Жарко. Гарри Поттеру было жарко, и пот лился ручьем с его поджарого тела. Конечно, до стандартов Чистилища эта жара не дотягивала, но приятного было мало. Он лежал в саду под тенью от забора, невдалеке от кустов его тёти, за которыми она ухаживала самолично. И предавался ничегонеделанию.

В этот раз он не прислушивался к новостям с маниакальным упорством. Ему не надо было знать, что там творит Вольдеморт, как он помнил, тот залег на дно и копил силы, так что не было смысла тратить свои нервы.

Также Гарри заметил, что его неусыпно стерегут. То и дело он замечал шуршание в неположенном месте или взявшийся, казалось бы, из неоткуда, запах перегара. Его удивило это, ведь он не сказал Дамблдору о возрождении Тёмного Лорда. Ну, — подумал Гарри, — пусть себе следят, всё равно я ничем не занимаюсь.

Дни проходили незаметно, так называемые друзья не писали, тётя и дядя поначалу орали, что он лодырничает … Ровно до того момента как он пригрозил, что пригласит своего крестного, которого они считали закоренелым преступником и матерым убийцей. С тех пор они стали шелковыми, если это слово вообще к ним применимо. Его перестали замечать, словно и не было никакого Гарри Поттера в этом доме.

Как и в прошлый раз, он направился в парк. Не только потому, что там было прохладнее под сенью деревьев, но и потому что он отлично помнил, что случилось в тот день… точнее в этот. Гарри было жутко интересно: появятся ли дементоры в этом всеми забытом городишке в этот раз?

По идее — думал Гарри — появятся, еще и как. И в таком случае ему предстоит наблюдать прелестную картину того, как его кузена лишат души. На сей раз, он решил не вмешиваться в происходящее до тех пор, пока это не будет угрожать его жизни.

Как оказывается просто — думал Гарри — делать что-то нехорошее чужими руками. Иногда достаточно не вмешиваться.

С такими новыми для него мыслями он добрался до парка, и стал ждать своего часа, расположившись под кроной могучего дуба. Теплый ветер, шелест листвы и умиротворенное настроение сделали свое дело — он завалился набок и заснул спокойным сном, лишенным всяких кошмаров.

Через несколько часов, когда на улице совсем стемнело и зажглись фонари, он проснулся с чугунной головой и зарекся на всю оставшуюся жизнь ложится спать днем. Взглянув на старые наручные часы, подумав при этом, что имидж-то надо поменять, он убедился в том, что проснулся как раз вовремя, для того, чтобы увидеть всю компанию его кузена.

Эта компания состояла из нескольких отморозков, в число которых, естественно, входил и сам Дадли, или как его нынче величали: "Босс". Сейчас они как раз проходили по соседней улочке, и Гарри мог видеть их силуэты на фоне уличных фонарей, что озаряли пространство неярким желтым, словно зубы старика, светом.

Встав и потянувшись так, что слышен был хруст в спине, Гарри направился за ними. Когда он подошел достаточно близко, они уже попрощались, и Дадли пошел в сторону Тисовой улицы, насвистывая себе под нос мелодию явно неприличной песенки: других произведений эти гопники не слушали.

— Эй, свинья, — вежливо обратился Гарри к своему кузену.

Тот, игнорируя это, продолжал насвистывать мелодию и идти неспешным шагом. Впрочем, Гарри это нисколько не расстроило, ибо он ожидал именно такой реакции. Даже, несмотря на то, что Дадли стал чемпионом по боксу среди юниоров, что говорило о его немалой силе, он все равно трясся от страха, когда Гарри доставал палочку.

— Так вот, свинья, — Гарри поравнялся с кузеном и пошел рядом с ним, — ты в курсе, что сегодня умрешь?

— Не мели ерунды, Поттер, — наконец соизволил ответить тот. — Тебя выгонят из твоей чертовой школы, если ты мне что-то сделаешь.

— Я? — Гарри засмеялся. — Я не собираюсь пачкать руки о тебя. Видишь вон те странные тучи? — Гарри указал на небо по левую от них сторону, где с большой скоростью образовывались темные, жуткие по своему виду облака. — Это дементоры летят. Существа такие, они душами людей питаются и страх нагоняют. Вообще-то они за мной, в смысле это меня они убить хотят, он от лишней душонки никогда не откажутся.

— Думаешь, я тебе поверю? — фыркнул тот. — Заливай больше.

Но тут его голос дрогнул на последнем слоге и по телу пробежали мурашки. Уныние и печаль закрались в его сердце, а в голове стали проносится самые ужасные для него картины. Лужа неподалеку от них сначала покрылась изморозью, а затем и вовсе превратилась в лёд.

— Чувствуешь? — хитро прищурив глаза спросил Поттер. — Это они.

— Т…то…тогда ты т…тоже умрешь, — не попадая зубом на зуб, еле выговорил Дадли.

— Пару лет назад, — усмехнулся Гарри, с трудом переваривая тот факт что прошло далеко не пара лет, — я одним взмахом палочки сотню таких отогнал. Да и умирал я уже однажды. Не так страшно, как кажется. — Поттер хлопнул кузена по плечу. — Но твою-то душу сожрут, так что ничего не гарантирую.

Дадли было бросился бежать, но не успел ступить и шагу, как растянулся на земле, ободрав ладони и колени о холодный асфальт. Попытка встать была грубо пресечена пинком по рёбрам. Последнее что видел Дадли перед тем, как его перевернули, и нечто невидимое для него начало высасывать из него душу, были удаляющиеся на приличной скорости кроссовки Гарри.

Как бы ему того не хотелось, но Гарри не собирался стоять и смотреть на всё это. Он собирался убраться отсюда подальше и желательно перебраться на соседнюю улицу, чтобы обеспечить себе алиби, на всякий случай.

Через пять минут быстрого бега он стал задыхаться, но своей цели он добился. Теперь он был далеко от того места, где валялся теперь уже овощеподобный Дадли. Дементоров его бег нисколько не удивил и они, подчиняясь отданному приказу, продолжили преследование. По скорости они не уступали хорошей гоночной метле и поэтому нагнали Гарри в считанные секунды.

— Expecto Patronum, — не оборачиваясь, проговорил он, указав палочкой через плечо. Дементоров как ветром сдуло.

Гарри уже покойно пошел к дому №4, и даже завидел в небе серую точку. Министерская сова несла ему послание о том, что его исключают из Хогвартса и палочку сломают. Гарри даже не вскрыл конверт, когда она сбросила письмо ему на голову в двух метрах от порога.

Гарри зашел в дом и сразу направился на кухню, по пути крикнув что пришел именно он, а не их драгоценный сынок. Сварганив себе ужин, он стал ждать появления других сов: от Дамблдора, от Уизли, от Сириуса в конце концов.

Кстати о Сириусе. Гарри вот уже второй месяц кукует у Дурслей, а этот пес так и не собирается его отсюда забирать. Поттер тут же приписал столь странное поведение своего крестного дурному влиянию Дамблдора. Наверняка — подумал Гарри — старик внушил ему, что здесь мне будет безопаснее.

Так и не дождавшись никаких писем, чему несказанно удивился, Гарри отправился спать. Несколько дней ничего не происходило. Жизнь текла своим чередом: он просыпался, ел, смотрел телевизор и опять шел спать. Такая размеренная жизнь была следствием того, что Дурслей практически не было дома. Они возили своего сына по больницам, пытаясь понять, что с ним приключилось.