- Родные замечали изменения во мне. Часто тревожилась мать, когда я не откликался на ее реплики; злился отец из-за моей апатии; молчала Таня… К тому времени она уже переехала жить к нам, близилась свадьба… Это означало, что я каждый божий день видел ранящие сердце тревогу и непонимание в любимых глазах. Раз или два она грустно спрашивала, что случилось, почему я такой. «Какой?» - переспрашивал я игриво, цепляя на лицо натянутую улыбку. Строить дурака не очень помогало – Таня обижено замолкала, а мне казалось, что у меня вырывают сердце из груди…
Мой ангел, самое чистое и светлое существо, получается, должно было связать свою судьбу с таким ничтожеством, как я. Именно эта мысль не давала мне спать по ночам. Для нее я желала самого лучшего, ибо она была достойна этого, как никто другой. А если раньше я надеялся, что смогу подарить ей счастье, ставил себе какие-то цели, то сейчас все мечты и надежды рухнули, как карточный домик.

В глазах закололо… Я верил, что это из-за долгого смотрения в одну точку. Так часто бывает…

- Правильно было бы немедленно уйти из ее жизни, обезопасить от себя… Но я НЕ МОГ причинить ей такую боль. Таня любила меня, и к тому же носила ребенка, мальчика, как стало вскоре известно… Пойми, я бы лучше веками горел в адском пламени, чем оставил ее с такой болью. И… - голос внезапно задрожал. - …Я совершил ошибку.

Мы с Беллой смотрели друг на друга, она пыталась угадать, какую же именно…

- Я рассказал ей.

Девушка вздрогнула…

- Что?! – она тяжело дышала, ловя ртом воздух. - А как же?..

- Я не мог ее обманывать, - сказал я и закрыл глаза.

Скрипнул диван, и я услышал, как Белла меряет шагами пространство между нами.

- Ты же знал, что это повлечет за собой! – умоляюще воскликнула она. Так, будто это может что-то изменить…

- Белла, - рыкнул я, - что мне оставалось делать?! У наемного убийцы не может быть семьи!!! Я должен был предоставить ей выбор! ТАНЯ ИМЕЛА НА ЭТО ПОЛНОЕ ПРАВО!!!

Не выдержав, я вскочил на ноги. Ярость, вина, скорбь… Все это смешалось в один коктейль и кипятком жгло тело, разум, душу… Восемь лет я слепо верил в свое оправдание, и оно чуть-чуть облегчало мои муки, удерживая на краю моей собственной пропасти, моей черной дыры. Услышать опровержение в голос было особо мучительно...

Белла остановилась и посмотрела на меня, борясь со слезами.

- ЧТО с ней случилось, Эдвард? – выдохнула она.

Я подошел ближе, не зная, что ответить.

Дико болела голова, глаза заволакивало пеленой, по спине ритмично шли мощные заряды тока…

- Она не ушла от меня. Сказала, что верит в наше будущее, что будет бороться вместе со мной… И я поверил ей… Решил, что мы сможем убежать…

Белла нервно кусала губы в ожидании, когда я скажу самое страшное.

Как рассказать о тех событиях, я не знал. Просто вымолвить в двух словах сухой факт, что ее убили? Или всё рассказать по порядку, в подробностях? И насколько же легче мне дастся первый вариант? Но картинка никогда не сложится, если опущу те события. Белла так и не увидит объяснения…

Или, как она выразилась, оправдания…

- Пожалуйста, сядь! – скорее приказал я, чем попросил. Мой гневный крик разнесся по комнате. Все мое терпение уходило на борьбу с самим собой, и для Беллы его, увы, уже не хватало.

Девушка тяжело дышала. Признаться, ее столь сильные переживания удивляли. Еще несколько минут назад я мог видеть в ее глазах тщательно скрываемую ревность, а теперь даже не знал, что и думать. Все действительно выглядело так, будто она искреннее сопереживает… Но мне было бы легче, если бы она сейчас не показывала своих эмоций – с головой хватало своих, чтобы сорваться с катушек.

Белла, кажется, пришла к такому же выводу и заметно притихла, выполняя мою команду.

