- Что бы ты ни запланировал на сегодня, Эдвард, ты можешь забыть об этом. Я хочу остаться в кровати.

Поздним утром Эдвард лежал на спине в постели с Беллой, а она, опираясь на локоть, смотрела на него сверху вниз. Они находились на острове уже неделю, и все это время Эдвард старался занять каждую их свободную минуту, чтобы отвлечь ее от гормонов. Он по-прежнему хотел, чтобы она увидела все, что этот остров мог показать.

- Белла, - Эдвард нахмурился, - Там много всего, что ты еще не видела, а мы здесь не навсегда. Разве не полезнее будет воспользоваться нашим местонахождением, пока ты можешь?

- Может, мы могли бы поплавать позже, - улыбаясь с надеждой, предложила Белла, на что Эдвард закатил глаза.

Определение понятия плавания Беллы отличалось от понятия Эдварда. Несмотря на то, что Эдвард настаивал на подводном плаванье и плаванье в некоторых подземных пещерах вокруг острова, Белла предпочитала лениво плавать по кругу возле дома, где они впервые плавали вместе.

- Белла, ты должна мне доверять. Я запланировал для нас удивительный и захватывающий день, - Эдвард улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, той, которой, как правило, Белла была не в состоянии сопротивляться.

Белла осталась непреклонна: «Ты потратил почти каждый день, таская меня вокруг этого острова. Теперь моя очередь решать, что мы будем делать, и я говорю, что мы останемся здесь».

Он задумался на мгновение стоит ли, не обращая внимания на протесты, подхватить ее на руки и унести из дома, но когда Белла наклонилась, чтобы прижать свои губы к его, когда ее волосы коснулись его лица, и сладкий, вкусный запах заполнил все его мысли, он решил, что идея остаться в постели просто сказочная.

Несмотря на то, что он беспокоился о том, что каждый раз будет причинять Белле боль, Эдвард был очень рад, что перестал сопротивляться ее, казалось бы, ненасытному желанию. Первая ночь была самой трудной. Он думал, что он знал Беллу очень хорошо, но никакое количество поцелуев и прикосновений с препятствием из одежды и одеяла не могло подготовить его к тому, как он почувствовал ее, когда она голая вытянулась под ним, такая теплая и мягкая, и такая нетерпеливая. Это было так, словно он никогда ничего не испытывал – страшно и удивительно, и прекрасно, все разом.

Каждый раз становилось немного легче найти тот тонкий момент прямо на краю, где он мог насладиться напряженным удовольствием от их сплетенных вместе тел, не теряя при этом контроль, но это требовало полной концентрации и дисциплины, которые у него были. Быть с Беллой – это бесконечный урок сдержанности. Эдвард сильный – сильнее, чем он сам мог представить – о чем свидетельствовал тот факт, что Белла все еще жива, но это не означало, что это так уж легко. Вначале это была постоянная борьба с мыслями, где его зубы, погружаются в мягкую плоть ее шеи, но сейчас лицо опасности Беллы изменилось.
После второго раза, когда он понял, что может контролировать себя перед лицом своего желания, он был полон решимости доказать, что в состоянии сделать это, ничего не уничтожив: ни подушки, ни изголовье и, конечно же, ни Беллу.

Эдвард перевернул Беллу на спину и аккуратно снял с нее ночную сорочку, стараясь не изорвать ее, как делал со многими другими. Каждой клеточкой своего существа он хотел порвать ткань в клочья и притянуть ее ближе к себе, но он заставлял себя контролировать каждое свое движение.

Белла хихикала над его преувеличенной медлительностью, но, когда Эдвард склонил свое лицо, чтобы поцеловать ее только что обнаженную кожу, ее смех сменился стоном, который отозвался во всем его теле.

Эдвард провел рукой по изгибу ее шеи, выпуклости груди и опустил руку на ее бедро, наслаждаясь розоватым оттенком, в который окрасилась ее бледная кожа в ответ на его прикосновения. Контролировать себя было проще, когда он не торопился, позволяя желанию нарастать медленно, но Белла была нетерпелива под ним, и, когда она просила его доставить удовольствие, поторопиться, он мог лишь подчиниться.

Их тела были плотно прижаты друг к другу, и Эдвард чувствовал ее пульс своей кожей, везде, где они соприкасались как миллион крошечных уколов. Огонь в горле – ничто по сравнению с жаром, который он ощущал внутри себя, и он задумался над иронией ситуации: если сейчас он сделает Белле больно, то причиной этому будут не вампирские побуждения, а его желания как мужчины.

Он наблюдал, как она доверялась ему вся, и он знал, что в этот момент полностью владел ею. Белла отдала все части своей души и тела ему, и он хотел сделать для нее тоже самое, но не мог – не тогда, когда она была так хрупка. Вместо этого Эдвард обнял ее с нежностью, которая противоречила неистовой настойчивости, которую он ощущал внутри, и наслаждался тем, как Белла со всей своей силой сжала его в объятиях.

Эдвард думал, что это должно было быть какой-то изощренной пыткой – агонией, которую нужно будет сдерживать перед лицом самого большого удовольствия его сущности, но так как он чувствовал кожу Беллы и слышал ее довольные звуки, что она издавала, он решил, что это стоит каждой секунды.

Его чувства были перегружены ее вкусом, ее запахом, ее звуками, и в эти мучительные секунды он балансировал на грани, когда мог потерять контроль, но изо всех сил сдерживался, чтобы держаться. Поэтому он закрыл глаза, чтобы не видеть, как со стоном сжал ее бедра так сильно, что остался синяк, как Белла выгнулась к нему навстречу, и как волны экстаза прошли через все его тело.

Когда это закончилось, Эдвард слушал, как замедлялся пульс Беллы, и ее дыхание приходило в норму. Она мягкая и соответствующая ему в объятиях, а ее тепло успокаивающее и знакомое.

- Теперь, когда мы начали наш день, что там следующее на повестке? - спросил Эдвард и убрал спутанные волосы с глаз Беллы.

Белла повернулась, чтобы встретить его пристальный взгляд, ее лицо все еще было покрасневшим, а ее глаза, горели счастьем. Эдвард был преисполнен любовью и нежностью, и он не в первый раз понимал, что, несмотря на свое превосходство в силе, он был бессилен перед ней в столь многом.

- Все, что ты хочешь, - ответила Белла, потянувшись к нему, чтобы сплести их пальцы.

- Действительно, Белла. Я полагаю, что будет справедливо, если у тебя будет право голоса.

Она улыбнулась самой довольной улыбкой: "Мы уже сделали все, что я хотела бы сделать сегодня".

Эдвард не мог не засмеяться. Он мягко поцеловал ее, одновременно поднимая на руки и вынося на солнечный свет.