Дома я позволила слезам течь без остановки. У Чарли сегодня было ночное дежурство. Какие-то подростки изрисовали полицейский часток из болончиков. Впрочем, мне это было только на руку. Можно было посидеть в одиночестве, поплакать и решить, что делать дальше.
Проверяю тушь на водостойкость. Результат отрицательный. Так долго держала эмоции в себе, стараясь казаться сильной. Но ведь слёзы, это не слабость. Особенно теперь. Когда ничего кроме них не остаётся. Запуталась. Сама в себе, в словах, в поступках. Хочется просто скатиться по стене, закрыв лицо руками и пытаться заглушить рвущиеся наружу всхлипы. Я так устала. Мне страшно. До боли в ладонях, царапая себя ногтями. Неизвестность. Неопределённость. И ком в горле на протяжении всего дня. И я просто не знаю, что делать. н.е.в.ы.н.о.с.и.м.о.
Я уже собиралась лечь спать, как на улице послышались какие-то звуки. Я открыла окно и выглянула посмотреть, что там такое. На ветке дерева висел кусок чьих-то джинс, а под деревом валялся и их обладатель. Было слишком темно и я не могла разглядеть, кто это. Вдруг этот "кто-то" поднял глаза, со словами "Да чтоб я ещё раз на дерево, да бля, никогда".
- Белла?
Я узнала этот бархатный баритон. И типичные ругательства, исходящие в большом количестве только от одного знакомого мне человека.
- Эдвард? Что ты здесь делаешь?
- Пришёл с тобой поговорить.
- А позвонить было не судьба?
- Ты бы не стала меня слушать.
- Верно. И сейчас не стану, поэтому, езжай домой.
- Я не уеду, пока ты меня не выслушаешь.
- Отлично. Спокойной ночи.
Я закрыла окно и легла в кровать. Он ведь это не серьёзно. Он не просидит всю ночь под моим окном в такой холод. А что если просидит? Он ведь заболеет! Хотя какая мне разница! Нет, я не хочу, чтобы он из-за меня ещё умер. Я снова подошла к окну, открывая его.
- Может ты ошибся домом? Таня здесь не живёт.
- А при чём здесь она?
- Ну, она твоя девушка. Что она подумает?
- Белла. Мне плевать!
- Да. Тебе плевать на всех, кроме себя.
Я начала злиться.
- Я люблю тебя!
- Ты с какого этажа сегодня свалился?
Моему шоку не было предела. Я не ослышалась? Что он только что сказал?
- Я не откуда не падал. Разве только, с твоего дерева.
- Да, это я успела заметить. Мне жаль твои джинсы.
- Я люблю тебя, дура!
- У тебя что, сегодня какая-то особая акция? Ты всем в любви признаёшься?
- Белла! Я сейчас поднимусь и придушу тебя!
- Ога, сначала поднимись, Тарзан.
- Я ляпнул Тане специально.
- Зачем?
- Потому что я не хочу, чтобы ты мне нравилась.
- Да, это многое меняет!
- Нет. Ты не поняла. То, что я чувствую к тебе, меня это пугает. Я не знаю, как себя вести с тобой.
- И поэтому ты выбрал самый лёгкий путь. Вести себя как придурок?
- Это всё, что я умею.
- Хорошее оправдание.
- Белла, пожалуйста, дай мне шанс. Я сожалею, что обидел тебя. Я не хотел.
Могла ли я ему верить? Я не знаю. Я не была уверена, что он не играет со мной. Что он так же как и Тане, не ляпнул мне своё "Я люблю тебя". Но что изменится если я дам ему шанс? Не знаю. И не узнаю, пока не попробую.
- Ладно. Я сейчас тебе открою. Надо зашить твои джинсы.
Потянувшись к ветке, я вытащила кусок джинсовой материи, который когда-то покоился на самом интересном месте Каллена, и пошла открывать входную дверь. На улице правда было холодно. Лёгкий ветерок заставил меня невольно съёжиться.
- Закрывай быстрей дверь, а то простудишься.
- Ты бы лучше о себе подумал, дурак.
- Дура.
Он нарывается?
- Петух!
- Курица!
- Олень!
- Олениха!
- Да ты... Да ты...
- Что? Любишь меня? - он состроил самую милую из своих улыбок, и я потеряла дар речи.
- Снимай джинсы, - командным голосом сказала я.
Улыбка Эдварда тут же пропала, и он напрягся.
- Ну? Мне долго ждать? Раздевайся.
- Белла, ты думаешь о том же, о чём и я?
- Если ты думаешь о том, что я сгораю от желания заняться с тобой сексом... То... - во время своей речи я соблазнительно посмотрела на него и подошла ближе. - То... Тогда я не думаю о том же, о чём и ты, похотливый извращенец. Я хочу зашить твои джинсы, кретин.
- Я об этом и подумал, - начал он оправдываться.
- Да. Да. Охотно верю.
Спустя пол часа его джинсы были как новые, правда, не совсем. Из меня некудышная портниха, поэтому, при ходьбе, на его заднице красовался довольно приличный кусок белых трусов в горошек. Но мне так даже больше нравилось.
Этой ночью я решила простить Эдварда. Но если он допустит хотя бы одну ошибку, на прощение он может не рассчитывать.
Довольный, он уехал домой, а я легла на кровать и, чтобы заснуть, начала считать овец. Ну а если в моём случает, баранов: раз Эдвард, два Эдвард, три Эдвард... На сорок восьмом Эдварде я отключилась.