Раньше я сравнивала свою жизнь с червоточиной, которую я прогрызаю все дальше и дальше.
Сегодня я поняла, что это сравнение - в корне неверно.
Моя жизнь похожа на сказку.
***
- Прощай, Белла, - руки Элис на одно краткое мгновение обхватывают мою шею. - Я буду скучать по тебе.
Я привычно притрагиваюсь к ее эмоциям и понимаю, что, правда, - будет. Мне хочется почувствовать по-отношению к ней хоть что-то похожее, но нельзя.
Думая о своем, неискренне улыбаюсь в ответ.
- Не надо говорить "прощай". Это неправильное слово. Лучше "до свидания". Ведь всегда есть возможность встретится.
Элис на мгновение задумывается.
- Может, ты и права. До свидания.
Еще одна вымученная улыбка, а я вдруг понимаю, что все, время прощаний кончилось.
Потому что эмоциональный фон в комнате меняется настолько резко, что я на секунду проваливаюсь внутрь эмоций Элис, и смотрю на вошедшего Джаспера ее глазами. Мне стоит огромных усилий вернуться назад, в свою голову.
Ненавижу такие ситуации. Ненавижу раз за разом понимать, чего я лишена.
Потому что, черт возьми, я никогда не смогу ни на кого смотреть так, как Элис и Джас смотрят друг на друга. Потому, что я понимаю, что вот она, настоящая Любовь - когда они вдруг застывают с открытым ртом, посередине приветствия, и кажется, они оба не замечают, сколько времени вот так молча таращатся друг на друга.
Мне хочется отвернуться, но я не могу отвести глаз от этих двоих.
На душе просто омерзительно. Я подхватываю свой чемодан, нарочито громко чиркнув его дном по полу. Парочка мгновенно приходит в себя.
- Кхм... прости, Беллз, - немного неловко извиняется Джас. - И здравствуй.
Я пожимаю плечами, затем киваю ему в знак приветствия. И выхожу в открытую дверь.
***
Чуть позже я сижу в машине Джаспера, обдуваемая теплым воздухом из кондиционера, и смотрю в окно. За окном конец ноября, унылая осень, унылая жизнь и полное отсутствие снега. Смотрю на небо. Так хочется взлететь, и насмешливо тыкать пальцем в недоумевающую толпу, и подставить лицо потокам воздуха и снега, такого холодного, что лицо будет гореть…
Иногда мне снится, что я летаю...
Голос Джаспера вырывает меня из задумчивости: он рассказывает, куда мы едем, а именно - к Каллену. И, увы, это не сон, а суровая реальность.
Машина уверенно лавирует в потоке своих сестер, а мое лицо почему-то горит и немеет и без всяких полетов…
***
Вскоре я уже могу видеть дом, в котором мне предстоит жить.
Он примостился у основания небольшого обрыва. Если смотреть спереди, создается впечатление, будто он изначально был построен на обрыве, а потом каким-то образом умудрился сползти вниз. Слишком неровные и неуверенные углы. Стекла слишком малы для рам.
Мне нравится думать, что коттедж специально пытался покончить с собой. Прощай, о жестокий мир – БУХ!
На мой взгляд, идеальное жилище для Каллена.
С этими мыслями, я стою у машины, пока Джаспер выгружает мой чемодан из багажника.
Окончательно стемнело, и теперь редкие пятна фонарей расплываются в снежном кружеве. Где-то там, недалеко, шумит ночной город, на площади звенят часы, или это звенит звонок в глубине квартиры Каллена, требуя впустить нас внутрь.
Я как-то странно опустошена, обесточена. Мигрень незаметно скалит зубы где-то внутри черепной коробки, завеса волос частично закрывает лицо, создавая обманчивое чувство защищенности. Так, еще капюшон толстовки – на голову, покрепче стиснуть ручку чемодана, а вторую руку спрятать глубже в карман.
Все, доспехов прочнее не видывало человечество.
Из дремы меня вытряхивает ощущение чужого присутствия и яркий свет, осветивший узкую лестничную клетку. Смутно знакомое покалывание, легкий горьковатый запах.
Передо мной стоит представитель моего прошлого, Эдвард Каллен, собственной персоной. Я смотрю на него. На вздрагивающие веки. На тонкие паучьи кисти.