Я вздохнул, немного жалея о том, что так внезапно протрезвел. Но пить дальше не было сил. Да и не поможет это уже.

- На полученные деньги я купил биллеты на самолет в Мексику, - сухо продолжил я, выдавая бесцветный тон за спокойствие, - оставшихся денег в принципе могло бы хватить на полгода беззаботной жизни. Я понимал, что это рискованно, особенно с беременной девушкой, но ее слова казались слишком заманчивы, чтобы им не поверить. Надежда теплилась в нас обоих… Мы ничего никому не сказали, чтобы не спугнуть капризную фортуну. План заключался в том, чтобы исчезнуть внезапно… И вот наступил вечер накануне побега. Нервы, ожидание, страх… В ту ночь мы не могли уснуть. Я прижимал к себе дрожащую Таню, мечтая хоть как-нибудь ее успокоить. «Я должен быть сильным, - повторял я себе ежесекундно, и это немного помогало держать себя в руках. - Уже завтра утром мы сядем в самолет…»
Всё рухнуло, когда ночную тишину прорезал короткий сигнал мобильного телефона. Едва он утих, как я понял, что это конец.
Всего лишь три слова в сообщении от Розали: «Будь готов. Завтра».

- Хочешь сказать, они догадались? – встревожено спросила Белла.

- Я не верю в совпадения, - просто и грустно ответил я.

- И что ты решил?

- Ничего… - прошептал я и уронил голову в ладони.

Признаться в том, что я струсил? Или все же моему поступку можно найти другое определение?

Было слишком тяжело. Складывалось впечатление, будто на меня что-то давит, мешает дышать, выматывает меня, выжимает последние силы. А они себе сочатся изнутри абсолютно напрасно… В какой-то момент захотелось послать все к черту и поставить навеки глухую стену между собой и угнетающими событиями в прошлом. Но нет же, воспоминания всегда будут протягивать свои мерзкие щупальца к моей душе.

Пусть. Я всегда знал, что заслуживал ада. И сейчас мне нет повода возмущаться. К тому же я привык. Как ни крути, а время что-то дает…

- Я испугался. Не осталось никаких сомнений, что наш план раскрыли, и уже не важно, Джаспер это сделал или непосредственно Волтури. В любом случае это означало, что мы оказались в еще большей опасности. Я их разозлил, - добавил я в заключении.

О том, насколько я был самонадеян поначалу, даже думать не хотелось. Побег оказался ошибкой. Как и предупреждал Джаспер.

- До самого утра я лежал, устремив глаза в потолок… Предстояло сделать выбор. Я прекрасно понимал, что неправильно принятое решение может стоить нам жизней. Но проблема в том, что варианты остаться и сбежать были одинаково рискованными с погрешностью в сотую долю процента, - печально промолвил я, не поднимая головы. – И вот, когда Таня проснулась, я сообщил ей об изменениях в планах. Сказал, что она полетит одна.
Как и ожидалось, я напоролся на сопротивление. Мне даже пришлось держать ее за руки, когда она в порыве ярости стала терять контроль. Пожалуй, то утро было сложнейшим испытанием для меня. Как бы я не пытался ей объяснить, она ничего не хотела слушать. Я говорил ей, что мои друзья обязательно встретят ее в Монтеррейе, и она поживет у них некоторое время, а потом я обязательно приеду за ней, как только все утрясется…
Возня продолжалась долго, но под конец мне все же удалось ее убедить. Как я думал, - добавил я, прежде чем тяжело сглотнуть. – Вылет был в девять часов утра. Взяв заранее приготовленную небольшую сумку с вещами и деньгами, мы вышли из дому.
Всю дорогу до аэропорта я не позволял себе задумываться над правильностью решения – сомнения могли бы всё испортить.
А еще запомнил все детали нашего прощания. Запомнил ее грустные голубые глаза, то, с какой болью и тоской она глядела на меня… Я обещал, нет, я клялся ей и себе, что все будет хорошо. Что мы ОБЯЗАТЕЛЬНО будем вместе…

На этих словах я на мгновение умолк, чувствуя потребность сказать кое-что другое:

- …А сам уже просил у Бога прощения за клятвы, которые, возможно, не смогу сдержать…

Собственная последняя фраза заставила меня задуматься, формулируя еще одну интерпретацию произошедшего:

- И он наказал меня. Заранее.

