Pov Карлайл

Солнце уже окрасило верхушки сосен в рубиновые оттенки, когда я почувствовал их приближение. Это чувство пронизывающего, сильнейшего холода было заложено внутрь меня еще в те времена, когда я решил жить по-новому, по своим правилам, извратил кровожадную породу и наложил на нее оковы терпения.
Но теперь этот холод не был похож просто на дуновение зимнего ветра. С каждым их метровым шагом меня пробивала такая сильная дрожь, которой мне еще не приходилось испытывать.
И я прекрасно знал причину этой перемены.
За несколько секунд она открылась мне во всей своей чудовищной красоте, своей неизбежности.
В этом порыве была оставлена частица меня самого, он питался моим ядом, моими надеждами на жизнь в семье, моим первым шагом в желаемую, так старательно обустраиваемую вечность.
Он подпитывался Эдвардом.
Его ненавистью к названому отцу.
Он пришел убивать, пришел мстить без оглядки на когда-то так много значащее прошлое, без опасения за тех, кто его любит. Все они остались по ту сторону баррикад.

Вот они, рядом со мной. Я чувствую, как дрожит Элис, как горят старые боевые шрамы на теле Джаспера, Розали скалится, а Эммет мрачно усмехается, вперив взгляд себе под ноги.
Но не только боевой пыл и присутствуют здесь.
Теплый свет, медовых запах и цвет расширившихся зрачков.
Тонкие белые руки и гибкий стан самоотверженности и волнения в несоизмеримо огромном любящем сердце.
Эти тонкие пальцы, гладящие Элис по неровно постриженным волосам, разглаживающие идеально лежащие локоны Розали...
Руки, обнимающие плечи Джаспера и Эммета, как самое дорогое.
Лицо, со всем пылом прижимающиеся к моему напряженном телу, касающееся его на короткое мгновение, словно из боязни обжечься или потерять что-то важное, драгоценное, хрупкое.
Эсми.
- Ничего не бойся. Она в безопасности. - ее ладонь быстро касается моей груди, век, губ и ресниц.
Холод наконец добирается до моего сердца и застывает на нем, подобно воску догорающей свечи.
- Здравствуй, Карлайл. - Аро улыбается застывшей странной улыбкой, ставшей для меня неприметным дополнением к сложившемуся за века образу. Она никак не оживляла его лицо, а была похожа на наклеенную бумажку, с заранее нарисованным, одним и тем же тоном настроения. -Мой старый друг. - короткий смешок прерывает его речь . -Позволь представить тебе нового члена нашего клана - Эдварда Вольтури.
Я едва понимаю, что именно говорит Аро, пока не вижу высокую фигуру в длинном черном плаще, выходящую вперед под руку с крошечной Джейн. Лицо заострено, верхняя губа чуть приподнята вверх - сказывается наличие крошечных клыков. Кудри больше не спутываются надо лбом, волосы достигают изменившегося овала бледного лица. Сквозь словно бумажную кожу просвечивают темные капилляры, губы сжаты в тонкую единую нить, так, что кажется, будто их нет вообще.
Глаза налились кровью, потеряли прежний золотистый блеск.
Эта перемена вонзилась мне в душу больнее всего.
Мне вспомнилось, как я боролся за его жизнь, как бы я клял себя в случае его смерти, как я хранил в его глазах плещущееся через край золото, как вместе с Эсми радовался его покою, его любви и счастью..
Все это было в прошлом, все отошло далеко назад и померкло в сравнении с его болью, которая была загнана в угол ненавистью и злостью.
- Сын мой. - Аро улыбнулся сахарной улыбочкой и взял Эдварда под другую руку, справа от Джейн. - Обоснуй причину нашего визита.
Я был готов вцепиться главе клана Вольтури в белое горло, закричать, что Эдвард - мой сын, это я воспитал в нем любовь и сострадание! Я был готов всегда поддержать его, помог понять, что жизнь в союзе с вечностью возможна, что он способен жить с этим, полюбить и быть любимым.
Отточенная то автоматизма реакция сработала моментально.
Эдвард весь вытянулся в звенящую струну, преодолевая расстояние между нами одним стремительным прыжком.
- Ну, здравствуй, отец. - Эдвард говорил, не разжимая губ, из его рта вырывалось только тихое шепение.
- Здравствуй, Эдвард. - одновременно я услышал, как зарычали Розали и Элис. - Отойдите. Это моя война.
- Попрощайся с ними. - Эдвард пошевелил бледными губами, незаметными на лице точно такого же цвета.-Я готов подождать.
- Я не буду этого делать. - я покачал головой и обернулся к семье. - Они и так знают, что дороже их у меня ничего не было и не будет в жизни. Возможно, мне следует сказать им, что я люблю их. Очень люблю, и хочу, чтобы они никогда не забывали об этом.
Едва я проглотил горечь слез, застывших в глазах моей семьи, Эдвард атаковал.