— Я и Джаспер попали в аварию, — начала Элис, — и спасти нас уже нельзя было. Только таким способом. Как оказалось, папа уже давно вампир. А я... я приёмная. — Элис тяжело вздохнула. — Мы не могли рассказать вам всё это по разным причинам. Во-первых, мы себя не контролировали.

— Но Карлайл же мог сказать нам, что всё в порядке и не объяснять, что случилось!

— Ты бы начала выспрашивать. Так просто этого бы ты не оставила, я же знаю.

— Но тогда можно было нам рассказать. Мы бы всё поняли.

— Я знаю, что вы не стали бы говорить всем о нашей сущности, Белла. Но даже у вампиров есть органы власти и законы. Один из них — это не рассказывать людям о том, кто мы.

— У вампиров есть... кто? Как это понимать?

Элис, Джаспер и Карлайл рассказали мне про то, что в мире вампиров есть Вольтури — королевская семья в мире сверхъестественных существ. Во главе клана стоят три древних вампира и их жёны, непосредственно принимающие участие в управлении. Этим вампирам более трёх тысяч лет! Главный из них — это Аро, а также есть Маркус и Кай. Оказывается, Карлайл состоял в этом клане некоторое время. Мужчина сказал, что больше всего нужно опасаться Кая — он самый жестокий и очень вспыльчивый. Есть несколько правил: не раскрывать свою сущность людям и, следовательно, не убивать прилюдно; не обращать в вампиров детей — Карлайл сказал, бессмертные дети неуправляемые и могут перерезать весь город; полностью повиноваться Вольтури; не доносить ложные обвинения; не лгать клану Вольтури.

Я знала, что в исполнении этих правил нет ничего сложного. Но есть одна проблема. Эдвард, Эмметт и Розали. Я должна им рассказать о том, что жива. Просто обязана! Они не переживут и мою потерю. Я огласила свои мысли.

— Может быть, действительно рассказать им? — умоляюще протянула Элис.

— Что будет, если мы сделаем это? — задумчиво спросил Карлайл. В смысле? Откуда это может знать Элис? Я удивлённо посмотрела на подругу, у которой затуманился взгляд.

— Что это с ней? — боязненно спросила я.

— Она смотрит в будущее, — спокойно пояснил Джаспер, будто бы в этом нет ничего необычного.

— Что? — взвизгнула я. Как такое возможно?

Но на этом моё удивление не заканчивается. Пока Элис стояла как статуя, Джаспер заявил, что он может чувствовать и управлять чужими эмоциями. Но вот я могу от него закрыться чем-то. Будь я человеком сейчас, то точно грохнулась бы в обморок.

— Не могу понять, почему, но тогда они тоже станут вампирами, — вдруг сказала Элис.

— Это же здорово, разве нет? — спросила я.

— Эмм... я бы никому такого не пожелала, — сказала Эсми, появившаяся из неоткуда.

— Почему? — удивилась я. Эсми сказала, что считает, что у вампиров нет души. Будто бы мы прокляты. Да и никогда не сможем повзрослеть, завести семью. А жажда будет нас преследовать до конца жизни. Я понимающе кивнула. Да, я не учла столько минусов.

Но не знаю как, я вместе с Элис уговорила Карлайла и Эсми разрешить нам рассказать о себе. Джаспер вообще не знал, что делать. Но потом всё же согласился, что лучше заявить им о себе.

— Только для начала тебе нужно совладать с жаждой, — строго сказал Мистер Каллен. Я кивнула. Естественно. Я не хочу подвергать опасности Эдварда.

— Знаете, если мы не скажем им о себе, то мы убьём их. Морально, — сказала Элис. Полностью с ней согласна. Да и вообще, откуда Вольтури узнают о Эмметте, Розали и Эдварде? Мы просто не будем высовываться, и о нас вообще никто не узнает.

Я твёрдо решила объявить Эдварду о том, что жива.



Спустя неделю после этого разговора я пошла на охоту вместе с Джаспером, и там мы встретили человека. Я была готова кинуться на него, но потом пришла в себя и задержала дыхание. Мысли прояснились, и я убежала как можно дальше оттуда. Джасперу было так же сложно, как и мне.

— Я тебе поражаюсь! — воскликнул Джас. — Я впервые дни был неуправляемым! И Элис тоже. А ты всего за неделю научилась контролировать себя настолько же хорошо, как и мы.

Я видела, что он расстроен. Конечно же, он немного завидовал. Я не виню его в этом. Они столько времени учились самоконтролю, а тут появляюсь я, и, даже не стараясь, достигаю их уровня за такой короткий срок.

— Я думаю, это что-то вроде моего дара, — сказала я. — Что-то вроде защиты от воздействия некоторых даров и самоконтроль.

— Ты ещё можешь передвигать предметы, — напомнил мне Уитлок.

— Я думаю, — замедляя бег, начала я, — что у меня есть что-то на подобии щита. Ментального и физического. И так я могу воздействовать на предметы и закрываться от тебя и Элис. Ты же иногда можешь почувствовать мои эмоции.

— Это интересно. Нужно рассказать об этом Карлайлу.

Мы ещё немного обсудили мой дар, затем дар Джаспера, а уже перед самым домом и дар Элис. Это помогло мне отвлечься от чувства вины. Я корила себя за то, что поддалась эмоциям и спрыгнула с обрыва. Я не должна была так поступать. Когда мы пришли домой, Элис предложила пройтись по городу, чтобы я начала контролировать себя. Она сказала, что не видит ничего плохого. Никто ни на кого не нападёт. Тогда и я, и Джаспер согласились.

Как только я почувствовала запах людей, то сразу напряглась. Элис сказала дышать реже, но дыхание не задерживать, для того, чтобы я привыкла находиться в обществе людей. Мы надели капюшоны на головы, чтобы никто не видел наших глаз. Сначала у меня случались порывы накинуться на кого-нибудь, но я быстро приказывала себе остановиться. А потом я решила кое-что попробовать.

Я остановилась и прислушалась к себе. Меня будто бы обволакивала какая-то дымка. Вот он, мой щит. Я направила его на прохожих и как бы отдалила его от себя. После этого я перестала чувствовать запах людей и радостно взвизгнула.

— Как ты это сделала? — удивилась Элис. Я пожала плечами. Вечером мы рассказали об этом Карлайлу и Эсми. Сначала они наругали нас за то, что мы поступили так безответственно, ведь видения Элис не всегда сбываются, но потом решили, что через неделю мы уже сможем придти к Эмметту, Эдварду и Розали. Мы решили, что лучше ничего про себя сначала не рассказывать. Всё объясним им, если они начнут настаивать.

После этого разговора я, Элис и Джаспер поднялись в комнату, которая теперь стала моей. Там мы взяли листы бумаги и написали одно и то же. Они поймут, от кого эти письма. Ведь наш почерк они точно узнают.

«Приходите через неделю в комнату Беллы. Мы должны увидеться.
24. 10. 2014.»