Эдвард

Я пребывал в полусонном состоянии, когда услышал первые пронзительные крики. Застонав, я заткнул подушкой голову, что лишь наоборот усилило плач двух крохотных младенцев. Вытащив голову из-под подушки, я спросонья уставился на стоявшие, на прикроватной тумбочке радио-часы.
Красные цифры показывали без одиннадцати минут два часа ночи.
Застонав, я снова попытался зарыться под подушку, но детский плач возобновился.
- Я пойду гляну, что там, - пробормотала Белла, выбираясь из кровати и направляясь в сторону детской.
- Нет, нет... я сам схожу, - прошептал я, аккуратно укладывая её обратно в постель. – Ложись спать.
- Хорошо, - пробубнила она, когда я поцеловал её в лоб.
Я медленно выбрался из-под одеяла и засеменил в детскую.
- Всё в порядке, всё в порядке… и что за бунт на корабле? – прошептал я, подавив зевок.
Я заметил, что плакала только Лилиан.
- Тш, тш, папочка уже здесь, - убаюкивал я, беря на руки мою малютку.
Её личико покраснело от слёз и сморщилось. Она молотила ручками и ножками в воздухе. Прижав её к себе, я пытался её успокоить.
- Ш-ш, ш-ш, - безостановочно повторял я, легонько покачивая её на руках.
Проверив подгузник, я заметил, что он был сухой – значит, причина её беспокойства крылась в чём-то другом. Не прекращая баюкать её, в надежде, что Э.Ч. не проснётся от её криков, я направился на кухню подогреть бутылочку грудного молока, приготовленного загодя Беллой. Я проверил температуру, удостоверившись, что она была умеренно теплой, а не обжигающей, как в первый раз, когда мне довелось кормить близнецов из бутылочки.
Надев на горловину резиновую соску-сосок, я попытался покормить её, но она непрестанно отворачивалась и плакала.
Два подряд промаха… Что же ещё могло заставить ребёнка плакать?
Я направился к располагавшемуся в гостиной креслу-качалке. Как-то раз Белла попросила переместить её в гостиную, мотивируя это тем, что там было светлее. Я не стал спорить и выполнил её просьбу. Естественно, когда эту перестановку заприметила Элис, то она решила, что в детской всё равно должно стоять кресло-качалка, поэтому купила ещё одно.
Зевнув, я тихо молил Бога дать мне знак о причине беспокойства Лилиан. Потерев глаза, я стал качать её, лелея надежду успокоить мою малышку. И неожиданно для себя стал напевать мелодию.



Белла

Я не знаю, что разбудило меня. Моей первой мыслью был детский плач, однако я не была до конца уверена в этом. Приподнявшись на локте, я сонным взглядом уставилась на прикроватные часы. Половина третьего, вернее, тридцать одна минута третьего – в такую рань мне было не до точностей.
А потом до меня донесся какой-то звук. Едва уловимый. Я медленно перевела тело в сидячее положение. Тихое пение?.. Пробежавшись пальцами по своим взъерошенным ото сна каштановым волосам, я обвела взглядом кровать. А затем прищурилась. А где Эдвард?
Какой интересный способ начинать свой день с… загадки, не правда ли?
Выскользнув из кровати и накинув халат, я прошла в детскую. Э.Ч. спал, как агнец божий. Я сонно улыбнулась и перевела взгляд на Лилиан. Моё сердце сжалось, когда я завидела пустую кроватку.
- Лилиан? – еле слышно прошептала я, охватываемая всё нарастающей паникой.
Затем я снова услышала тихое пение. Я поспешила на источник звука, который, судя по всему, шёл из гостиной. Я замерла, как вкопанная, а моё сердце пропустило удар от представившейся моему взору картины.
Эдвард сидел в кресле-качалке, мурлыкая себе под нос неизвестную мне мелодию. Закрыв глаза, он раскачивался взад-вперёд, наклонив голову к Лилиан. Она спала у него на руках, а её крохотный кулачок обвился вокруг его пальцев.
У меня защемило сердце, когда я подошла к нему. Стоило мне медленно потянуть Лилиан на себя, как Эдвард тут же прекратил петь и крепче прижал дочь к себе, а его затуманенные сном глаза, распахнулись.
- Это всего лишь я, Эдвард, - прошептала я. – Я всего лишь хочу отнести Лилиан обратно в детскую, чтобы ты мог хоть немного поспать.
- Я… я пытался успокоить её.
Я улыбнулась.
- И тебе это удалось.
Одарив мужа улыбкой и нежным поцелуем, я отнесла Лилиан в детскую. Стоило мне опустить её в кроватку, как она тут же повернула голову к Э.Ч. – недавно подмеченная мной привычка, - я развернулась и заметила прислонившегося к двери Эдварда.
- Пойдём, соня, - сказала я, улыбаясь.
Обняв его за талию, я повела его в постель. Забравшись туда, я прижалась к нему и прошептала:
- А что ты напевал, Эдвард?
- Хммм?
Я ласково улыбнулась.
- Что это была за мелодия?
- О… я зову это колыбельной Лилиан, - тихо ответил он и, провалившись в сон, тихонько захрапел.

---

Как и обещала - новая, но, к сожалению, маленькая глава. Тем не менее такая умиротворяющая... Однако, не кажется ли вам, что уж больно тихо стало в заводи их брака? На ваши предположения, а также комментарии с удовольствием отвечу нафоруме.