Музыка ночи подошла к завершению, когда голова Беллы сонно опустилась на плечо Эдварда. Её волосы выпали из слабых заколок, укрывая плечи и лицо шелковой завесой. Эдвард был почти очарован невинными чертами её лица. Осторожно, так, чтобы она не проснулась, он убрал волосы с её лица и понес по ступенькам в комнату. Теплая, сонная, она не проснулась, хотя и бессознательно прижалась к его груди, обволакивая своей теплотой. Он чуть ли не уронил её в изумлении. Его мысли словно бродили по чужбине, когда он понял, что ему жутко необходимо прикоснуться к ней, держать её и даже поцеловать.

Укрывать её одеялом на кровати было облегчением и пыткой. Ночь с ней прошла в чувственном оцепенении... то, что до сих пор не стёрлось. Это вызвало в нём новые чувства, это было сильным ощущением дежавю - ночь, в которой не было ничего, кроме музыки, не была чем-то новым. Он по-настоящему наслаждался: наслаждался мастерством и способностями своей партнерши и в то же время был так эмоционально вовлечен в музыку. И он никогда не был настолько душевным в своих воспоминаниях.

И относя её в комнату... Он чувствовал тепло, а потом и... тоску... от потери, что вдруг стал ощущать такую пустоту. И он был рад передышке в своих мыслях... но пустоту нельзя проигнорировать.

Озадаченный, он остался в её комнате, сидя в кресле-качалке у кровати, наполовину смотря на неё, наполовину обдумывая все новое, что он испытывал в присутствии этой девушки. Час за часом он сидел здесь, странно умиротворенный спокойным ритмом её дыхания, погруженный в свои мысли. Так погруженный, что, когда кто-то прошептал в мертвом молчании ночи его имя, он чуть ли не вскочил с кресла... что было более чем странно, уверяю Вас.

Сначала он подумал, что его зовет кто-то из семьи. Тщательнее просмотрев их мысли, он понял, что это было ошибкой. Джаспер, Элис и Чарльз играли во внутреннем дворике. Карлайл и Эсми находились в библиотеке, ища хоть немного уединения; а Эммет и Розали делали непонятно что - их мысли были полны всякой ерунды, из-за чего его голова начинала болеть, просто подумав о том, что думали они.

- Эдвард, - снова раздался голос: тихий, нежный, ангельский, он проговорил его имя как молитву, как благословение.

- Белла? Ты не спишь? - прошептал он в тишине комнаты.

А она просто повернулась и продолжала спать, будто ничего не случилось.

Он пришёл в замешательство. Ему показалось? Тем не менее, ощущения заставили его замешкаться. Трепет, благоговение и ещё одна сильная волна тепла затопила его, заполняя всю пустоту и оставляя его задыхающимся на своём пути. Она понятия не имела, что творила с ним...

Белла проснулась в "своей" кровати под тихое пение нескольких птичек, которые трепыхались у окна. Лениво потягиваясь, она не могла вспомнить, как она здесь оказалась. Возможно...

Она выпрямилась, вдруг вспомнив, как замечательно её похититель играл на рояле, его руки порхали по клавишам, с таким изяществом нажимая на них; как он совсем не был похож на злого монстра-людоеда, а просто на несчастного и грустного человека. Может... просто, может быть... он с самого начала не был монстром. Она вспомнила, что как-то сказал ей мудрый человек: "Мужчины не дурны, я знаю. Каждый рождается в добре. Характер и обаяние зависят от их окружения, а больше всего от родителей".

Её желудок тихо заурчал. Осознав, что она вчера не ужинала, она быстро оделась и поспешила на кухню.

Запах чего-то почти подгоревшего защекотал ей нос, когда она приблизилась к огромной кухне. Она заглянула через порог, увидев, как Эсми старается перевернуться лопаточкой блин, в то же время пытаясь показать своей невестке, как взбить тесто и перемешать ингредиенты без беспорядка. И у неё это не очень-то получалось.

Замаскировав своё веселье активностью на кухне, Белла зашла на кухню, как будто деятельность на кухне была обычным делом, и увидела волка, который переворачивал блины, и медведя, перемешивающего яйца с тестом.

- Вам нужна помощь?

Эсми обернулась и улыбнулась, как смогла. - Да, дорогая. Они своего рода подгорели... но, клянусь, их было намного легче переворачивать, когда у меня были пальцы, а не когти... - Она отвернулась в смущении. - Уж не говоря о том, что я могла бы быть немного повыше.

