[size=9] САУНДТРЕК К ГЛАВЕ
Я стояла перед огромным зеркалом. Его сверкающий овал, очерченный позолоченной рамкой, отражал девушку в прекрасном белом платье с открытыми плечами, ее просто и трогательно заплетенные волосы покрывал венок из орхидей, а оголенную шею украшала цепочка с кулоном, изображающем голубя. На ногах простые балетки, которые несколько дней выбирал Майк. Я не верила, что вижу себя.
Возле меня вихрем носилась Элис, все время что-то проверяя, поправляя и доводя до совершенства. Розали просто мило улыбалась, стоя у окна.
- Да, - задумчиво произнесла подруга. - Я и не думала, что ты опередишь меня с замужеством.
- Я и сама не думала, - хихикнула я. – Но спасибо, что уступила мне очередь.
- Ну что ты, беременных женщин нужно пропускать вперед, - хохотнула Роуз. – Кстати, как Эдвард отреагировал на этот сюрприз?
- Да как тебе сказать… - озадачилась я. – Пожалуй, правильным определением будет слово «шок».
Все дело в том, что я пригласила Эдварда в Грецию якобы с целью отдохнуть и набраться сил. Но на самом деле я решила преподнести ему сюрприз в виде нашей свадьбы. Подруги помогли мне организовать все в кратчайшие сроки. Отец Элис Карлайл вызвался быть священником, получив специальную лицензию, поэтому мы без труда решили проблему номер один.
Я не хотела пышной свадьбы с множеством гостей, здесь присутствовали лишь самые близкие люди. Список я заранее обсудила с Эдвардом и накануне вылета в Грецию разослала немногочисленным гостям приглашения.
Сказать что Эдвард, узнав новость о свадьбе, был в шоке – это не сказать ничего. Церемония должна была состояться через пять дней после нашего прилета, и три дня из них он пребывал в оцепенении, не задавал вопросов и лишь постоянно улыбался и целовал меня. Я намеренно дала ему пять дней, которые он когда-то подарил мне.
Больше всех бракосочетанию, конечно, обрадовалась мама, которой мы сообщили о нашем решении месяц назад. Ее реакция была очень бурной. Всю неделю, которую мы провели у нее, мама выкрикивала «Слава Богам! «У меня будут внуки!». Папа же отреагировал иначе… Он гонялся за Эдвардом с ружьем с воплем «Свадьба по залету? Никогда!». Слава богам, мы догадались захватить с собой флягу с любовно приготовленным мистером Бибирусом «камикадзе». Благодаря этому волшебному напитку через три часа Чарли уже по-отцовски обнимал Эдварда и даже любезно разрешил называть его папой.
Сегодня папа мялся в углу, переступая с ноги на ногу. Ему было ужасно некомфортно в смокинге, он ворчал, что похож на клоуна, и теребил в руках какую-то газету. Благо, на помощь пришла мама, заняв Чарли какой-то ерундой по оформлению столов. А я так и продолжала пялиться в зеркало, не веря своим глазам.
Подружки невесты были неотразимы. Джессика, Анжела, Розали и Элис - самые близкие для меня женщины, не считая мамы - были одеты в легкие платья нежно-голубого цвета, в волосы заплетены цветы. Я хотела, чтобы это были орхидеи, но Элис настояла на романтичных ромашках, и спорить с ней, разумеется, было бесполезно. Помимо девочек моей «подружкой невесты» был Майк, разодетый в голубую рубашку и легкие брюки.
