Все шло не так, как я хотела. Моя жизнь превратилась в ужасное кино, и я гадала, какой же будет моя концовка? Фильмы непредсказуемы, в любой момент может случиться что угодно, и это не могло оставить меня равнодушной. Я молча сидела на диване, осмысляя все услышанное. Какая-то частичка моего разума начинала задумываться о сущности… тьмы… Дьявола? Существует ли он? И что если он причина всех моих несчастий, что если он что-то требует с меня… Тьма беспринципна, ее не интересуют чужие беды и страдания, твердил голос внутри меня.
Я словно находилось в сонной дымке, такое чувство, что мир вокруг меня замер. Люди на улицах превратились в живые статуи спешащие в неизвестном направлении, ничто человеческое и святое им ни чуждо … Но как я, сомневающаяся в собственной нормальности, могу говорить о святости всего? Не отрицает ли это того, что у меня все же есть шанс на спасение себя и других?

- Ты хорошо себя чувствуешь, дорогая? – теплая рука мамы легким прикосновением коснулась моей щеки.

Я посмотрела на нее, и в моей груди что-то екнуло. Беспокойство? Страх? Что? Я лишь неуверенно кивнула и посмотрела на сидящего впереди меня Эдварда. Все казалось мне таким нереальным, ненастоящим, вымышленным…

- Белла, если хочешь, мы можем поехать?

Его нежный взволнованный взгляд медленно возвращал меня в состояние реальности, только этот человек мог вытащить меня из пропасти и, увы, только он мог отправить меня туда. Я сгорала от сумасшедшей любви к нему, я хотела его, хотела любить вечно, но иногда что-то во мне твердило совершенно обратное. Если с ним что-то случится, я умру. Но как быть, если единственный кто предоставляет ему угрозу и кого он должен остерегаться – я. В таком случае ему стоит держаться от меня подальше, но в конечном итоге я все равно не смогу без него. Наша любовь находится на острие ножа, один неверный шаг и мы оба увидим свет в конце тоннеля, насчет Эдварда я не сомневаюсь, а вот я… Вряд ли, со мной случится нечто подобное.

- Что-нибудь хочешь выпить? Давай я принесу тебе воды? – заботливо проговорила мама.

Я едва заметно кивнула, все еще не сводя глаз с Эдварда.

Мама тихо встала и ушла на кухню.

- Что ты узнала? – он перебрался ко мне на диван и приобнял за плечи. Его запах попадающий в мои легкие и, который я так жадно вдыхала, окунал меня в океан спокойствия и умиротворенности. Я хотела захлебнуться, задохнуться, но только исключительно ради того, что бы он был жив. Его жизнь – моя жизнь.

- Все… Я… Я ненормальная…

Мой голос был надломленным и осипшим от слез. Нос наверняка был как помидор.

- Ну какая ты ненормальная? Ты самая хорошая, чудесная, великолепная и я тебя люблю такой, какая ты есть. – В подтверждение своих слов он мягко коснулся моих губ, и именно в этот момент раздался кашель.

Я обернулась. Мама протягивала мне стакан с водой.

- Я накапала туда немного успокоительного. Тебе сейчас нужно…

Взяв стакан в руки, я сделала глоток и поморщилась.

- Да, оно не очень приятное, зато действенное, - оправдалась она, и я выпила все до последней капли.

- Спасибо, - вытерев губы я протянула стакан обратно. Мама не стала уходить, она просто поставила его на журнальный столик и присела в кресло.

- Тебе лучше?

- Да, уже почти хорошо… - Наверное, она забыла мне сказать, что это успокоительное очень быстро действует. Мой мозг, словно, начал тормозить, мысли неохотно приходили ко мне, я как маленький ребенок, у которого не очень хорошо развита координация и мышление. Наклонив голову на плечо Эдварда, я прикрыла глаза и произнесла.

- Твоя дочь… С ней надеюсь все в порядке?

Ответа не последовало, и я посмотрела на нее, в надежде понять причину внезапного молчания. Глаза снова наполнились слезами, и она неохотно произнесла…

- Она не моя дочь.