Мне казалось, что я остался в комнате один. Мысли, мысли… Воспоминания. Все они объединились воедино, стали неприступной стеной между мной и миром, ограждая меня от реальности, забирая меня всего в свое распоряжение. Мой слушатель оставался со мной в этом помещении, но, кажется, впитывал намного меньше, чем я сам со своих слов. Пространство вокруг меня сузилось и закрылось. В нем был только я. Безысходность. И скорбь. Много скорби… Такой затягивающей…

Я держался онемевшими пальцами за край пропасти и уже без ужаса смотрел на ее черное дно. А она не так уж и страшна… Но падать все ровно не хотелось. Кто знает, удастся ли потом снова подняться?..

Тьма окутывала. Отдельно тело. Отдельно душу. Норовя поглотить последние остатки моих сил. И пусть… Я поднял голову, глаза нашли удобную точку, чтобы замереть на ней и предоставить мне возможность видеть только черные картины из прошлого. Я готов был продолжать…

- Я провел ее на посадку… Еще раз помолился… И с такой же тяжестью на душе уехал оттуда. Домой возвращаться не хотелось. Дом был пуст – я специально подобрал дату, когда родители уедут из города на выходные. А Джаспер… Его тоже не было. Он больше не жил с нами. Да и куда бы я не пошел, везде меня ждало одно и тоже: мучение, ненависть и самое невыносимое – безысходность в самом простом выражении слова.
Я шатался по городу, ища отвлечение в его глупой суматохе, в бурных потоках людей… С апатией ждал, когда со мной выйдут на связь. Но телефон молчал. Почти так же долго, как и той ночью… Звонок поступил, когда солнце уже садилось за горизонт. Это был незнакомый номер. Но я знал, что это они.

Переведя дух, я монотонно продолжил, находясь в том самом оцепенении…

- Но голос был незнаком. Он принадлежал мужчине, и тут же произвел жуткое впечатление. Человек хрипло обратился ко мне, как к мистеру Каллену и потребовал координаты моего места нахождения. На тот момент я был в городе… Первое, о чем я подумал, это то, что я не должен быть здесь. В голове все смешалось: и рассекреченная попытка бегства, и сообщение Розали… Совершенно не подумав, я сказал, что нахожусь дома. Мужчина спросил, есть ли кто-то еще со мной. Точно так же быстро я поспешил его уверить в обратном. Затем он приказал оставаться дома и отключился. Еще пару секунд я стоял с телефоном возле уха, не соображая, что теперь делать. И только потом, что есть сил, помчался к дому. Мне казалось, на этот раз точно будет конец, если они еще раз заподозрят меня во лжи.
Возле дома не было ничего, что могло указывать на их присутствие. Испытывая незначительное облегчение, я распахнул дверь и влетел в коридор. Первые пару мгновений я пытался отдышаться, а потом мои глаза замерли на стоявшей напротив Тане.

- Что? – с тихим изумлением выдохнула Белла.

Я моргнул, отвлекаясь от живой картинки перед глазами, перевел невнимательный взгляд на девушку.