Снизу донеслись звуки волынки. Это означает, что мужская часть нашей компании начала празднование, не дождавшись самой церемонии. Пора. Чарли взволнованно ждал у дверей, когда я вышла из номера маленького отеля на берегу моря, где мы решили отметить нашу свадьбу. Алтарь находился, как я и мечтала, на скале прямо рядом с морем. Элис и девочки побежали вперед. Через пару минут, видимо, когда они заняли свои места у алтаря, заиграла красивая мелодия, та самая, которую играл мне Эдвард когда-то давно на крыше заброшенного здания. По всей видимости, он дал ноты музыкантам… Как же он меня чувствует, эта мелодия - именно то, что мне необходимо сейчас. Уверенно и без колебаний я ступила под руку с Чарли на белую, усыпанную лепестками роз и песком, летевшим с пляжа, дорожку. Идя по ней, я рассматривала гостей и обстановку. Мои друзья постарались на славу, все было в нежных полевых цветах, как я и мечтала, алтарь накрывал белый полупрозрачный балдахин. На деревянных скамейках я видела наших гостей, самых родных и близких: маму Элис и Эмета Эсми, родителей Джаспера и Роуз. Здесь же были Сэм и Эмили, а также «Стая» в лице Пола, Джареда и Квила. Был и Джеймс. Он улыбался, в его глазах я рассмотрела счастье. Их союз с Анжелой был волшебным, они могли общаться молча, просто глядя друг другу в глаза. Рядом с Джеймсом сидел Аро. Трогательно вытирая слезы платочком, он восхищенно ахнул при моем появлении. Я разглядела и улыбку Дженсена Эклза, который теперь постоянно посещал наши тусовки, в ответ на реакцию Аро он дико засмеялся. Дженсен приехал в Грецию со своей супругой, как выяснилось, этот ловелас был женат. Возле Эсми сидела моя мама, моя трогательная мама, она плакала от счастья. Рядом с моим будущим мужем стояли друзья жениха: Бибирус, Франческо, Эммет и Джаспер, эти четверо уже явно накатили, так как стояли, чуть пошатываясь и дебильно улыбаясь, как чеширские коты, нанюхавшиеся валерьянки. Не улыбался только Бибирус, но он подергивал верхней губой, и этого было достаточно.
Перед собой я увидела Эдварда, мое Чудо, самое настоящее чудо, которое любит меня всем сердцем. Его глаза горели, как никогда прежде, он улыбался мне, ждал меня. Чарли подвел меня к алтарю и вручил мою руку Эдварду, мы посмотрели друг другу в глаза и беззвучно прошептали «Люблю», совершенно одновременно. На шее Эдварда я заметила кожаный шнурок, на котором висела вторая часть украшения, подаренного им. А я была уверена, что он потерял орхидею, которую я оставила в тот страшный день в его квартире. Эдвард закрыл глаза и поцеловал мою руку, затем мы повернулись к Карлайлу. Несколько стандартных вопросов и два ответа - «Навсегда».
- Я объявляю вас мужем и женой! - провозгласил Карлайл и захлопнул Библию.
Эдвард притянул меня за талию и поцеловал в губы под общие аплодисменты и всхлипы Аро и мамы. Его поцелуи и прикосновения… Я так и не научилась спокойно на них реагировать, и, наверное, никогда не научусь. Его губы были так нежны, так бережны, волна тепла прошла по мне, отдаваясь в груди оглушительным толчком счастья. Все мое тело кричало от любви и счастья, которые меня переполняли. Я ахнула Эдварду прямо в губы от избытка чувств и, вцепившись в него со страстью, накрывшей меня с головой, прижалась губами к его губам. Он прижал меня к себе, я ощутила пыл его тела, силу его рук, мощь его любви. Кажется, мы забыли об остальных, так как крики стали еще сильнее, а громче всех улюлюкали друзья жениха. Я оторвалась от Эдварда и наткнулась взглядом на открывшего рот Чарли. Улыбнувшись ему, я посмотрела на кольцо, которое только что одел мне Эдвард. На моем безымянном пальце их теперь два: одно, которое он подарил мне, когда делал предложение, простое колечко из белого золота с синим сапфиром, обрамленным мелкими брильянтами, и второе – тоже золотое, но без камней и с простой надписью «Не отпущу». Эдвард еще раз поцеловал мою руку, и мы побежали по дорожке в сторону отеля, уворачиваясь от риса и лепестков, которые разбрасывали над нами друзья.
Столы, расположенные прямо на улице, ломились от яств. Судя по размаху, процессом руководил мистер Бибирус лично. Рядом была сооружена барная стойка, другим барменам Дин так и не научился доверять. Эдвард метнулся к музыкантам, нашел заранее приготовленную Эмметом волынку и спрятал ее под наш стол, белоснежная скатерть на котором спускалась до земли, покрытой упругой зеленой травой. Я тут же сбросила туфли и ступила на газон. Эдвард улыбнулся моему поступку и повторил его. Тут же подоспели гости и началось пиршество. Мы с мужем не пили, я из-за беременности, Эдвард из солидарности. Он вообще решил не пить, пока я буду в положении. Анжела энергично одобрила поступок брата и стала агитировать последовать его примеру остальных. Но наших алкоголиков ничто не может сбить с их синего пути.