Розали согласно проворчала, в то время как Элис подпрыгивала, прибирая беспорядок и оставляя за собой новый. Белла хмыкнула. - Хорошо. Я приберу тут. А вы, ребята, развлечетесь приготовлением пищи в другой день, хорошо?

Звери, казалось, были рады освободиться от своей работы и ушли с единственным намеком на смущение. Эсми осталась, чтобы помочь убраться, в то время как Белла старалась спасти почти подгоревшие блины и полусырое тесто.

Пока Белла завтракала, Эсми и Элис сидели рядом с ней, рассказывая историю замка и как они стали такими. Но они даже не упомянули о том, как проклятие может быть снято.

- Эдвард был не так уж плох... даже когда он стал эгоистичным, он был не дурен. И только после того, как старуха стерла всего его хорошие воспоминания, он стал чудовищем. Но... кажется, с тех пор как ты приехала, он становится более человечным, - сказала Элис. - Его глаза...

И как только она сказала это, она была прервана Эдвардом, который появился на кухне. Возмущенный тем, что его семья рассказала все невинной девушке, он грозно зарычал; его глаза сверкали чисто черным цветом, казалось бы, таким холодным и беспощадным.

- Моя история не принадлежит тебе, чтобы ты могла её рассказать, - сказал он, его голос был подобен ледяному острию.

- Ты не имеешь права так обращаться со своей семьей. Твоя история теперь и их история - с ними она связана даже больше. И твоя приказ нелогичен, - вызывающе ответила Белла.

Хотя она и дрожала внутри, её поведение не показало никакого страха.

- Она - моя! И только моя! И ты не имеешь права оспаривать моё решение. Идеальной незнакомке... позволили идеальную свободу в моём замке, и ты, эгоистичная женщина, отвечаешь так на милость!

- Боже, Эдвард! Если у тебя есть хоть крупица ума, хочу напомнить, что осталась здесь не по собственной воле! Ты - единственный, кто принуждает меня здесь оставаться. Ты - единственный, кто разрешил мне свободно гулять по замку. А теперь ты ещё и единственный сказавший мне, что это моя вина! Ты такой эгоистичный и тщеславный? Ты безумец! Ненавижу тебя! - С этими словами Белла вылетела из кухни, оставляя позади сконфуженного вампира и нескольких даже более смущенных животных. Что должно случиться, чтобы заставить их взорваться, как сейчас? Этот вопрос возник в голове у каждого.

Эдвард, ошеломленный, стоял у дверей полупустой кухни. Он мог слышать однообразные мысли семьи. Если бы ситуация была другой, он бы рассмеялся. Тем не менее, он чувствовал ни веселья, ни удовольствия. Девушка оскорбила его... а никто не может оскорбить его и остаться безнаказанным.

Без задней мысли он вылетел из кухни, пытаясь найти убежавшую Беллу. Он последовал за свежим ароматом вокруг замка, как на дикой охоте. Её мысли как всегда были словно пустым местом, они были невидимы. К тому же её запах пропитался во многих местах. Эдвард остановился. Он шел по кругу. Его уши напряженно пытались уловить хоть слабый звук. Но, помимо его дыхания, эта часть замка казалась тихой.

Но из-за внезапного откровения весь его сдерживаемый гнев провалился в небытие. Внезапно он забеспокоился о Белле. Где она? Потерялась? Что она делает? О чем думает? Как он может её найти? Вопрос за вопросом возникал в его сознании, доводя его почти до безумия. Никаких ответов, лишь невыносимые вопросы, терзающие его сознание, пока его ноги не подкосились, и он не упал на пол.

Как только он ударился головой об стену маленького коридорчика, его голова чудесным образом очистилась от всего. Будто всё перестало существовать, хотя ценой за это была пустота в его груди, которая не давала ему облегчения. Свечи, освещавшие коридор, затуманились, бросая длинные темные тени. Осторожно, будто пытаясь не разрушить молчание, Эдвард тихо шел по коридорам, возвращаясь в свою "детскую".

