— Встретимся через двадцать минут, — шепнул Эдвард мне на ухо, когда мы выходили из микроавтобуса после позднего ужина.

Это наше обоюдное решение: принимать душ в своих номерах, после чего он каждый вечер приходил ко мне. Хотя я с радостью позволила бы ему помыться в моем номере. Со мной. Та ночь в Мельбурне, когда он остался у меня практически до четырех или пяти утра, стала только началом. Сегодня первый день в Сиднее и шестой в Австралии. Пять ночей подряд в одной комнате с красивым, вымытым и вкусно пахнущим мужчиной.

К несчастью, все было вполне невинно. Мы сидели на кровати, много разговаривали, смотрели телевизор, болтая о своих предпочтениях. Когда он сказал, что ему нравится Passion Pit, я свалилась с кровати. Когда я рассказала ему про «Дневник памяти», который смотрела миллион раз, Эдвард закатил глаза так сильно, что я побоялась больше не увидеть его очаровательных зрачков.

Но пожалуй, меня убивало другое: чем больше я узнавала Эдварда, мужчину, безжалостно дразнившего меня, тем больше он мне нравился. Мне нравилось, что он любил читать, умел играть на четырех разных инструментах и у него была черепашка по имени Фред, с которой сидела сестра. Придурок был милым и заботливым, смеялся над моими шутками и смущающими историями.

Огромное ослепляющее пламя заполняло грудь в его присутствии.

И хотя это должно было быть прекрасным ощущением – моя симпатия к нему, но все было иначе. Я понятия не имела, что происходило между нами. И происходило ли хоть что-то. Наши шутки можно было принять за флирт. Он гораздо больше времени проводил со мной, чем с кем-либо еще. На площадках, когда он не был занят, то находил меня, несмотря на то, что приходилось надевать толстовку, чтобы избежать толпы поклонников.

Все было так запутанно.

Мне не хотелось ничего предполагать, так что я и не делала этого. В конце концов, он сказал, что Рональда его бывшая, но я все не могла забыть подслушанный разговор. Могло ли там быть что-то еще? Или его жесткие слова умерили ее пыл? Я понятия не имела и уж точно не собиралась спрашивать Джейми.

Выкинув эти мысли из головы, я зашла в номер и как можно быстрее приняла душ, чтобы быть готовой к его приходу. Немного отчаянно? Может быть. Но мне было все равно.

Через пару минут после того, как я закончила наносить лосьон, раздался стук в дверь.

— Пароль? — спросила я, подойдя к двери.

— Белла – принцесса Вселенной.

Рука замерла на засове.

— И-и-и?..

Пауза.

— У меня печеньки.

— Бинго! — я открыла задвижку, Эдварда даже не пришлось приглашать внутрь. Он привычно скинул обувь, куртку и плюхнулся на свою сторону кровати.

Бросил мне в грудь пакетик с печеньями, который, вероятно, купил в автомате.

— Оставь половину, — сладкозвучно проговорил он, ерзая попой по матрасу, чтобы устроиться поудобней.

Я ему кивнула, уже открыв пакетик, и запрыгнула на другую сторону постели. Мне пришлось проползти на карачках с печеньями во рту, чтобы занять свое место на его груди, и, как всегда, скрестить ноги. После двух вечеров, когда он подтягивал меня ближе к себе, я просто стала делать это сама. Я спросила его, почему он хотел, чтобы я сидела так, и получила два ответа: во-первых, ему нравилось, как я пахну после душа; во-вторых, шло приятное тепло от тела. Мне хотелось сказать ему, что для тепла он мог включить кондиционер или залезть под одеяло, но такое скажет ему только кто-то с IQ 20.

Мне следовало сделать температуру еще ниже, чтобы причин для объятий было больше. Но я этого не сделала.

Эдвард уже щелкал пультом одной рукой, другая легла мне на коленку, пока я поедала ванильную сладость, которую он купил мне. Но все мое внимание было сосредоточено на длинных пальцах, поглаживающих мои ноги через леггинсы, а не на кино, которое он выбрал.

— Где твоя гигиеничка? — спросил Эдвард через секунду.

Я кивнула в сторону рюкзака, лежавшего на полу рядом с ним.

— В верхнем кармане, — ответила я как можно женственнее, при этом стараясь не обсыпать крошками всю кровать.

Он кивнул, перегнулся через край и взял рюкзак, положил его себе на колени и начал в нем рыться. Расстегнул верхний карман и засунул туда руку, взглянул на то, что оказалось в ладони, и сгримасничал.

— Что это? — спросил он, протягивая что-то.

Я закашлялась.

На его ладони лежал металлический циллиндр, так похожий на гигиеническую помаду. Я купила ее в Мельбурне, когда нам с Джеймсом нечего было делать на площадке. Бросила его в музыкальном магазине и сбежала в соседний магазин, где и приобрела своего нового дружка.

— Прости! — задыхаясь, произнесла я, пытаясь отряхнуть его грудь. Вся его серо-лиловая футболка была усыпана крошками. Я вырвала штучку из его руки и снова стала отряхивать его. (п.п.: речь идет о небольшом вибраторе)

Он засмеялся и пожал плечами, тоже убирая крошки, но большие закидывал в рот.

— Это то, что я думаю? — тихо спросил он, веселье слышалось в голосе.

— Помада? Да, — соврала я, не отрывая глаз от футболки, с которой заканчивала убирать печенье.

Эдвард пихнул мою коленку.

— Лгунья.

— Это ты лгун, — пискнула я.

— Да? — спросил он таким же голосом, как и на предыдущем вопросе.

Я неторопливо подняла взгляд, встретившись с его зелеными глазами.

— Ага, — вдруг вся кожа зачесалась. — У тебя в паспорте написан мужской пол, но на самом деле ты женщина.

— Белла, — простонал он, пытаясь сдержать хохот. — Ты вызываешь комплексы у моего мужского достоинства.

Слава богу, что у меня во рту больше не было печенья, когда он сказал «мужское достоинство».

Взглянув на него, я заметила, что его взгляд был направлен на ногу, под которую была засунута пулька. Когда же наши глаза встретились, клянусь, его веки выглядели потяжелевшими.

Через три часа, когда я начала засыпать, он откинул одеяло.

— Я ухожу. Закрой за мной дверь до того, как уснешь, — шепнул он и поцеловал меня в кончик носа.

Уверена, завтра утром я пожалею, что не была более бодрой, чтобы насладиться этим жестом.

Перевод: ButterCup
Редактор: tatyana-gr

Будем рады видеть вас в комментариях и на форуме