Пьюси – Мэнор. Лето, 1990

Гермиона улыбнулась, отводя от лица руки, защищавшие ее от солнца. Она захихикала, когда его лучи упали на ее веснушчатое лицо. Гермиона слышала сердитый голос матери, зовущий ее по имени, но лишь удобнее устроилась на ветке дерева, подавив смешок; обнимая руками колени, укрытые шифоновым платьем; скрываясь от гнева женщины.

Чуть раньше ее няня Демельза сообщила, что родители ожидали очень важных гостей.

Маленькая Гермиона не любила гостей. Это означало, что она должна носить огромные воздушные платья как ее сегодняшнее, а Гермиона их ненавидела. Они были приятны на ощупь, – особенно те, шелковые – но ее мать всегда указывала на то, что истинные чистокровные должны были носить их должным образом.

Она, как ожидалось, должна высоко поднять подбородок, присесть в особом реверансе и всегда улыбаться.

Иногда – после нескольких часов улыбки – ее щеки начинали болеть.
Это была довольно утомительная работа.

Она также будет играть на фортепиано и петь для своих гостей, в то время как ее брат, Адриан, не будет делать ничего, кроме как есть с гостями.

Это было очень несправедливо – быть в ее положении.

Иногда она даже хотела стать мальчиком – как ее брат. Он должен уехать в школу магии и волшебства Хогвартс, на факультет Слизерин, а она, как ожидается, должна свободно говорить на французском в рамках подготовки к своему первому курсу в академии Шармбатон во Франции.

Это было так далеко от дома, что было решено, что во время праздников девочка будет находиться у тети Женевьев, пока не окончит школу, и будет возвращаться домой, только если потребуется.
Гермиона чувствовала, что мама ждет не дождется как бы избавиться от нее.

Няня Демельза говорила, что мама желает ей только добра, поэтому тетя Женевьев будет учить и тренировать ее, чтобы Гермиона стала идеальной хозяйкой.

Мама Гермионы всегда говорила, что дочь предназначена для того, дабы оказать своей семье большую услугу в будущем. Все, что от нее требовалось – вырасти красивой привлекательной леди.
Гермиона, конечно, не понимала этого сейчас.
Как она могла оказать им услугу, просто развлекая гостей или выглядя красивой?
Но она будет делать это в любом случае.
У нее не было другого выбора.

Она могла быть немного бунтаркой, но все, что она действительно хотела – любви и одобрения матери. Она всегда хотела ее любви, но не могла получить. Ее единственным утешением была надежда, что, может быть, тетя Женевьев могла бы дать ей то, чего она так желала. Ее отец и брат сказали, что ей не нужно беспокоиться из-за того, что она будет так далеко от дома, ведь они всегда смогут посетить и увидеть ее. Гермиона надеялась, что Адриан сдержит свое слово и не забудет об этом, пока будет наслаждаться жизнью в своей замечательной школе.

Адриан любил повторять, что в Хогвартсе веселее, чем в любой другой школе волшебного мира. Он купил новую метлу, когда заинтересовался квиддичем, и даже собирался пробоваться в команду после летних каникул.

Однажды Гермиона тоже попросила своего отца купить ей метлу, сказав, что хотела бы научиться летать до поступления в школу, чтобы тоже играть в команде. Но отец лишь рассмеялся, сказав, что мама ни в коем случае не позволит сделать ей что-то несвойственное ее положению – например, играть в квиддич.

Леди Петрова-Пьюси была очень строгой женщиной. А еще – перфекционисткой. Она не хотела видеть недостатков ни в чем, особенно в своей дочери.
Так, например, она однажды лично с помощью волшебства уменьшила передние зубы Гермионы, боясь, что если это сделает кто-то другой, они не дотянут до совершенства.

Она не была нежной и заботливой, как ее муж. На самом деле, она была полной его противоположностью. Она могла наказать ее, заперев в комнате на целый день, заблокировав дверь, если бы девочка стала действовать ей на нервы. Правда, никогда не наказывала физически.

Гермиона думала, что это только из-за того, что мама боялась оставить следы на ее коже – это поставило бы под угрозу честь семьи. Мама часто напоминала девочке, что красота женщины – ее сила.

