Мягко. Влажно. Тепло. Успокаивающе. Рука скользит вокруг моей талии, притягивая меня ближе, и язык проникает в мой рот.

Идеально.

Я открываю глаза, и мой взгляд затуманен красной дымкой. Убираю волосы Рона с его глаз, его чистых голубых глаз.

Рыжие волосы и голубые глаза.

Снова закрываю глаза. Не буду, не буду думать об этом, не сейчас. Это нечестно по отношению к Рону.

Но в голову все равно лезут непрошенные мысли. Мысли о серебристых глазах и волосах. Мысли о моем Драко.

Он больше не мой. Я потеряла его. И смогла двигаться дальше по жизни. Думай о Роне. Милом Роне, который любит меня. Он любит меня больше, чем могу себе представить. Думай о нем, целующем тебя прямо сейчас. Снова открываю глаза, вот он, смотрит на меня с такой любовью и скользит своей теплой рукой по моей спине, прикрытой рубашкой.

Я вздыхаю и мысленно пытаюсь сосредоточиться на нем, находящемся сейчас передо мной, пытаюсь отложить мысли о моей «Драко-проблеме» на потом.

Прошло десять минут, и настало время для «отложенных мыслей». Рон, улыбаясь от уха до уха, вынужден уйти на тренировку по квиддичу, и я снова остаюсь одна. Я все еще должна думать о нем, о том, кем была очарованна, но мой разум моментально возвращается к моему бывшему парню, которого до сих пор, по крайней мере, мысленно, называю «Мой Драко».

Как и в предыдущие несколько ночей, я детально прокручиваю наш разговор в своей голове. Его наполненный болью голос, когда он сказал, что мы не можем быть вместе. Несмотря на его попытки успокоить меня, по причинам которых я никогда не пойму, я не была расстроена. В тот момент не была. Чувствовала, что это приближается.

Мы были вместе больше года. Мы были влюблены в шестнадцать и полностью сходили с ума друг по другу. Но мы не могли никому об этом рассказать. Он Малфой, а я грязнокровка. Мы не должны были быть вместе. И, тем не менее, были. Целый год.

Мы рассказали нашим друзьям. Рон и Гарри были счастливы за меня. Они видели эту сторону Драко, и всё же, он не очень им нравился, но они его приняли. Постепенно в школе все узнавали о наших отношениях, но не вмешивались. Затем узнали его родители.

Я не одобряю ложь родителям, но знала о возможной опасности. Малфой из семьи чистокровных волшебников, а я магглорожденная. Тем не менее, они, похоже, восприняли новость хорошо и решили, что для Драко это лишь временное увлечение, лишь «период». Я никогда не понимала, что, по их же мнению, делают сами родители, называя все, что их дети делают неправильно, «периодами», но это, кажется, приемлемо для них, так что я оказалась «Периодом Грязнокровки» Драко.

Мы знали, что они думали, но, несмотря на это, собирались остаться вместе. Не "временно", не "в порыве", а в отношениях. Любовь. А потом тот разговор, тот страшный разговор.

- Гермиона, любимая, я не могу так больше. Я не могу смотреть на тебя, зная, сколько боли эти отношения причиняют моим родителям. Моя мать, она важна для меня, и она очень расстроена, Гермиона. Что я могу сделать? Я просто не могу позволить этому продолжаться.

Я знала, что этот момент настанет. Он был молчалив с тех пор, как его родители все узнали. Он практически не замечал меня, мы перестали оставаться наедине. Практически не разговаривали, не считая наших каждодневных подколок, но я все же надеялась, что это мне лишь кажется.

Я лежу на диване в общей гостиной, мои мысли плавно перетекают от нашего разговора к звуку его голоса, от голоса к его лицу. С тех пор я не видела того, наполненного болью взгляда, не помнила и того лица, лишь любящее, которое я видела у него каждый день в течение того года. То лицо, которое любила.

Представляю его лицо, вспоминаю его поцелуи, его руки на мне, и мои – на нем, и задаюсь вопросом. Любопытство - самое бесполезное занятие из известных человечеству, но я все равно изо дня в день задавала себе вопрос, и всегда один и тот же. Нужно ли бороться?

И когда он сказал… это… я поняла, что не нужно. Я кивнула, сказала, что поняла, сказала, что не расстроилась. Сказала: "Я не могу встать между тобой и твоей матерью". Сказала ему, что все в порядке, что выдержу, и вернула ему кольцо, то самое тысячелетнее семейное кольцо, которое носила весь этот год, никогда не снимая, даже принимая душ.

Если бы все же решила бороться, если бы все же заговорила, то сказала бы: «Нет, я не отпущу тебя. Твоя мама справится с этим, все будет хорошо, ведь мы есть друг у друга!» Сработало бы это? Был ли бы он еще моим? Я никогда этого не узнаю.

Смогу ли я когда-нибудь исцелиться? Прошло четыре месяца с того ужасного дня, а я до сих пор останавливаюсь и задаюсь этим вопросом каждую ночь. Вижу его лицо и слышу его голос, хотя все время его избегаю, боясь столкнуться с ним лицом к лицу. Смогу ли я когда-нибудь двигаться дальше?

И вдобавок к этим вопросам, с которыми я боролась в течение этих четырех месяцев, прибавились новые. Могу ли я быть справедлива по отношению к Рону? Разве это честно? Надо ли подождать подольше? Боюсь, что если буду ждать, пока боль пройдет, то останусь старой девой.

Я сворачиваюсь калачиком на диване, ложась спиной к горящему камину, позволяя всем этим вопросам крутиться в моей голове. Я никогда не получу даже приблизительных ответов. Хотя они будут преследовать меня, как призраки, как призраки, призраки потерянной любви. Он не умер, как в сюжетах фантастических романтических историях, нет, он жив, но потерян для меня.

И у меня нет ответов, они ускользают от меня, будто я хожу по лезвию ножа или играю в детские игры. Погружаюсь в беспокойный сон, единственно возможный, который получу. Надеюсь, позже погружусь в более глубокий, когда сны затмят вопросы, сны, так часто преследующие меня в обличии призрака моей жизни, моего Драко.