- Да, я недооценил ее упрямства, - признался я, окидывая шокированное лицо Беллы туманным взглядом. – Она сбежала за несколько минут до отлета самолета, как выяснилось после того, как я пришел в себя. Ты не представляешь, что я тогда испытал. Весь день, до самого вечера, единственной утешающей мыслью было то, что мне удалось уберечь хотя бы Таню… А потом мне предстояло понять, что она все ровно в опасности.
Тогда я почувствовал, как угас последний слабый огонек в груди, и мы вместе очутились в непроглядной темноте.
Ее рыдания и убеждения, что она не могла иначе, прервались, кода с улицы донесся звук подъезжающей машины. Не теряя ни секунды, я схватил ее и повел на второй этаж, приказав спрятаться в комнате и сидеть тихо. Я успел спуститься назад как раз тогда, когда раздался стук в дверь. На пороге стояло трое высоких мужчин, одетых во всё черное. Не обращая на меня внимания, они зашли в дом, и только тогда, когда я плотно закрыл дверь, близстоящий заговорил со мной. Я узнал тот самый неприятный хриплый голос… Он был выше остальных и отличался некой напыщенностью. У него была гладко выбритая голова и мерзкая маленькая бородка, что сразу вызывало отвратительные ассоциации.
Естественно он не назвал ни своего имени, ни имени своих компаньонов, а только приказал слушать и не задавать никаких вопросов. Как выяснилось, он независимое лицо, и действует исключительно в собственных интересах… Это первое, о чем он предупредил.
Я пытался изображать невозмутимость, а в ушах тем временем откликался ритм собственного дикого сердцебиения. Там наверху была Таня, о присутствии которой никто из пришедших даже не догадывался… Что будет, если они узнают?
Когда, наконец, мужчина озвучил цель своего визита, все лихорадочные размышления напрочь вылетели из головы, и я замер в настоящем ступоре. Он предлагал мне за крупную суму убрать самого Маркуса Волтури.

От такой иронии хотелось смеяться. Может быть, тогда бы я расхохотался перед незнакомцем, если бы меня не сковывал так плотно страх. Сейчас было смешно совсем немного. Чуть-чуть. Если не вспоминать о том, что было дальше.

Белла глядела на меня очень внимательно, слегка нахмурившись. И я был благодарен ей, что она все же сохраняла спокойствие.

- Конечно же, первое, о чем я подумал, это о подставе или проверке, - продолжил я, блуждая пустым взглядом по комнате. – Уверенный в этом, я заявил, что не верю ему, что никакое он не независимое лицо. Что это подстава Волтури. Мужчина только покачал головой, всем своим видом вынуждая меня умолкнуть. «Мистер Каллен, - сказал он немного спустя, подбирая, очевидно, нужные слова, - Доказывать вам подлинность своих намерений никто не собирается. Знаю, Вас удивляет наш выбор… Но у нас, к сожалению, нет других кандидатур кроме Вас и мисс Хейл – остальные ваши коллеги слишком уж преданны Маркусу, и сомневаюсь, что кто-нибудь из них согласится на эту сделку…» Такое заявление повергло меня в шок – я все больше и больше начинал ему верить, хоть и до сих пор не нашел тому причин. Я спросил его, с чего он решил, что именно я соглашусь, а он спокойно ответил: «Мне известно, что Вы работаете на него недобровольно, и что Вы даже пытались сегодня сбежать. Не так ли?» Я промолчал, помня о том, что надо быть предельно осторожным. Мужчина воспринял это как подтверждение и повел дальше: «Так вот, моим людям вряд ли удастся к нему приблизиться, а у вас с Розали Хейл, как у приближенных лиц, есть весьма неплохие шансы!»
Я напряженно думал, мысленно перескакивая от одного варианта к другому: правда или ложь? А даже если и правда, что мне это даст? Сомневаюсь, что вознаграждением будет свобода.
Он же, будто прочитав мои мысли, сказал, что это один единственный заказ. В случае удачи, его люди обеспечат нас с Розали защитой и помогут скрыться.
Несмотря на все его обещания, я прекрасно понимал, что мне всего лишь на всего достанется роль пушечного мяса…
Я не успел очнуться, как уже реально разрывался на части, выбирая между двух зол. И тогда я осторожно спросил, что будет, если я откажусь. «Не откажитесь, мистер Каллен, - тут же мягко перебил меня он. - Свобода всегда предпочтительней, чем смерть. А уж тем более, чем рабство у Волтури».
Казалось, веский аргумент… И да, я признался себе, что согласен… Вот только существовало одно «но»: я не умел, я не знал как. Подмывало спросить, что будет в случае НЕудачи…
Но прежде чем я задал свой вопрос, снова заговорил мужчина: «Но учтите, ваше согласие повлечет за собой кое-какую ответственность. Вас обязательно проверят, Ваш дом, Ваши контакты…»
Я прислушался к внутреннему голосу. Страх и недоверие истерической тирадой просили меня отказаться. «Свобода…» - шептал иной голосок, болезненно напоминающий любимый голос Тани…
И тогда я промолвил то самое «да».
Тот час же главный среди мужчин кивнул двум подчиненным, и те направились в разном направлении: один в сторону кухни, другой в сторону второго этажа…
Не успев ничего подумать, я рванул вперед с криком «нет». Все трое обернулись ко мне и тот, что уже почти скрылся в другом направлении, очутился рядом. Мне сковали руки и повалили на пол. Силясь поднять голову, я увидел, как главный с жестким выражениям лица подал одобрительный кивок тому, кто уже добрался до лестницы, а потом внимательно посмотрел на меня. Я снова закричал, видя, как мужчина на ступеньках достал пистолет и пошел вверх…

