Вечер. Наступили сумерки. Я иду под проливным дождем. Без зонта, не спеша, не видя дороги вперед. Холодные безжалостные капли бьют по лицу, стекая по щекам, лишь на миг задерживаясь на ресницах или кончиках губ. Вся моя одежда промокла до последней нитки, как и любимые полусапожки, которые отправятся на свалку после прогулки. Но все это не имело никакого значения.
Люди бегущие от слез природы оборачиваются, смотря на меня. Наверное, я и вправду жалко выгляжу. Но и это не важно. Впрочем, для меня в этой жизни нет уже ничего, на что бы я обратила внимание. В голове отдается лишь одна фраза «Семь лет... Семь лет... Семь лет». Ровно столько времени прошло с того момента, когда ты ушел. Ровно столько лет меня не существует. Души нет, вместо нее пустота и горечь, вместо сердца огромная черная дыра, переполненная обреченностью и непониманием, почему я все еще хожу по этой земле? Одиночество тяжелым грузом лежит на плечах, мое собственное бремя.
И наконец – боль. Невыносимая, пульсирующая, отравляющая разум, она никогда не покидает меня. Теперь это моя подруга. Я бы заплакала, да слез не осталось лишь беззвучные рыдания, крик похороненной души. Я подняла лицо к черному небу и капли дождя начали спадать на него с еще большей силой. Это было больно, а значит приятно. Да, за эти годы я стала законченной мазохисткой. Помнишь мои слова: «Помнить невозможно, забыть – нельзя. Рамки довольно узкие»? Теперь я немного сменила приоритеты. Все, что у меня когда либо было – это миг жизни, а жизнь – это ты. Ты ушел, и я умерла. Но я не хотела тебя забывать. Единственным способом сохранить тебя в моем существовании – было терпеть боль. И я сделала этот выбор.
Дождь. Это одна из немногих вещей, которых ты оставил после себя. Холодный, сильный, порой безжалостный, а порой нежный, точно такой же, как и ты. Прохладный и твердый как твоя кожа. В тот роковой вечер, семь лет назад, пошел дождь. Я часто прогуливалась под ним, намокая и отдавая себя под его власть. Уже и не помню, сколько раз из-за этого серьезно болела, получала воспаления легких, лежала в больнице. Но это не важно, он напоминал о тебе, и это все о чем я думала.
Впереди показалась еще одно из многочисленных зданий Лос-Анжелеса. Здесь находился мой дом. Я поднялась на одиннадцатый этаж и дрожащими от холода руками открыла дверь. Моя квартира была большой и уютной. Многим напоминала о Форксе. Я сняла и бросила куда-то полусапожки, вернее то, что от них осталось. Медленной походкой добралась до спальни и плюхнулась на кровать просто в промокшей одежде. В своих мыслях я витала далеко от этого города и этого времени.
Семь лет назад, после того как ты бросил меня, я думала, что не смогу жить дальше. В те первые четыре месяца без тебя я помню только острую боль, слезы, пустоту, мои частые кошмары и крики по ночам. Потом появился Джейкоб. Все думали, что я иду на поправку, честно, я тоже так думала. Но потом, после того как спрыгнула со скалы, поняла, что это лишь иллюзия. Я забыла про него, я готова была все бросить, только бы услышать вновь твой голос. Я могла умереть, если бы Джейк меня не вытащил. Чарли узнал обо всем через время, как же он тогда кричал, вычитывал меня, а я сидела, смотрела в одну точку и думала, что же сделать еще, что бы твой бархатный голос вернулся.
Они с Рене переживали больше всех остальных. И я не могла видеть муку и на их лицах. Поэтому я решила двигаться дальше ради родителей. Изображать счастье и беззаботность для их спокойствия. Через пару лет я окончила университет журналистики и уехала покорять Лос-Анжелес. Это решение я приняла, потому что хотела скрыться, остаться одной, разрешить себе слабости, перестать притворяться. Это удалось. Сейчас мне 25 лет. Я добилась в своей жизни многого, даже сама не ожидая этого. Теперь я одна из самых известных телеведущих. Мой канал платит мне огромные деньги всего за пару слов эфира. Каждый вечер я появляюсь на экранах телевизоров в новостях. Папа, конечно, регулярно их смотрит. И смотря на меня, все видят успешную молодую девушку, веселую и энергичную. То есть видят то, как хочу выглядеть я, а не кем являюсь на самом деле.
А на самом деле, я все та же Белла Свон, та, которая была семь лет назад, сломанная и пустая кукла... Без сердца, без души…
На моей прикроватной тумбочке стоит пустая рамка для фотографий. Еще одна вещь, которую ты оставил. Перед уходом ты вытащил оттуда свою фотографию. Но теперь эта вещь навсегда останется напоминанием, потому что имела шанс прикоснуться к совершенству. И последние оставленное тобой напоминание – я. Так просто.
Я достала на полке книжку в черной обложке, взяла ручку и приготовилась сделать очередную запись. Это был мой дневник. На первой странице красовалась надпись «Письма моего одиночества». Я решила так его назвать, и как бы это странно не выглядело, писала его в форме писем тебе. Мне почему-то казалось, что так ты ближе ко мне. Да напоминания так больны, да невыносимы, но нужны как воздух.
«Привет, любимый!
Да, как бы ты не хотел, но все еще любимый. Ты мог уйти, забыть, бросить, но стереть себя с моего сердца тебе не удастся. Время существует для живых, а я фактически и не существую. Сегодня был опять пустой, серый день. Я часто спрашиваю себя, почему Джейк тогда вытащил меня из воды? Почему не дал умереть и физически? Я бы сказала ему спасибо. Прошло уже семь лет, а я не могу привыкнуть к жизни без тебя. Интересно где ты сейчас? С кем? Хотя, лучше мне этого не знать. Одиночество так тяготит меня. Еще один яд в моей и так полной боли чаши... Твой прекрасный голос больше не появляется с того последнего прыжка с парашютом. Ты сказал, что исчезнешь, как будто тебя и не было, но не считай, что битва проиграна. Я не дам тебе просто так исчезнуть, даже если боль убьет меня... Я люблю тебя, Эдвард! И даже смерть не в силах этого изменить... »

Источник: Письма моего одиночества...