Гермиона не понимала этого. Она предполагала, что мама говорила о ее магической силе или, может, снова о чести семьи, но она ни в чем не была уверена. Одно было хорошо: отец и брат всегда защищали ее, и тогда мама оставалась за бортом.

Адриан всегда защищал ее, даже когда мать собиралась наказывать ее из-за царапин на коленях или очередного загубленного платья. Гермиона никогда не могла понять, почему она должна была быть наказана за случайно причиненную себе же боль. Ее мама была из тех, кто использует действительно дорогое зелье, чтобы избавиться от шрамов и пятен, но, в конце концов, это не то, за что она могла быть наказана, верно?
Иногда Гермиона слышала, как ругаются родители, когда отец вставал на ее защиту. Как же сильно она любила своего отца!

Но он не был похож на нее…

Они говорили, что она получила сходство с матерью, потому что была красива, но иногда Гермиона просто не могла найти ничего похожего.
У нее были каштановые вьющиеся волосы, а у матери – прямые черные. У Гермионы была карие глаза, а у матери – зеленые.

Няня Демельза говорила, что это из-за того, что Гермиона слишком мала, но когда вырастет, будет выглядеть так же как мать. Девочку тогда удивило, почему Адриан с серыми глазами и черными волосами был так похож на отца, хотя тоже был очень молод.

Она предположила, что у девочек все по-другому.

– Где ты прячешься? Выходи, маленькая негодница! Это не смешно! У нас важные гости. Если ты не выйдешь прямо сейчас, то следующую неделю проведешь в шкафу! – сердито пригрозила мать. По рукам, что уперлись в бедра, и венам, что были видны под сливочной кожей, Гермиона поняла, что мать в ярости.

Девочка сглотнула, перебираясь чуть выше, убедившись, что ее не было заметно за ветвями деревьев, стараясь быть как можно тише. Она действительно хотела показаться сейчас, пока не стало хуже, но не могла.

Так или иначе, ее накажут после того, как она развлечет гостей.

– Ты нашла Миону? – Ее брат внезапно показался из дома. На нем был новый, с иголочки костюм, и выглядел он довольно нетерпеливо для встречи гостей.
– Безумие! Эта девчонка вообще не знает про манеры! Где я ошиблась в ее воспитании? Не могу дождаться, когда отправлю ее к Женевьев, чтобы она должным образом смогла укротить ее, – возмущенно прорычала леди Петрова.
– Мама, я уверен, Миона просто… – начал Адриан, но вдруг остановился, когда увидел нервное лицо Гермионы и встретился с ее шокированным взглядом. Ноги сестренки болтались в нескольких метрах над головой матери.
– Что? – спросила леди Петрова, оборачиваясь кругом, чтобы увидеть, что заставило сына замолчать.
– Н-ничего, мама, я просто подумал, что увидел гнома, – Адриан лгал, пытаясь отвлечь внимание матери от дерева, на котором спряталась его мошенница-сестра.
– Гном? Я думала, что садовники позаботились об этой проблеме! Ради бога, наши гости остановиться здесь на две недели! – сердито воскликнула леди Петрова, положив руку на грудь, словно собиралась упасть на том же месте с сердечным приступом.

Гермиона прикусила нижнюю губу и усмехнулась, когда мать вернулась в поместье. Она выглядела настолько безумно, когда разглагольствовала о том, насколько этот день может быть еще хуже, что Гермиона, не выдержав, захихикала. Ее брат подарил ей предупреждающий взгляд, а сестренка одарила его милой улыбкой и прошептала одними губами: «Спасибо!». Адриан вздохнул и последовал за своей бушующей матерью.
Так или иначе, милая невинная улыбка всегда работала.

Ах, как же она любила своего брата…

Может быть, в конце концов, красота и была силой девушки?..



Драко Малфою было скучно.
На самом деле, ему было настолько скучно, что он был готов бросать золотую пепельницу перед собой.
Его отец, несомненно, будет в ярости и накажет его за это, но это было лучше, чем быть невидимкой.

Он, как ожидалось, должен быть чопорным и вести себя надлежащим образом во время этих двух недель скучных летних каникул, пока они жили в этом доме, чтобы обсудить детали семейного бизнеса.

Он ненавидел, когда должен был действовать так, как будто был членом самой замечательной семьи, тогда как на самом деле все было как раз наоборот.