Я затих, понимая, что не смогу больше произнести ни слова. Молчание затягивалось. Я больше не бродил глазами по комнате. И вообще, наверное, перестал дышать. Кажется, умер вновь…

Тикали минуты, наполняя комнату тихим ритмичным звучанием. Время…

Такое бесполезное, такое незначащее…

С каким-то странным спокойствием я наблюдал за своими ощущениями. Чувствовал как, каждая клеточка наполняется острой болью, как ее вот- вот разорвет на части… А потом по цепочке и всё тело. Но, нет. Все останется целым, чтобы снова и снова переживать те самые невыносимые муки.

Сойти с ума тоже до сих пор не удалось, разум не позволял моей черной душе такую роскошь…

В тот самый момент, я жалел, что не умер много лет назад. Судьба не сделала такой подарок, будь она проклята!

Весь мир заслуживал адского пламени, гореть должны были все! Пускай всё превратится в пепел, каждая живая душа! Всему, что окружало меня не было смысла, ведь больше не было ее… Так какого же черта этот гребанный мир не превратился в прах в ту же секунду?!

Я сцепил челюсти, уже видя перед глазами желанное пламя… Горько улыбнулся своей иллюзии, надеясь, что может все-таки обезумел наконец…

А потом прошептал, очень тихо наверное, в никуда:

- Он нашел ее. И пристрелил.

Всё. Погасло. Реальность снова стала такой же, как и была. Где-то в ней послышался возглас Беллы.

Я автоматически перевел взгляд на нее, слепо уставившись в ее испуганные глаза. Воцарилась тишина. Густая, тягучая. Вот только в ней всё ровно нельзя было забыться...

Произнесенные слова эхом разносились по всем уголкам сознания, заполняя пустоту, где она была, и усугубляя до невозможного боль, где она была в переизбытке… Те события снова живо предстали в памяти, и я апатично прошептал:

- В тот день я впервые убил человека. Это было легко. Проще чем, я себе когда-либо представлял. Вырванный пистолет очень естественно встал в ладонь, а курок поддался легко, как резиновая кнопка. Я не помню, как освободился из захвата. Помню только дикое, звериное удовольствие при виде их крови. Её было много… И только тогда, когда прозвучал последний предсмертный хрип убийцы в нашей спальне, я почувствовал такое же дикое опустошение.

Веки опустились сами по себе. Чувствовал, что плачу, но не обращал внимания.

- Какое-то время я обнимал ее, пачкал себя ее кровью, вдыхал исчезающий запах… Жаль, из-за шока мысль пристрелить и себя не пришла вовремя… Пока я бредил, лёжа на полу, чьи-то руки пытались меня поднять. «Значит, я мертв», - подумал я и позволил то ли ангелам, то ли чертям забрать меня от окровавленного тела. Думал, что так быстрее смогу ее увидеть…

- Это были черти, - сквозь слезы улыбнулся я, - они забрали меня до того, как приехала полиция. Только через сутки в незнакомом помещении, не похожем ни на рай, ни на ад я пришел в себя. Но там был дьявол, обещающий свободу и покой моей душе. Надо было всего лишь закончить начатое, убить их всех, не только тех троих, что преступили порог моего дома. Лицо дьявола было знакомо – еще недавно я пытался от него убежать…
Все виновные были казнены, а покой не приходил… Дальше я просто отбирал жизни у людей, на которых указывал мой дьявол… А обещанной свободы всё ровно не было… Нет и сейчас.
___________________________________________________________________________________