Я быстро поймал такси. Дом казался очень мрачным, потому что свет в гостиной и столовой не зажигали. Комнаты были пусты, мне захотелось пойти к себе и ни с кем не говорить. Я уже начал подниматься, как услышал шаги позади себя.
– Эдвард, – спокойно окликнула мама. Было что-то жуткое и леденящее в этом спокойствии. Я обернулся, она переоделась в простое домашнее платье и уже не выглядела такой подавленной. Она была похожа на каменную статую, стоя в арке, разделявшей столовую и гостиную, так неподвижна. Я спустился и подошел к ней.
– Как он? – все также спокойно спросила она. – Что говорят врачи?
Я вздохнул, собираясь с силами. Всю дорогу домой думал, как сказать ей, но так и не придумал удачной формулировки. Какие слова могут подойти, если все врачи, мы с ней и даже он сам, уже мысленно его похоронили!
– Он выживет, если произойдет чудо, – сказал правду я.
Она молча кивнула. Я подошел к ней и обнял, мы оба не знали, что сейчас нужно говорить. Неизвестно сколько мы так простояли. Она заговорила первой.
– Мы проветрили все комнаты. Надо купить повязки-респираторы, – я молча показал ей упаковку, которую мне дал доктор Каллен. – Я уже позвонила Хопкинсу, он сказал, что кашель начался еще 3 дня назад. Наверное, поэтому он снова стал ночевать в кабинете, не хотел, чтобы я услышала. Ладно, будет об этом. Иди спать, – она погладила меня по щеке. – Ты устал, уже поздно.
Теперь она уже не казалось такой спокойной, погрустнела и, видимо, боясь, что снова расплачется, быстро пошла к себе.
Я поднялся в свою комнату, заставляя себя делать вид, что ничего не произошло, после водных процедур лег в постель.
Сон пришел тут же, как я смежил веки.

Как хорошо, солнечный день, зелень вокруг. Я лежу на мягкой траве, без рубашки. Горло раздирает от огня неутоленной жажды, но это неважно, ведь ОНА рядом. Гулкий стук ударов ее сердца словно музыка. Я чувствую ее, чувствую ее запах. Она так близко, но я не могу дотронуться до нее, не смею или боюсь? А она одним пальчиком осторожно водит по моей руке, ниже локтя. Как приятно ее тепло, как она хороша.
– Я тебя не напугал?
– Не больше, чем обычно. – даже ее голос мне приятен. Как хорошо. Как я хочу, чтобы она была ближе. Она придвинулась, словно прочитав мои мысли. Ее хрупкие дрожащие пальцы водили по моему предплечью, оставляя за собой волны жара. Аромат стал сильнее, такой притягательный.
– Не возражаешь? – робко спросила она.
– Конечно, нет, – от наслаждения я прикрыл глаза.
Ее ладонь добралась до локтевого сгиба, скользнула ниже, попыталась перевернуть мою руку. Я помог ей. Ее пальцы замерли, и я открыл глаза, не желая, чтобы она прерывала эту ласку. Она выглядела напуганной. Немного приоткрытые губы манили прикоснуться…
– Извини, – сказал я и заглянул в ее темные глаза, – с тобой так легко быть самим собой!
Мне хотелось, чтобы она продолжала, чтобы была ближе, хотелось прикасаться к ней самому,…целовать ее. Она стала играть с моей рукой, вертела ею, подносила к глазам. Ее взгляд был таким сосредоточенным и тревожным, как будто она решала какую-то сложную задачу.
– О чем ты думаешь? – не выдержал я своего любопытства.
– Пыталась угадать, о чем думаешь ты.
И только-то! О чем я еще могу думать, как не о ней и ее прикосновениях. Как бы я хотел, чтобы ей все происходящее нравилось также как и мне. Как хотел бы прикасаться к ней и чувствовать ее ласки вечно, а ее пьянящий запах! Боль в горле все никак не проходила. Притягательный аромат окутывал меня все плотнее.
– А еще?
– Мечтала, чтобы сегодняшний день длился вечно. И чтобы мне не было так страшно.
Радость и боль, кажется, смешались в груди. Она хочет быть со мной, она все-таки меня боится.
– Не хочу, чтобы тебе было страшно! — пробормотал я.
– Ну, страх не совсем то, что я испытываю, хотя какие-то опасения, конечно, есть.
Не могу сдержаться, ее запах так манит, а жар ее кожи, я ощущаю уже всем телом. Хочу быть ближе. Хочу ее губ. Я приподнялся и заглянул ей в лицо. Аромат стал сильнее во сто крат.
– Чего же тогда ты боишься? — шепотом спросил я.
Низко опустив голову, она судорожно сглотнула. Горло раздирало от мучительной жажды. Аромат проник, кажется во все клеточки на теле. Не было больше ни одного другого запаха. Вообще больше не было ничего, кроме запаха! Мне мало только аромата! Ее сердце оглушительно стучало, все другие звуки перестали существовать. Она не поднимала головы, скрывая от меня самое притягательное место – жилку на шее, где течет самая ароматная, самая сладкая, самая желанная кровь в мире. ЕЁ кровь. Мышцы напряглись. Мне хватит и полсекунды, чтобы дотянуться губами, чтобы унять огонь внутри. Утолить жажду.
НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

Я резко сел на кровати. Я задыхался. За окном только занялась заря. Я встал, постепенно восстанавливая дыхание, прошел в ванную. Ополоснув лицо холодной водой, вернулся в постель. Все проблемы тут же навалились на меня. Часа два безуспешно пытался заснуть, но Морфей не хотел принимать меня обратно, и я решил встать окончательно.