And now the beat inside of me
is a sort of a cold breeze and I've
never any feeling inside
around me...
I bring my body
carry it into another world
I know I live... but like a stone I'm falling down
(Lacuna Coil «Falling»)
Никто не знает, что такое смерть
и не есть ли она величайшее для человека добро.
И, однако, все ее страшатся как бы в сознании,
что она - величайшее зло.
(Платон)

Окна моего номера выходили на спокойную гладь реки и на пешеходную улочку, которая с заходом солнца окрашивалась в мягкий золотой цвет. Я знала, в воспоминаниях, Стокгольм останется для меня навечно городом голубого неба и золотых улиц, городом, где так просто найти покой и приятное одиночество, когда бы мне этого не захотелось. А вот моё пребывание в этом чудном городе вряд ли оставит столь положительный след.
Я шире раздвинула шторы и начала медленно собираться на прогулку, рассчитывая выйти из гостиницы в тот момент, когда солнечные лучи окончательно оставят город, отдав его во власть сумерек.
Легкий плащ, с высоким воротником, перчатки – это, пожалуй, было излишним для конца шведского марта, но я была не из тех, кто особо заботиться о своем внешнем виде, и тем более о том, как его воспримут люди. И ещё один немаловажный и самый нелогичный штрих – темные очки. С ними я не расстаюсь вот уже очень давно.
Повстречавшиеся на моём пути горничные и портье чрезмерно вежливо здоровались, дарили мне свои отработанные улыбки, но я знала, что за всем этим скрывалось. Страх. Они мечтали о том дне, когда я освобожу номер в «Nobel Hotel», хотя, я вела себя весьма порядочно. Вот и сейчас, я делаю вид, что иду поужинать в ресторане. Но они как будто разоблачили меня. Нет, быть такого не может. Это простой человеческий страх, который они не способны себе объяснить.
Выскочив на улицу, я почувствовала огромное облегчение. Не было людей. Все магазины в Стокгольме закрываются в пять. Люди расходятся по домам. Какой прекрасный город.
Я спешила к своему привычному для вечерних прогулок месту – в этом городе имеется огромное зеленое поле с ухоженными пешеходными тропинками и скамейками. Ни одного дерева, ни одной палатки с хот догами. И опять же, почти без людей. Обычно было так. Но я забыла, что сегодня пятница.
Я с разочарованием смотрела на прохожих – супруги с детьми, группы подростков в вызывающей одежде и влюблённые парочки. Многие выгуливали собак – их я обходила стороной, дабы не обременять хозяев раздумьем о том, почему их питомцы ни с того ни с сего бросились наутек. На меня не обращали внимание. Я могла сойти за приверженца молодежной субкультуры или обыкновенную чудачку, и это много лучше, чем та, кем я являюсь на самом деле.
Наконец я нашла наиболее уязвимую скамейку – её заняли несколько детей. Решив хоть каким-то образом заявить о своём существовании, я подошла к ним, сняла очки и поздоровалась. Дети среагировали совершенно правильно – они округлили глаза, немедленно вскочили и быстро зашагали прочь. Вернув очки на положенное место я, насколько это было возможно, комфортно расположилась на скамье и приготовилась ждать. А ожидала я всего-навсего наступления ночи.
Сейчас я ждала ночи, завтра я тоже буду её ждать. Вся моя жизнь – одно сплошное ожидание. Многие и многие годы, не смыкая глаз и не расслабляясь не на единое мгновение, я жду. Жду, чтобы отомстить за то, чего меня дерзко и жестоко лишили. Я иду к этому вопреки всем правилам и законам. Для меня исчезли запреты, сразу после того как у меня отняли всё, чем я дорожила, для чего я жила. Со мной поступили так, ожидая обрести послушную слугу, но всё обернулось иначе. В наказание им, и в наказание мне.