Глава 12
- Я! – тем же безжизненным голосом ответила я, с повышенным интересом рассматривая лицо Эдварда.
Я не хотела попустить ни одну эмоцию, написанную на его лице, которую вызвало подобное заявление. Хотя в данный момент, на его лице застыло выражение неверия от полученной информации. Под ложечкой засосало, и холодок прогулялся по спине.
- Ничего себе, - восхищенно выдохнул Эммет.
Джаспер просто кашлянул, казалось, поперхнувшись словами одобрения.
Элис и Эсми тихо ахнули.
Розали тряхнула золотыми кудрями и с осуждением посмотрела на меня.
Многовековая выдержка не изменила лишь Эдварду и Карлайлу.
И в комнате наступила гробовая тишина. Я обвела взглядом пораженные лица Калленов. На каждом бледном лице было в разной степени удивление, граничащее с недоверием.
Я тяжело вздохнула и продолжила свое повествование:
- Уже как пять лет нет на свете Беллы Свон, а существует – Изабо-Мэри Волтури. Имя – производная от Изабеллы Мэри Свон. Имя "Изабо" мне всегда казалось твердым, решительным и холодным, как арктический лед. Это сейчас подходило к моему нынешнему образу. Итак, Изабо…Она родилась там, на грязном матрасике, скорчившись в маленькой грязной комнатке. Она родилась из ненависти, холодной ярости и горячего желания мстить аббату. Как известно месть – это блюдо, которое едят холодным. И отбросив все горячие эмоции, я, вооружившись хладнокровием, жестокостью и решительностью, принялась готовить это блюдо. Рецепт которого был составлен тот же холодный ноябрьский день – втереться в доверие в аббату, стать вампиром и убить аббата. Первые шаги были сделаны этим же вечером - обреченная покорность, безмолвие, равнодушие в детальнейшей своей судьбе. Никаких истерик и побоев. Тишина. Ледяная тишина. День за днем я на миллиметр продвигалась к своей цели. К моему безмерному удивлению, аббат не заподозрил ничего дурного или странного в моей перемене настроения. Даже наоборот, сиял как медный грош, считая, что практически добился меня. Даже со временем выполнил мое желание – быть вампиром. Видимо старый дурак решил, что я буду с ним вечно. Это была его первая ошибка и первый шаг к гибели. Перед обращением он купил нам особняк в предместье Ланкастера с окнами на залив. Обращение было адским. Ужасная боль горячими объятиями сжимала мое тело. И я, стиснув зубы, три дня терпела это. На помощь мне пришла холодеющая душу цель - месть и горячая любовь к Эдварду. Первые два года были ужасны и прошли под девизом – «жажда». Охотились мы с первого дня по отдельности. Моими жертвами становились – олени, косули и лани. Аббат своему питанию не изменил. Он одно время пытался приучить к людской крови, но у него ничего не вышло. Я наотрез отказалась питаться совсем. Так что у него не оставалось выбора, как оставить меня в покое. За эти годы мне чудом удалось убедить Маркуса в том, что я его люблю и буду с ним вечно. Самоуверенный аббат был на седьмом небе от счастья. Я не говорю, что он как ребенок поверил мне в один день. Нет. Это был кропотливый труд. Мда-а-а… В моем лице сцена многое потеряла. После двух лет жизни в ипостаси вампира, я закрепила доверие аббата ко мне. Также тихо и незаметно стала хозяйкой дома. Маркус даже не возражал. Ему даже нравилось. Старый дурак, воображал, что мы когда-нибудь поженимся. А пока я тихо и незаметно поменяла всех охранников и слуг на угодных и преданных мне вампиров. Во время визита в Италию, в Вольтерру, мне удалось расположить к себе это древнее семейство и даже подружиться с Джейн Волтури. Я также взялась за обучение разным боевым искусствам и владению многими видами оружия. И за весьма короткое время достигла весьма немалых высот. Только Маркус сильно недоумевал - зачем это мне. Но я сразу нашла отговорку, тем, что каждый уважающий себя вампир должен уметь себя защитить. Мне пришлось стать холодной, расчетливой, жестокой, запихнув в себя остатки теплоты, любовь к Эдварду в далекие глубины души. Каждый божий день я разыгрывала перед аббатом целый спектакль. Это был театр одного актера. А зрителей был полон дом. Каждый день – это пытка. Каждый миг – хождение босиком по горящим угольям и битому стеклу. Когда в доме аббата не осталось ни одного вампира, преданного ему, я принялась плести среди Волтури свои сети, куда незамедлительно угодил сам жирный паук. Да и он не ожидал. И где это видано, чтоб муха ловила паука? Тем более, что он остался безо всякой поддержки со стороны. Пару недель назад Волтури объявили Маркуса преступником, после одной пикантной ситуации. И мне было поручено его исполнение. Смерть. Вот что ждало жирного аббата. И я эту встречу приблизила. Она поджидала его на пустыре. Прячась в багровых лучах закатного солнца. И только тогда он получил по заслугам. Я прикрыла на миг глаза, и передо мной мелькнуло удивленного лицо Маркуса. Он так и не понял перед смертью, что я просто мстила. Освободившись от аббата, я поняла, что настал момент вернуться к вам. Найти вас. Если конечно вы меня примете.
Я изящно встала и подошла к Эдварду. Глядя ему в глаза, я просто прошептала:
- Если ты меня простишь…
Эдвард пораженно смотрел на меня в течение долгой секунды. Воцарилась леденящая мою душу тишина. Он медленно встал со стула. Каллены затаили дыхание и в напряженном молчании ждали ответа Эдварда. Его бледное лицо было напряженным, было сразу видно, что он усиленно соображает, что мне ответить и как разобраться в своих чувствах.
