– Не хочу подталкивать тебя.

– Ты не подталкиваешь, это моё собственное желание, – долгим взглядом посмотрев на Эмметта, возразила я.

Как и неделю назад, мы снова были в моей комнате, лежали на той же самой белоснежной кровати.

– Что если... – начал он, но я приложила палец к его губам, обрывая на полуслове.

– Шшш, – мягко улыбнулась я, – ни слова больше. Эмметт, из–за того, что я тебе рассказала, не стоит обращаться со мной, как с... – я задумалась, пытаясь подобрать нужное слово.

– Хрупким предметом? – подсказал он, и я кивнула, но Эмметт в ответ отрицательно покачал головой.

Я удивлённо посмотрела на него.

– Ты хрупкая, Роза.

– Нет, и ты это прекрасно знаешь.

– Если тебе нравится думать, что ты сильная, думай, но... моё мнение не изменится.

Мы перекатились, и я оказалась на спине, а губы Эмметта на моих губах. Мягкий, нежный поцелуй таил в себе обещание чего–то большего. Впрочем, так было со всеми нашими поцелуями.

Сегодня дома никого не было кроме нас. Мы уже несколько раз доходили до той точки, после которой повернуть обратно было довольно сложно. Но Эмметт всегда останавливался, давая понять, что именно за мной выбор "времени и места". А я поддразнивала его, спрашивая, с чего это он вдруг сделался таким деликатным? Только вот ему шутить в ответ не хотелось. Любое упоминание того случая из моей человеческой жизни рождало в нём искреннюю и неподдельную волну ярости, подчас пугающую меня своей силой.

Впрочем, если бы какой человеческий недруг Эмметта причинил ему в прошлом боль, не испытывала бы я схожих чувств: обиды и бессильной злости что–либо изменить?

Попытавшись избавиться от этих ненужных, да и попросту неуместных размышлений, я целиком и полностью сосредоточилась на поцелуях и ласках Эмметта. Мне не хотелось, чтобы он подумал, что мыслями я где–то далеко, а он обязательно почувствует это. У нас вообще хорошо получалось чувствовать друг друга.

– Розали, если что пойдёт не так, останови меня.

– Всё будет хорошо.

– Розали...

– Я уверена, – твёрдо произнесла я, но, посмотрев на его нахмуренное лицо, сдаваясь, кивнула. – Хорошо, но я считаю, что...

Закончить фразу он мне не дал, заняв более интересным делом, чем разговоры.

Его язык проник в мой рот, встречаясь с моим языком, вызывая сильное ответное чувство и блаженство, разлившееся внизу живота. И я знала, что это ощущение никуда не уйдёт и не заменится страхом или напряжённостью. За прошедшие дни это могло произойти со мной сотни раз, но и сейчас, как и раньше, я не чувствовала ничего кроме сильного желания, потребности... в Эмметте.

Прервав поцелуй, он немного отстранился и долгим взглядом посмотрел на меня. Может быть, выискивая признаки того, что я не готова, или малейшую тень сомнений. Но я была готова, и сомнений не было.

Опустив голову, он снова поцеловал меня. Одной рукой он гладил мою грудь, другой – бёдра. Наши ноги переплелись, крепкое объятие позволило мне ощутить силу его желания, и снова – страха не было.

Мне хотелось, чтобы он любил меня, чтобы показал, как это может быть прекрасно между нами.

Он целовал моё лицо, плечи, затем медленно переместился к груди. Но всё это мы уже проходили, а мне хотелось большего. Хотелось пойти дальше.

Нетерпеливо дёрнув за рубашку Эмметта, я перестаралась и, кажется, порвала её. С тихим смешком он стряхнул её остатки на пол.

Но вот меня он раздевал медленно и деликатно, снимая моё платье и бельё, слой за слоем, словно разворачивал рождественский подарок.

Полностью раздевшись, мы снова легли рядом. Грудь сдавило, как будто мне сложно было дышать, но это абсурд – мы не дышим.

Однако ощущение не прошло, и я в первый раз заколебалась.

– Эмметт?

Заключив меня в кольцо своих рук, он успокаивающе сказал:

– Всё хорошо, Роза. Я люблю тебя.

Наши губы снова встретились. Ласки становились всё откровеннее, они словно прокладывали путь к тому моменту, когда наши тела соединятся. Мой разум затуманился от чувств и ощущений, а ещё от небольшой толики неуверенности: я не знала, что должна делать, ведь, по сути, для меня это был первый раз, но, казалось, Эмметту не были нужны мои знания.

Страстный и немного грубоватый поцелуй стал последней точкой в нашей прелюдии. Секунду спустя Эмметт глубоко погрузился в меня, зарываясь лицом между моим плечом и шеей. Закрыв глаза, я наслаждалась этим чувством абсолютной наполненности. Мои раскрытые ладони скользили по гладкой, тёплой коже его спины и рук, мне хотелось большего, и я знала, что это только начало.

И через секунду, когда он начал двигаться, мои глаза широко распахнулись. Выгибаясь ему навстречу, я встречала каждый его толчок, каждое движение.

Оторвавшись от меня, он снова начал покрывать поцелуями моё тело, перемещаясь от груди к губам и обратно. В какой–то момент наши взгляды встретились; я смотрел в его потемневшие, сделавшиеся почти чёрными глаза, и знала, что они отражают мои собственные.

Что–то неизвестное и неуловимое, на грани агонии и наслаждения, постепенно росло во мне, хотелось отпустить свои чувства на волю, но я не знала, как, но понимала, что только Эмметт может освободить меня.

Его руки скользнули к моим бёдрам, крепко сжимая их, что позволило ему ещё глубже проникнуть в меня.

Толчки и выпады сделались совсем беспорядочными. Не выдержав, я вскрикнула, впиваясь пальцами ему в плечи, выгибаясь в его руках, и достигла своего предела. Через несколько секунд Эмметт последовал за мной.

Спустя какое–то время мы лежали тесно прижавшись друг к другу, наслаждаясь ощущением близости, что теперь связывала нас в одно.

Наклонившись, Эмметт долгим поцелуем прижался к моим губам, я ответила с энтузиазмом.

– О чём думаешь? – спросила я.

– Как всегда о тебе, – улыбнулся он.

Мягко стукнув его в плечо, я рассмеялась: – Ответ на все случаи жизни, да?

Эмметт усмехнулся, демонстрируя свои ямочки.

– А ты о чём думаешь?

Замявшись, я принялась кончиками пальцев чертить круги на его груди.

– Ну, думаю, что нам бы не помешал отдельный дом.

Громко рассмеявшись, Эмметт перевернул меня на спину и склонился надо мной, показывая, что в этом я абсолютно права.