Волны чужой злости накатывают на меня, одна за другой. Огромный ледяной океан заставляет мое сердце замирать, сражаясь за каждый удар.
А затем я как то неожиданно оказываюсь в коридоре, наедине с нервно подмигивающей мне лампочки.
- Если так и дальше пойдет, - шепчу я ей, - у меня самой разовьется нервный тик.
В ответ мне раздается неразборчивое шипение Каллена с кухни. Я тенью проскальзываю в предположительную гостиную, подальше от греха и чужих разговоров.
Поставив чемодан на пол, я устраиваюсь на холодном подоконнике, игнорируя единственное кресло. Я не хочу ссориться с Калленом в первый же день из-за какого нибудь пустяка.
Меня обволакивает запах пыльных штор, навечно поселившийся в пересушенном воздухе. За стеклом беззубо улыбается талая зима, скалится провалом грязного асфальта, подмигивает лампами фонарей. Пару раз в комнату заглядывает Каллен, проверяя, что я тут делаю. А я сижу и мечтаю, чтобы фонари погасли, тогда бы можно было представить, что за окном – черная бесконечная стена. И за дверью – тоже стена. Черная. Бесконечная. И можно было бы поверить, что мира вокруг меня нет, и идти мне некуда.
Но нет.
Старые окна впускают в квартиру шум машин, разговоры, смех. Отбирают у меня последнюю надежду, доказывая, что за окном что-то есть. Кто-то. Живет, говорит. Дышит.
Прелесть какая.
Отворачиваюсь от окна и оглядываю комнату: ровный прямоугольник белых стен, кое-где перечеркнутый штрихами полок. Продавленное кресло со старомодной высокой спинкой. Обогреватель. И книги. Книги тут везде: они стопками громоздятся на полу, на полках, в кресле. Тут есть книги-калеки, без корешка, с вырванными и затем вложенными страницами, есть книги-без-названия, зачитанные настолько, что с них пооблетела позолота, и, наконец, почти новые книги. Эти стройными рядами громоздятся на полках, нетронутые с виду, но, тем не менее, на них нет пыли. У меня создается впечатление, будто по ночам, эта дружная братия вылизывает корешки друг друга длинными языками-закладками. Я трясу головой, отгоняя эту странную ассоциацию и желание подойти и посмотреть, что читает долгими зимними вечерами Каллен.
Из углов на меня сочувственно смотрит тьма. Мне хочется прикоснуться к ней, она притягивает меня.
Наверное, хочет ласки.
Я стягиваю с головы капюшон и приглаживаю, поправляю волосы. Жаль, что нельзя так же поправить съехавшую крышу.
***
Спустя неопределенное количество времени, когда Джаспер уже ушел, а я напрочь примерзла к подоконнику, мы с Калленом остаемся наедине.
Он сидит, склонив голову набок, разглядывает меня, и мне кажется, что я репейник, неожиданно прицепившийся к загривку любимого пса.
Откуда ты взялся? Мы же сегодня даже не гуляли.
Он смотрит на меня, и я начинаю думать, что я – репейник-мутант, чье присутствие вызывает удивление и настороженность. Я – случайность, которая случилась дважды. Я – гроза теории вероятности.
Мне интересно, что он видит, разглядывая меня, и я аккуратно тянусь к его эмоциям, пытаясь удовлетворить любопытство.
И тут же натыкаюсь на обычный для него спутанный клубок чувств. В моем мозгу тут же вспыхивает изображение холста, на который странные личности выплескивают краску разных цветов. Черная - старая, затхлая какая-то злость. Ядовито-желтая - раздражение на брата, себя и вообще клан Калленов в целом. Синяя - любопытство. И много, много, много других цветов - не разберешь уже, все смешалось.
А Каллен все смотрит, и я прикладываю громадные усилия, чтобы не посмотреть в ответ. Вместо этого разглядываю его отражение в стекле.
Он сидит, забравшись в кресло с ногами, поджимая, забавы ради, пальцы босых ног. Одет в летние шорты и черную майку. Как будто холод в квартире - не про него. И пыльный пол - тоже. И изящные тонкие кисти не покраснели от холода, словно навсегда вобрали в себя чуть желтоватую, под старину, бледность. Нечесанные, спутанные со сна волосы Каллена похожи на перья дохлой вороны.
