний лес был волшебен! Я не спеша вела машину по знакомой дороге. Я не знала, что скажу ему. Просто чувствовала острую необходимость увидеть его. Эдвард был удивлен. Как и я.
- С Рождеством, - я, правда, все еще не знала с чего начать.
- Да, - как-то неуверенно сказал он.
- Можно, я зайду?
- Конечно, - он пропустил меня в дом.
- Почему ты не на вечеринке? – услышала я вопрос.
«Потому что мне не место там, где нет тебя!»
Я поморщилась.
- Я так и думал, - легко рассмеялся Эдвард. «Господи, до чего же я люблю этот смех!»
- А ты как проводишь Рождество? – вежливо, сдерживаясь, спросила я.
Эдвард пожал плечами, и мы замолчали на какое-то время. За эти минуты мысли в моей голове, хаотично ударявшиеся все это время, немного поутихли, набирая более-менее разборчивых словесных форм. И тут меня понесло:
- Эдвард, я… Я хотела поговорить, - я осеклась, потому что это были не те слова. Я начала заново:
- Я не могу! Эдвард, не могу так! Ты заслуживаешь, что бы я на тебя злилась! Но я не могу! Эти три недели были ужасными! Что ты со мной сделал? Я… я не могу без тебя... Ты нужен мне как воздух! - воздуха не хватило. – Я люблю тебя.
В следующий миг я почувствовала легкое прикосновенье прохладных губ к моим. Это движение, это касание разрушило все стены и преграды между нами. Было так привычно и правильно чувствовать его крепкие и одновременно нежные объятья, ощущать идеальные черты лица под своими пальцами и наслаждаться, наслаждаться ароматом этих губ. Остался всего лишь один шаг…
Мои руки скользнули вниз, по прохладной ткани его рубашки. Одна пуговица, вторая... Его руки накрыли мои, он мягко отстранился.
- Белла, ты такая… - начал он.
- Безответственная?.. – подсказала я. Это было его любимое слово, когда я позволяла себе лишнего. Он до сих пор сомневался в собственной выдержке.
- Нет. Ну, разве, что немного, - он улыбнулся и высвободился из моих рук.
- Белла, ты должна кое-что понять, - начал он, - я… Я не тот парень, с которым можно жить долго и счастливо и умереть в один день. Я вообще не думаю, что у меня получиться умереть, - Эдвард горько усмехнулся. – А вот твои шансы умереть раньше времени возрастают в несколько раз рядом со мной.
Я нахмурилась, прекрасно понимая, что он прав, но у меня были свои аргументы.
- Послушай, я не стою таких жертв, - он внимательно посмотрел на меня, очевидно, ожидая возражений. Вместо этого я утвердительно кивнула и подошла к нему вплотную, глядя прямо в темные зеленые глаза, сказала:
- А теперь ты послушай. Все в чем я буду так остро нуждаться когда-либо – это ты, и только ты! И ты сейчас здесь. И я сейчас здесь. И я тебя люблю…
Эдвард намеривался что-то возразить, но я успела остановить его самым действенным способом – поцелуем. Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. Он был настоящим, без осторожностей. Я снова доверяла ему. Нет, не так. Я и не переставала верить Эдварду. Теперь я очень надеялась, что эта уверенность передастся и ему. И больше ничто не помешает нам быть вместе. Эдвард ничего не сказал, но я знала, что он сдался, капитулировал. В душе я ликовала! Поэтому я открыто улыбнулась, когда он нежно взял меня за руку и повел к лестнице, ведущей на второй этаж.
Прежде я никогда не была в его спальне. Более того я сомневалась в наличии таковой. Эдвард – вампир и он никогда не спит. Эту догму я знала. Но просторная спальня со стеклянной западной стеной просто поразила меня изысканностью! Хотя чего еще следовало ожидать от вампира-аристократа, я вновь улыбнулась. Естественно больше всего бросалась в глаза огромная кровать. В голове промелькнула бессвязная мысль по поводу ее сегодняшнего предназначения.