Я вмиг выпрямилась и внимательно разглядывала ее побелевшее лицо и дрожащие губы.

- Я думала, что после тебя вновь смогу забеременеть, но, увы, чуда не случилось… Я забрала ее из детского дома. Знаю, ты сейчас, наверное, думаешь, почему не тебя… Я хотела Белла, правда… - она посмотрела на меня сквозь слезы и всхлипнула. – Тогда я пришла в клинику, мне сказали, что тебя забрали, и только спустя несколько лет… моя мать перед своей смертью призналась, что заплатила докторам за то, чтобы они предоставили мне фальшивые документы о твоем удочерении. Из них было ясно, что ты находишься уже очень далеко, хотя все это время была тут. И еще, Белла… Это она заставила меня отвести тебя в клинику и оставить там. Грозилась, что покончит с собой, если я не сделаю то, как она хочет. После этого Даниэль - умер, мы покинули город, и вот когда она мне все рассказала, я приехала сюда вновь и первым делом пошла все разузнать про тебя. К тому моменту ты уже действительно находилась в другой семье. Я много раз наблюдала за вами в парке, ты была так счастлива, что мне не хватило духу забрать тебя у них. Но как-то я все же решилась поговорить с Рене, она умоляла меня ничего не рассказывать тебе… я не смогла отказать. Мне не хотелось рушить ту любовь, что царила в вашей семье. Я винила себя и мне казалось подлым сделать еще одну ошибку о которой я буду сожалеть… Не факт, что ты приняла бы меня после стольких лет. Тогда я познакомилась с одним очень хорошим человеком, моим нынешним мужем. Мы прожили вместе достаточно долго, и настал момент, когда мы захотели завести ребенка… Снова все повторилось: дорогие клиники, лечение… В итоге мы забрали из детдома маленькую кроху. У нее были такие же большие карие глаза, вьющиеся волосы цвета шоколада и как ни странно, ее звали Беллой. Мое сердце тогда полностью отдалось в ее власть, я днями и ночами думала об этой малышке. Майкл видел это и согласился, - она улыбнулась. – Белла я очень хотела стать хорошей матерью и искупить грехи прошлого.

Я плакала. Мое сердце разрывалось от боли. Горячие слезы катились по щекам. Я просто смотрела на нее и пыталась понять, в чем же она провинилась? Сколько бы вариантов не приходило в мою голову, я все считала неправильными. И она не заслуживала к себе такого отношения. В тот день я могла бы все выслушать, но гнева было больше…
Я корила себя, обвиняла. Хотелось просто разрыдаться, встать перед ней на колени и извиниться за то, что сказала тогда о том, что ненавижу ее.

- Прости меня, - прошептала я. – Прости меня, мам… - Было в моем голосе что-то безумное. Слезы не останавливались.

- Белла, за что? Мне не за что тебя прощать, это я должна просить у тебя прощения…

Эдвард встал с дивана.

- Я вас, пожалуй, оставлю, - неловко проговорил он и, чмокнув меня в макушку, вышел на улицу.

Мы безмолвно смотрели друг на друга.

- Просто скажи это, - снова едва слышимый шепот сорвался с моих губ

- Конечно, Белла… Я прощаю тебя. И ты, скажи мне это…

- Другого и быть не может…

Что может быть лучше момента истины, раскаяния и прощения? Ничто не сравнится с этим чувством легкости и эйфории. Прощать надо. Нельзя жить с грузом на душе, просто нужно сказать и вы увидите, что жизнь станет гораздо легче. Я обняла свою мать. Кажется, я мечтала об этом всю жизнь, но где-то глубоко… в своем подсознании.
Родное материнское тепло, вот что мне было нужно все это время с момента гибели Рене и Чарли, которые так же остались в моей души, и они до сих пор были и останутся моими родителями. Но я столько страдала, что мне не хватало простой человеческой радости, которую могут подарить только они.

Мы простили друг друга.

Мы расставили все точки над «и».

Мы теперь будем вместе.

Мы – одна семья…

Продолжение.