Вот ведь сочетание – черные волосы, черные глаза (хотя от таких взглядов еще не так почернеешь), и такая светлая кожа. Как будто пером на пергаменте оставили резкий росчерк. Угловатый, непонятный, намертво въевшийся.
Просто глаз не оторвать.
За то время, что мы разглядываем друг друга, за окном успевают погаснуть фонари. Теперь я окончательно уверена, что из этой комнаты нет выхода. Что за окном и дверью картинка, наклеенная на задник пространства.
Очаровательно.
А еще у меня сильно болит голова.
- Свон, - внезапно, будто на что то решившись, окликает меня Каллен.
- Что?
- Свон, а Свон. А почему ты загремела в наше местное маленькое freak-show, ммм?
Мысленно умоляю его заткнуться. Разве он не чувствует, что мне плохо?..
- Отвали, Каллен, - огрызаюсь.
- Свон, а я здесь хозяин вообще-то.
- Поздравляю.
- Ну же, расскажи мне.
Повисает пауза.
- Мне нечего тебе рассказывать. Оставь меня в покое, - отвратительно-бездарный беспомощный ответ. Я тихо презираю себя, глядя в черные глаза.
- Легко.
- Это было бы здорово.
- Здорово?
- У ме-ня бо-лит го-ло-ва, - по слогам, как умственно отсталому, объясняю я. И повторяю, - Отстань.
Каллен еще какое-то время смотрит на меня, а затем плавным движением встает из кресла. Больше всего он напоминает мне сейчас картины художников-кубистов: все остро, ничего не понятно, но обещает глубокий смысл.
- Пойдем, я покажу тебе, где ты будешь жить, - выплевывает он, и ныряет в дверь, что пряталась в одном из темных углов. Я соскальзываю с подоконника, беру чемодан и покорно иду за ним.
Темнота оказывается теплой и вязкой на ощупь.
***
Следующие пятнадцать минут я покорно брожу за ним по неприветливой квартире. Мне кажется почему-то, что я хожу по битому стеклу – осторожно и неуверенно. Стеклянные крошки чужой злости и усталости жгут изнанку век, вместо сердца в груди скрежещет стеклянный отвес, раскачиваясь влево-вправо. В этой полутемной квартире, я сама себе кажусь чрезмерно хрупкой и какой-то ненастоящей.
Поэтому я просто молча выслушиваю, как Каллен инструктирует меня, что можно, а что нет и задаю ему один-единственный вопрос:
- Тут есть вторая ванная?
- Нет. Тут есть две спальни, ванна и туалет, что-то, отдаленно напоминающее кухню, а там даже есть что-то, отдаленно напоминающее еду, если это что-то приготовить. Выпивка моя. Сигареты тоже, - он стоит чуть поодаль, прислонившись к светлой стене. Его белая кожа почти сливается с такими же белыми обоями, и получается, что со мной разговаривают черные глаза и черные волосы.
Жуткое зрелище.
А еще, плохо то, что здесь одна ванная. Я заглядываю вовнутрь и мне неожиданно хочется чихнуть от повисшего внутри облака табачного дыма. В эту самую секунду о мою спину разбивается очередная волна ненависти Каллена.
А мне внезапно хочется разреветься от жуткой обиды. Я не понимаю, чем разозлила его, а еще - жутко жалко тратить свои драгоценные эмоции. Сосредотачиваюсь на дыхании и пытаюсь успокоиться.
Не помогает.
В эту секунду я вдруг ненавижу Каллена почти так же, как он меня. Гордо вздернув нос, захлопываю за собой дверь в ванную и открываю следующую дверь, надо полагать, мою спальню.
Внутри меня на секунду передергивает от собственной ребячливости, когда я зажмуриваюсь, не зная, чего ожидать от Каллена.
Впрочем, зря.
Моя комната ничем не отличается от остальной квартиры, разве что еще большей запущенностью. Здесь довольно пыльно, пол неприятно холодит босые ноги, а мышцы отказываются почему-то сдвинуть меня с места. Зажмурившись обратно, я опускаюсь на пол, хватаясь за голову, пытаясь удержать тараканов в моем черепе, но насекомые уползают. За спиной хлопает дверь. Каллен тоже уполз. В свою комнату.
Темнота вокруг вдруг кажется гладкой и неразбавленной, а я думаю о том, что моя жизнь похожа на сказку: чем дальше, тем страшнее.

Форум