Когда началась война, я имела слишком устоявшуюся на этот счет точку зрения: наша страна по какой-то причине нам врет. Вся та лапша, что периодами была навешана нам на уши СМИ, раздирала мой мозг и не давала спокойно жить. Сейчас я уже не понимаю, за что мы боремся: за идеалы, за страну или за выживание. А может, мы предатели а, может, мы не правы. Люди убивают друг друга направо и налево, а я помогаю этому действу только лишь потому, что спасаю свою задницу и задницу своих друзей. Я убиваю своих собратьев людей, я наставляю пушку не на другого человека, но на человечество. Каждый раз, когда мне приходится доставать ружье, когда приходится из него стрелять, на этот краткий миг я перестаю быть человеком, я даже не животное, звери не убивают друг друга. Но сейчас, находясь на грани раскола в собственной голове, раскола между тем, что я делаю, и между тем, что считаю правильным, выбираю третий путь: просто выполнять приказ, просто идти к той цели, которую указали выше. Не моей цели. И кто я сейчас? Просто пушечное мясо в руках тех, кто смотрит на нас, тех, кому плевать на нас.
Дядя Сэм указывает на тебя пальцем. Именно на тебя. "Ты нужен мне в армии соединенных штатов" дословно переводится как: "Нам нужна твоя бессмысленная смерть. Ты герой, которого забудут, ты нужен мне. Кровь должна литься, ты жертва войны. Жертва, которую нужно принести". Не знаю, ради чего все это. Война сделала нас слепыми, наши глаза - наши командиры, наши уши - наши шпионы, наш мозг - наше правительство. Толпа слепых роботов.
Вы, наверное, спросите меня: тогда с какого ж ты хрена оказалась в армии? Девушка, которая могла бы не сидеть в окопах, не бежать напролом, не участвовать в боях, не выживать в лесу, а быть медсестрой или военной секретаршей, писать отчеты... Побуждения мои были отнюдь не благородные, поверьте. Сейчас мой прежний порыв стерся порошком и превратился в радужное прошлое без войны. Собственно, по большей части, в ней нет той романтики, а мой боевой бунтарский настрой оказался лишь фикцией перед лицом животного страха.
Я всегда была отличницей, любила науку и литературу. В школе я была чуть ли не единственной из нашего выпуска, кто мог бы поступить в Гарвард или любой другой университет Лиги плюща. И в моей жизни было все: хороший дом, любящие родители, мечты и цели, друзья и заветная любовь. Эдвард Каллен. Я помню все о нем: то, как он убирал со лба волосы, как бегал по футбольному полю, как обжимался с разными девушками по школьным коридорам. Я помню его на лестницах, в кабинетах, на школьном крыльце и в серебристом "Вольво". Я помню, как однажды я брала у него кровь для благотворительной акции. Его длинные рыжеватые ресницы светились в дневном свете из окна, как он смеялся с Эмметом, своим другом, над тем, что у Лорен задралась юбка, когда она выходила из машины, и что она носит бабушкины трусы. Я помню, какой Эдвард был бледный после того, как я взяла у него кровь, и то, как он похлопал меня по плечу, утешая, что, мол, не переживай, ты все сделала не больно, а цвет лица восстановится. Он даже не знал моего имени. А я, тем временем, почти каждый день смотрела с последнего ряда школьного стадиона на то, как он всех распихивает широкими плечами в американском футболе. Я знала его номер: тринадцать. Я даже знала, что он ел на обед.
А потом пришла война, и дядюшка Сэм указал на Эдварда. Я об этом узнала только на выпускном. Помню, я долго мялась, прежде чем попросить у Эдварда, чтобы он написал в моем выпускном альбоме после вручения аттестатов, ждала, пока он останется один. В конце концов Эдвард ушел курить за школу, а я побежала к нему. На мою просьбу он как-то скомкано улыбнулся, словно бы вообще не мог вспомнить моего лица, а затем сел на асфальт и попросил две-три минуты. То, что он написал, я помню наизусть: "Привет, Белла, мы с тобой почти не общались, и мне даже стыдно, что я тебя совсем не знаю, а теперь уже, скорее всего, мы с тобой и не пообщаемся. У тебя добрый взгляд, и я уверен, что ты хороший, открытый человек, никогда не меняйся, и, возможно, судьба еще сведет нас с тобой, и мы когда-нибудь станем хорошими друзьями. Всего наилучшего во взрослой жизни. Эдвард". Потом я спросила его, куда он поступает, на что он горько улыбнулся: "В войска соединённых штатов Америки". Мое сердце ухнуло в пятки. Тогда, наверно, я и решила, что университет лиги плюща в моей жизни не состоится.
Теперь же я думаю, сделала ли это с нами война или же мы просто часть потерянного поколения.