Когда он приблизился к своей цели, он услышал тихий шепот…

…В первый и последний раз, когда принцам было разрешено иметь домашних животных, они завели немецкую овчарку по имени Пинат. Маленького щеночка обожали все, особенно молодой принц Эдвард. Пинат ходил за ним хвостиком. Преданный пес любил мальчика. Каждую ночь она спал с ним... за исключением одной. Слуга, который выгуливал пса, не вернулся с ним. По-видимому, Пинат убежал тут же, как только попал в сады Кимберли. Эдвард обыскал всё вокруг в поисках любимой овчарки, но так и не нашел. Поздно ночью, однако, когда подавленный и разочарованный Эдвард возвращался в свою легендарную спальню, он нашел Пината, развалившегося на подушке, крепко заснувшего и тихо храпевшего. Радость, испытанная мальчиком, была так велика, что полторы недели после того с лица мальчика не сходила улыбка, и у него было прекрасное настроение…

Эдвард встряхнул головой, чтобы рассеять новое воспоминание, удивляясь, почему постоянно появлялись случайные воспоминания, которых он никогда не помнил.

В располагающейся рядом комнате раздавались приглушенные голоса, но Эдвард не обратил на них внимания. Его наполняли удивление и удовлетворенность, заполняя зияющую дыру, и вся обеспокоенность улетучилась. Он купался в прекрасном ощущении, чувствуя волны счастья, омывающие его. Будто он был очарован.

Время шло, а он лежал на кровати, уставившись в потолок, он слышал тихий ропот разговора в соседней комнате. Вдруг голоса замолчали. Несколько шагов, и открылась дверь.

Прежде чем даже подумать, Эдвард бросился к двери, сталкиваясь с, казалось бы, невесть откуда появившейся Беллой. Она вздохнула в удивлении, прежде чем потерять равновесие. И он поймал её. Вдруг она снова оказалась в его руках. Однако на этот раз она не спала. Её глубокие, невинные карие глаза притягивали его, он терялся в этих глубинах… безнадежно терялся…

- Я прошу прощения за своё поведение ранее, - услышал он свой голос. – Это было совершенно грубо и непростительно прямолинейно. У меня нет оправданий… - Теплый пальчик остановил поток его слов.

Внезапно воздух накалился. Он понял, что она все ещё находится в его объятиях, хоть она и не предпринимала никаких попыток освободиться. Его острые чувства сконцентрировались на ощущении её теплого тела… каким мягким и уступчивым было её прикосновение. Огонь, казалось, щипал везде, где они соприкасались, оставляя приятное покалывание.

- Моя вина столь же велика, как и твоя. Нет причины, которая могла бы меня оправдать… - Её признание сошло на нет. А глаза пристально смотрели в его. – Как… ты… эммм… как ты меняешь… цвет глаз? – прошептала она.

- Мммм?

- К-как ты м-меняешь цвет глаз? – заикаясь, снова попробовала она.

- Молчи, - выговорил он, не обращая внимания на её слова. Его мысли были где-то далеко. Бессознательно он придвигался все ближе и ближе, пока их носы почти не соприкоснулись. Её вздохи были короткими и поверхностными; сердце стучало в два раза быстрее. Его ощущения были не лучше, когда он наклонился ближе…

- Белла! Где ты, дорогая? – Голоса, хотя и не резкого, было достаточно. Как будто только что заметив их близость, они отпрыгнули друг от друга, бормоча бессвязные извинения; чувствуя приятное покалывание в тех местах, где они прежде соприкасались. Белла ярко покраснела.

- Я-я посмотрю, ч-что она х-хочет, - быстро пробормотала она, избегая его взгляда, прежде чем выбежать в холл, где сидел каменный волк. Эдвард со странным чувством неудовлетворенности смотрел на её удаляющуюся фигуру. Его сердце, казалось, дернулось в груди, у него появилось внезапное желание догнать её, держать её и закончить то, что они не смогли… хотя он сам не знал, что он чувствовал, что ничего не закончилось. Он посмотрел на мать, которая перебила… кое-что; она по-волчьему оскалилась и быстро подмигнула.

Белла избегала его весь оставшийся день. Хотя этой же ночью, когда она глубоко спала, Эдвард проскользнул в её спальню, прислушиваясь к её дыханию; едва отметив тот факт, что он первый раз с самого утра чувствовал удовлетворение.

---

А они сближаются и сближаются, и Эдвард приобретает все больше человечности... Хорошее влияние оказывает на него Белла, не так ли?
Ждём ваших комментариев на форуме. Для вас переводила Евгения, а редактировала Варя, за что ей большое спасибо.