Через полчаса друзья, вдоволь зацеловав и затискав нас, расселись за столики. Бибирус уже колдовал за стойкой, Эммет с причитаниями носился по окрестностям в поисках пропавшей волынки, Роуз любовалась блеском колечка на своем пальчике, Элис и Джаспер мурлыкали в объятиях друг друга, «Стая», взяв в компанию Джейка, поедала стоявшую на их столике еду. Майк и Аро о чем-то перешептывались, Эсми, Карлайл, Чарли и Рене тихонько обменивались поздравлениями, Джессика уже плясала вместе с Пяткой и Скамейкой. Дженсен и его спутница спустя пару минут решили присоединиться к Джесс. Все было тихо и спокойно, даже как-то непривычно тихо для нашей компании. Кое-как нам удалось угомонить Эммета и усадить его за стол. Эдвард, наполнив свой и мой бокалы лимонадом, встал и тихим звоном вилки об бокал попросил тишины. К нашему общему удивлению, все затихли без лишних пререканий.
- Друзья и родные! - начал Эдвард. - Я хотел бы поднять бокал за мою прекрасную жену, за ее любовь и терпение. И, самое главное, за то, что когда-то она поверила мне и согласилась провести со мной те пять дней.
Эдвард поцеловал мою руку, его глаза блестели от эмоций.
- Прости, Джеймс! – выкрикнул Эдвард ему и поднял бокал повыше.
- Да все нормально, мужик! – по-братски подмигнул Джеймс и крепче обнял Анжелу.
- За Беллу! – дружно проскандировали гости и зауюлюлюкали под звон бокалов. Да уж, настоящая греческая свадьба! Я засмеялась, обняла и поцеловала свое Чудо.
Следующие тосты поднимали наши родители, потом очередь дошла до друзей, которые, поздравляя нас, вспоминали самые яркие моменты нашего времяпрепровождения. Как Эммет ворвался в «Бревно», чтобы наподдать Эдварду, как я сама наподдала Эду, когда увидела звонок от Анжелы, как мы искупались в пруду, как Эммет чуть не утопил меня в рыбный день. Разумеется, мы вспомнили и Хэллоуин, когда вся наша честная компания надралась вздрызг, после чего я смело ринулась в китайский квартал, чтобы извиниться перед Эдвардом. Мы хохотали до колик, когда Элис показала распечатанные в большом размере фото лысых Эммета и Джаса. Бибирус вспомнил, как мы провожали нашу четверку в Тибет, а Эммет - как спустя полгода я приняла его за вора и отлупила битой. Джас припомнил свой ужас, когда пред ним предстал неожиданно воскресший Эдвард. Нам было что вспомнить…
Когда Аро закончил свой тост, а мои губы уже ныли от бесчисленных поцелуев, я тоже решила кое-что сказать.
- Обобщив все, что вы сказали, я хочу поднять тост за моего прекрасного неудачника, за те пять дней и пять ночей. Спасибо тебе, Эдвард. За то, что изменил меня, за то, что подарил мне любовь, за то, что научил любить и быть счастливой…
Я улыбнулась ему, а он подхватил меня на руки и страстно поцеловал.
Дальше были танцы. Напоминали они пляски табора цыган с медведем, роль которого, разумеется, исполнял Эммет. Странно, но в этот вечер никто не упился, никто не подрался, все было, как…как у нормальных людей. Неужели мы меняемся?
Мы с Эдвардом встали из-за стола, и пошли прочь от шатра, под которым располагалось наше пиршество. Сумерки. Тонкое, как паутинка, полупрозрачное, почти невесомое время перехода из одного времени суток в другое. В сумерках есть таинственность и легкая грусть, но есть и мягкий привкус надежды на что-то новое и определенно лучшее.
В полутьме листья винограда как будто светились неярким светом, виноградник раскинулся так далеко, что не было видно ни конца, ни края. Воздух был напоен свежестью, запахом моря, цветов, зелени и… счастья. Я счастлива. Я люблю и любима. И теперь нас трое. Что еще нужно?
Под шатром заиграла медленная музыка. Эдвард и я до сих пор были босыми.
- Миссис Мейсон! – поклонился Эдвард и протянув мне руку, галантно пригласил на танец.
- Мистер Мейсон! - улыбнулась я ему и вложила свою ладонь в его.
… Мы просто танцевали в саду, на мягкой зеленой траве. Нам не нужно было говорить друг другу ничего, ни единого слова. В его глазах я прочла ту самую заветную строчку, которую я так любила во всех сказках: «И жили они долго и счастливо»…