- Ты очень изменилась, Белла, - наконец-то он нарушил тяготившее меня молчание. – Ты стала совершенно другой, но я … Я даже не знаю, что мне сказать. Ты была жива все это время и не оповестила меня. Ты даже не представляешь, в каком кошмаре я жил, если это можно назвать жизнью.
Я вздохнула:
- Неужели не ясно, что я не могла. За мной следили Волтури. Пришлось служить им, выполнять все их задания. Конечно, за каждым моим шагом следили. Как только стало возможным заявить вам о своем существовании, я тут же нашла вас.
Эдвард стоял напротив меня. На его лице отразилась мука, будто он боролся с собой, а его золотые глаза выдавали всю глубину страданий и боли.
- Ты стала просто чудовищем, понимаешь? – выдавил он. – Ты убивала, была с Волтури. Этот клан не ценит ничего, кроме собственных жизней. Ты притворялась, что с Маркусом, а на самом деле, ты мстила. Ты стала такой, какой не была никогда. Даже в своей прошлой жизни.
- Понимаю, - тихо ответила я и быстро вернулась на свое место. – Опыт прошлой жизни показал, что надо было сменить метод, и я сменила. По-моему очень даже успешно. Но ты не имеешь право называть меня так!
Эдвард буквально подлетел ко мне. Он без труда развернул мой стул в бок, и я оказалась лицом к нему. Он нагнулся ко мне так, что его лицо было на уровне моего. Его легкое дыхание уже не казалось мне морозным, как прежде. Он взял меня за плечи и легонько тряхнул.
- Ты не понимаешь, кем стала! – прошептал он мне. – Ты… Ты… Ты просто манипулируешь другими, ты стала такой как он! Как аббат!
- С волками жить – по-волчьи выть, - философски заметила я, наслаждаясь касанием его рук.
- И после этого ты хочешь, чтобы я простил тебя! – с горечью произнес он.
- Я надеюсь. Но если ты не можешь, я пойму тебя. Или ты хочешь, чтобы я умерла тогда, еще, будучи, человеком?
Эдвард опустил мои плечи, выпрямился и отступил на шаг от меня.
- Я любил Беллу Свон. Она умерла. Ты - Изабо Волтури. Извини, я тебя совсем не знаю - отчужденным голосом произнес он.
Я как можно спокойнее кивнула, соглашаясь с его решением. Я одним махом сгребла со стола свои вещи в рюкзак. В моей душе нарастали боль и паника.
- Извините, что побеспокоила вас, - ледяным тоном произнесла я. – Прощайте, больше вы никогда не увидите меня.
- Белла, мы тебя понимаем и прощаем, - заговорил Карлайл. – Но ведь ты приехала к Эдварду… Мне очень жаль…
Я отвернулась от блондина и упрямо стиснула зубы, подавляя рыдания, рвущиеся наружу.
Мое лицо приняло привычное для меня ледяное выражение, а моя душа застыла на пике всякой возможной боли. Я, молча, вышла из комнаты, следом за мной вылетела Элис. Ее, и без того огромные глаза, стали еще больше. На её личике застыло выражение удивления и сильного расстройства.
- Белла, Белла, - она подлетела ко мне, когда я уже натянула на себя свой пуховик. Как можно медленнее развернулась к ней лицом и спросила равнодушным тоном:
- Что, Элис?
- Не делай поспешных выводов! Эдвард одумается, вот увидишь. Просто он в шоке. Дай ему время, - она умоляюще смотрела на меня. – Он ведь любит тебя.
- Зачем? Эдвард – вот для чего я сюда приехала. Это единственное, что мне надо в жизни, - я устало посмотрела на подругу. – Я хочу прогуляться пешком до дома. Тебя не затруднит пригнать мою машину утром?
Элис лишь только кивнула соглашаясь.
Я назвала адрес своего съемного домика, открыла входную дверь, вышла на заснеженное крыльцо и легко сбежала по ступенькам.
Первые минуты стремительного бега по заснеженному лесу были просто восхитительны. Я старалась не думать, что все мои старания пошли прахом, что Эдвард не смог простить и принять меня такой, какой я стала за эти годы. Цель в моей жизни исчезла, и мне захотелось умереть.
Я остановилась как вкопанная посреди леса. Было уже почти под утро, и восток уже розовел. Описать словами, что творилось у меня в душе просто невозможно. Я просто села в сугроб и погрузилась в бездну страданий. Из этого состояния вырвал меня звонок мобильного.
На дисплее красовалась надпись «Джейн Волтури».
- Алло, привет Изабо! – звонкий голос Джейн оглушал меня.
- Алло, - как можно спокойнее ответила я.
- Что с голосом?
- Ничего, все нормально, - ответила я, добавляя в голос нотки металла.
- Ты сейчас в Анкоридже?
- Да, но собралась уезжать.
- Задержись на время. Пока ты еще там, займись одним дельцем, - тон Джейн был непререкаем.
У меня не было причин отказывать Волтури, тем более что Эдвард Каллен оттолкнул меня.
- Какое дело?
- В этом городе появились случаи необъяснимых исчезновений людей и убийств. Наша разведка донесла, что действует один из наших. Это угрожает раскрытию существования всего нашего рода.
- Ясно.
- Ты поступила в колледж?
- Да.
- Тебе придется ходить на занятия и выведывать побольше информации у студентов об этих случаях. Люди частенько знают непростительно много, но не догадываются об этом, - просительным тоном промурлыкала Джейн. – Пойми, никто кроме тебя из нас не сможет этого сделать.
Пришлось соглашаться. Итак, я остаюсь. Сама судьба не дает уехать. А может Элис права? Может действительно дать время Эдварду?