– Ах… Петрова, сколько лет! – весело воскликнула Нарцисса, когда хозяйка вошла в большой зал, остановив бесконечно долгие обсуждения дел его отца и господина Пьюси.

Жена господина Пьюси выглядела изысканно и аристократично – как и его мать. Рядом с дамой стоял мальчик примерно его возраста, возможно, чуть старше.

Мальчик дружелюбно улыбнулся ему, но маленький Драко отступил назад и выпрямился, чтобы компенсировать разницу в росте.

– А кто этот прекрасный молодой человек? – чуть ли не провизжала леди по имени Петрова, глядя на него с восторгом. Ее голос был слишком слащавым. Он скривился как от зубной боли.
– Это мой единственный сын, Драко. Поздоровайся, милый, – убеждала его Нарцисса, мягко подталкивая его к даме.
– Здравствуйте, – неохотно поздоровался он.
– О, он такой милый, не правда ли? Ну а это мой сын, Адриан. Надеюсь, вы двое станете лучшими друзьями, – улыбнулась леди Петрова, подталкивая сына к Драко.

Драко же думал о том, как это глупо и совершенно неискренне.
У его матери было много друзей, но за их спиной она всегда говорила гадости о них. Она могла раздуть даже самые маленькие недостатки, чтобы похвастаться своим превосходством над другими. Как-то он подслушал ее разговор о том, что они сотрудничают с Пьюси только из-за жалости к давним друзьям и благотворительности, что Пьюси были близки к банкротству, и все, что у них осталось, – это имя и статус внутри волшебного сообщества.

– Мой Адриан поступил в Хогвартс в прошлом году, на факультет Слизерин. Собирается попробовать себя в квиддиче, знаете, он очень хорош, – доверительно шепнула леди Петрова.
– О, как замечательно! Мой Драко тоже очень хорош в этой игре, кажется, он начал летать с четырех…

Драко тихо застонал, когда понял, что снова собирается стать свидетелем бесконечно тщеславных разговоров. Даже отец убрал высокомерную маску с лица, подсев ближе, чтобы похвастаться, что именно он был тем, кто научил Драко игре.

Чтобы хоть как-то отвлечься от бесконечных льстивых речей, он уставился на огромную стеклянную арку двери, ведущую в роскошный сад, который, судя по всему, занимал огромное пространство. Хотя он догадывался, что по сравнению с их поместьем, это ничто.
Внезапно Драко захотел выйти наружу.

Он вновь прислушался к разговору родителей, которые теперь хвастались своим состоянием и поместьями…

Хорошо.

Послав Адриану предупреждающий и достаточно пугающий взгляд о том, чтобы тот молчал, прежде чем он доберется до двери, Драко сделал несколько осторожных шагов к выходу, мягко толкая створку, пока, никем не замеченный, не оказался снаружи.

Адриан ничего не говорил, но и не прекращал смотреть на него, вероятно, расстроенный тем фактом, что должен остаться и с преувеличенным вниманием слушать истории взрослых, в то время как Драко мог сбежать и играть.

Драко ухмыльнулся через стеклянную дверь. Он был свободен. Он всегда получал то, что хотел, потому что не был трусом.
Драко попытался посвистеть, немного попрыгал, чувствуя себя освобожденным заключенным, небрежно сорвал нарцисс, поместив тот в кармане. Он сорвал тогда намного больше, но выбросил за ненадобностью, потому что мог.

Он искоса взглянул вдаль, оценивая вид цветов и насыпей, окружающих территорию, вскочил на очищенную площадку, чтобы посмотреть на водоем. Он ухмыльнулся, когда увидел красочных рыб на глубине.

– Вам скучно здесь, правда? Давайте добавим немного приключений к вашей неинтересной тоскливой жизни, – глумливо сказал он, опуская палец в водоем. Карпы немедленно окружили его, думая, что смогут поесть. – Глупые существа, – пробормотал он, прежде чем поймал одного из карпов за хвост другой рукой. Карп беспомощно шевелился в его руке, выглядя измученным, но Драко просто рассмеялся.

– Прекрати! Ты же мучаешь его!

Драко заозирался по сторонам, встречаясь с карими сердитыми глазами.
Уже тогда Драко понял, что никогда не забудет этот день.

Перевод [lori]
Редактура Shantanel