Его губы переместились на мою шею, нежно целуя ее. Я запустила свои руки в его волосы, пропуская между пальцами темные пряди.
Губы Эдварда скользнули к вырезу платья и застыли у верхней пуговицы. Какой-то миг он колебался, а потом в считанные секунды пуговицы были расстегнуты. Его нежность и одновременная уверенность придали мне большей решимости. Моя рука медленно двинулась вниз и застыла на пряжке его ремня. У Эдварда вырвался судорожный вздох, когда звякнула металлическая пряжка ремня.
Эдвард водил губами по обнаженной части моей груди, от чего меня бросало в дрожь. На какую-то секунду нас разделила полупрозрачная ткань платья. Я была настолько поглощена ощущениями, что даже не заметила, как быстро его руки нашли подол и потянули вверх.
Меня не устраивало, что из нас двоих я теперь обнажена больше. Пальцы уверенно расстегнули оставшиеся пуговицы на рубашке и скользнули за ворот, поглаживая прохладную кожу. Голубая ткань рубашки соскользнула с его рук и с шорохом упала на пол. Тем временем Эдвард легко справился с застежкой моего бюстгальтера. И теперь его губы сомкнулись на вершине соска, тот час же ставший твердым. Я судорожно втянула в себя воздух и выгнулась дугой.
Я закинула свою ногу на его бедро. Он теснее прижался ко мне, и я почувствовала давление на внутреннюю сторону своего бедра. Эдвард ни оставил без внимания даже крошечный миллиметр кожи, посасывая, слегка прикусывая кожу, скользя языком по ложбинке между грудей. Прикусив нижнюю губу, сдерживая стон, я сильнее прижала его голову к груди.
Осознание того, что должно было произойти между нами не вызывало во мне страха, потому что в любви не может быть страха. Притянув его лицо к своему, я жадно приникла губами рту.
- Белла, - горячее дыхание опалило мою кожу.
Склонившись, он провёл губами по моему животу, от чего меня бросило в дрожь. Не выдержав этой пытки, я позволила тихому стону покинуть мои губы. Эдвард обхватил ладонями мои лодыжки, скользя пальцами, обводя контуры колен, икр и бёдер. Невесомым движением он стянул с меня чулки. Бережно придерживая руками ягодицы, он приподнял мои бёдра и снял мешающие предметы одежды.
- Эдвард, - полустоном вырвалось у меня. Он прижался к полуоткрытому рту и скользнул языком во внутрь. Я страстно ответила на поцелуй. Мои губы прижались к его шее. Горячий язык скользнул в рот, вновь сплетаясь с моим в диком танце.
Я выгнулась дугой от соприкосновения с его обнажённым телом. Прижавшись ещё ближе, я стала тереться о его тело своим. Тихие стоны слетали с моих губ, руки беспорядочно шарили по мускулистой спине, притягивая ближе. Мое тело плавилось подобно горячему воску. Он обхватил ладонями грудь, обводя соски большими пальцами, сжимая мягкие округлости, повторяя все касания языком. Я обхватила его ногами. Мое тело напряглось, почувствовав его возле своего входа.
Я почувствовала обжигающий темных глаз. В следующий миг меня острая боль. Я инстинктивно дернулась, на глаза навернулись слезы. Стараясь сдержать их, я закусила губу и повернула голову на бок. Я боялась, что если Эдвард увидит мои слезы, то решит остановиться. К счастью этого не произошло. Я ощущала прохладное его дыханье на моей шеи, затем легкие бережные поцелуи. Он не двигался, давая время мне привыкнуть. Боль немного поутихла, и теперь неведомый мне жар наполнял каждую клеточку моего тела. Мои бедра двинулись навстречу. Необходимость чувствовать его во мне, затмевала легкий дискомфорт от его движений, и скоро я позволила увеличить темп.
Жар зародившийся, где-то глубоко в средине и разлившийся по всему телу, достигал своего пика. Волна накрыла меня с головой, когда Эдвард, совершая резкий толчок, излился в меня.
Одна одинокая слезинка скатилась по моей щеке, Эдвард поймал ее губами и прошептал:
- Люблю тебя.