Прошло 77 лет с того дня как меня превратили. 77 долгих, болезненных, бесполезных лет. За это время я перепробовала многое. Я боролась с жаждой как Карлайл, оплакивала потерю моего возлюбленного, пыталась быть такой же доброй как Эсми, была разъяренной разрушительницей как Эмметт, и сгорала от желания оказаться в могиле как Розали. Джасперу было бы ужасно плохо, если бы он оказался рядом со мной, он бы в полной мере почувствовал все те страдания, которые я испытываю.

Другие имена, имена других вампиров, которых я любила, произнести было слишком болезненно, не говоря о том, чтобы о них думать. Это сделало бы мою жизнь – нет, теперь это нельзя назвать жизнью – гораздо неприятнее моего нынешнего существования

Но сейчас я находилась в моем старом доме, доме, в котором я жила человеком. До сих пор дом начальника полиции Чарли Свона, раздавленного ранней смертью своей любимой дочери Изабеллы Мари Свон, никем и никогда не был арендован. Изабеллу убили спустя семь дней после того как ее сердце было разбито и раздавлено. После того как возлюбленный оставил ее.

Никто не знал, кто убил Изабеллу, потому что ее горло было разорвано, а голова размозжена об землю. Не было никаких зацепок по поводу убийства. Но я не умерла, я была превращена. Превращена в то, чем так хотела стать в прошлом. Превращена в то, что так противно мне сейчас.

Одна человеческая жизнь без него была недостаточной местью для нее, Виктории. Мое унылое существование должно было быть без него. Я была абсолютно и совершенно несчастна. Конечно, я убила ее за то, что она подвергла меня таким мукам, но я не могла совершить самоубийство, чтобы вывести меня из этого мира, который стал моим персональным адом на Земле.

Он много лгал мне, но что, если что-то из этого вранья могло оказаться правдой? Что, если он действительно не смог бы жить в мире, в котором меня не существует? Я знала, что мне должно быть все равно, и что я должна ненавидеть его всеми фибрами души (и в какой-то мере я действительно презирала его), но мое сердце, даже если оно было молчаливым и холодным все эти долгих 77 лет, все еще принадлежало ему. Я была очень глупой, но даже если это так, я никогда не жалела о наших с ним отношениях. У вампиров есть душа, чтобы он там не говорил. Мне даже кажется, что и у меня есть душа, хотя после всех моих страданий в ней царит мрак и запустение. И именно моей душе теперь принадлежит мой старый дом, в старом городе Форксе, где я потеряла все. В течении пятидесяти лет я каждый день спорила сама с собой, и наконец я решила продолжать жить дальше, начать новую жизнь… ну или то единственное что возможно для меня.

Я вылетела из дома и через семь секунд уже стояла напротив своей могилы. Как я всегда жалела, что я не могу лежать в ней прямо сейчас. Я могла бы отдохнуть, хотя возможно, что после всего пережитого я не смогла бы мирно умереть. Но мне все еще очень больно, и как хотела Виктория, мне будет больно до конца моего никчемного, ничего не стоящего существования.
Это третий раз, как я посещаю свою могилу со дня прибытия в Форкс, и снова на моей могиле лежали красивые белые цветы. Я ненавидела их. Я ненавидела тот факт, что люди все еще носят траур по мне. Я хотела быть забытой. Я ненавидела то, что люди заботятся обо мне, когда я сама этого не хотела. Несмотря на злость и отчаяние, я все еще испытывала надежду. Я не позволю разрушить то, что я только что построила.

Я тщательно прислушалась, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. Я почувствовала чье-то отдаленное присутствие, но мои ощущения подсказали, что волноваться не о чем. Я сжала в руках цветы и выпустила на них часть своей боли. Хрупкие белые бутоны поникли и сморщились.

Моей способностью было очищать от боли любое живое существо, особенно людей. Для этого мне не нужен физический контакт, но человек или предмет все равно должен находиться в пределе моей видимости. Еще я могла причинять боль одним прикосновением. Я должна была захотеть причинить или забрать боль, чтобы моя способность подействовала, но то, что я практически не должна была беспокоиться о своей силе, только слегка облегчало мое никчемное существование.

Подул легкий ветерок, и мертвые цветы у меня в руках рассыпались в пыль. Я почувствовала знакомый приятный аромат. Аромат, который всегда шел от цветов на моей могиле. Он никогда не был очень сильным, он всего лишь дополнял запах цветов.

На этот раз аромат чувствовался в воздухе. Он был более конкретным. Я чувствовала, что этот чужак был близко, и уже в этом не сомневалась. Я знала, что мне нужно уходить, пока меня не нашли, но даже не сдвинулась с места. Я глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться, но внезапно поняла, что этот аромат начинает мне… нравиться? Впервые за 77 лет я почувствовала себя целой, как будто никаких ран в груди не было. Такое чувство, что я нашла маленький кусочек своих старых небес в самом центре моего нового ада.

Я перестала дышать. Неужели он чувствовал себя также? Когда я еще имела хоть какое-то значение в его жизни? Мой запах вызывал в нем такие же чувства?
Я знала что мои ощущения просто ничто по сравнению с его. Мое горло не горело огнем как во время превращения. Здесь что-то по-другому. Это не был аромат людской крови. Это был запах вампира.
Эта мысль повергла меня в глубокий шок. Мое дыхание сбилось, и я знала, что если бы я все еще была человеком, мое сердце билось бы в диком отчаянном ритме, которого я уже не помню. Но больше не была человеком. Даже одна мысль об этом была бы сумасшествием.

Я услышала шаги и принялась оглядываться в поисках источника шума. На мгновение я замерла как животное, увидевшее свет фар, и затем я побежала. Я неслась так быстро, как только могла, не зная и не заботясь о том, куда я бегу. Наконец я упала, и бесслезные рыдания завладели всем моим существом.

Я лежала около реки Сол Дьюк (A/N Река около дома Калленов, не знаю ее точное название). Я не знала, почему я пришла именно сюда, но сейчас меня это не заботило, и вряд ли будет заботить в ближайшее время, так как из моей груди вновь полились рыдания. Так я и лежала, глядя в эту тихую печальную реку и выплакивая в нее свои невидимые слезы и свое молчаливое сердце.